Валерий Геннадьевич Самохин
Турнир

Кто из нас не мечтал оказаться в сказке! Прокатиться верхом на драконе, поцеловать прекрасную принцессу и, возглавив армию Добра, победить коварное Зло… В третьем раунде, за явным преимуществом. В крайнем случае — по очкам. 
Нашему герою повезло: сбылись его детские грезы, он попал в мир меча и магии… Вот только дракон подвернулся неправильный — не злобный и огнедышащий, а ехидный и вредный. До самых печенок проберет. И красавица-принцесса вдруг оказалась не мила. Но это еще полбеды. Люди в сказочном мире Араниэля обитают странные, простых земных слов понять не могут. Да и от героя здесь всем чего-то надо: кто-то голову хочет оторвать, а кто-то под венец силком затащить. Кругом кикиморы, лешие, упыри. И бестолковая парочка гарнизонных стражников, неожиданно попавшая в близкий круг друзей-приятелей… Жуть, одним словом! 
Только сказка — она и есть сказка. С хорошим и добрым концом… Хм, интересно, что бы сказали любознательные стражи, прочитав последнюю фразу?

Самохин В.Г.
Турнир: Фантастический роман / Рис. на переплете В.Федорова — М.:«Издательство АЛЬФА-КНИГА», 2010. — 346 с.:ил.
7Бц Формат 84х108/32 Тираж 7 000 экз. 
ISBN 978-5-9922-0693-7

Самохин В.Г.
Турнир

Пролог 
  — Ты где взял топор?
  — Мне королева эльфов дала.
  — Ну, а топор-то откуда?

Танец Первой Луны
— Принести шахматы?
— Надоело!
— Тогда, давай переоденемся в бродяг и прошвырнемся по трактирам? Прошлый раз 
вышло очень даже неплохо.
— Про эту затею уже самый распоследний кабатчик прознал… Не выйдет. Придумай 
что-нибудь другое.
— Тебе скучно, а не мне. Вот ты и придумывай.
— Но шут у нас ты, а не я.
— А ты император, тебе думать по статусу положено. А я могу только дурака 
валять.
— Валяй!
— Да где ж его взять-то, дурака этого?
— Империя большая — поищи, авось найдешь. Я же нашел тебя.
Карлик обижено насупился. Поднявшись с ковра, он прокатился на кривых ножках к 
маленькому столику, ловко подцепил из вазы крупное яблоко и смачно вгрызся в 
красно-желтый бок.
— Хочешь?
— Бросай…
Спелый плод полетел в сторону кровати. Несколько минут царила тишина, прерывая 
лишь звучным хрустом.
— Хорошо князьям, они от безделья войну объявляют, — огорчено пожаловался 
император, приподнимаясь с подушек. — Все никак развлечение.
— Так в чем проблема? Объяви.
— И с кем прикажешь воевать?
Достойный противник на горизонте Араниэля не появлялся уже почти две тысячи лет. 
Объявить войну Империи, объединившей семь независимых княжеств, мог разве что 
самоубийца.
— Ты уже десять дней не выходишь из опочивальни. Знать шепчется по углам, что 
твое скучающее величество тяжело больно. Смотри, доиграешься! Заговор не на 
пустом месте зреет, сам повод даешь.
— Было бы здорово! — мечтательно вздохнул император. — Все лучше, чем охота на 
дикого вепря или очередной бал.
— В Алавии смута, — не обращая внимания на высочайшую реплику, задумчиво 
продолжил шут. — Князь убит, весь его род бунтовщики вырезали под корень.
— Знаю! — пренебрежительно отмахнулся император. — Гвардейский легион выступает 
сегодня вечером… И передай Казначею — пусть отправит своих Псов из 
ревизион-коллегии.
Карлик вытащил из вазы мандарин и, обливаясь брызнувшим соком, надкусил вместе с 
кожурой.
— Смешно… — протяжно зевнул император.
— Сейчас будет еще смешней, — зловеще пообещал шут. — В Алавии видели 
рыцарей-храмовников Кардинала незадолго до штурма дворца.
— Все-таки заговор? — высочайшая бровь лениво поползла вверх.
Карлик промолчал.
— Орден в одиночку на такое не сподобится, — принялся рассуждать вслух 
император. — Его преосвященство дружен с Тайным Канцлером… — он радостно 
оживился. — А что? Очень даже неплохая версия. Но зачем им княжеский престол? Не 
пойму.
— Вот и я не пойму, — угрюмо поддакнул шут. — Концы с концами не сходятся… 
Нечисто здесь что-то.
— Отозвать гвардию? — неуверенно вопросил император. — Дать им немного 
порезвиться? Глядишь, и нам кусочек веселья достанется.
— Завтра Танец Трех Лун, — напомнил вдруг шут.
— Ну и что? — император безразлично пожал плечами. — Он бывает трижды в году.
— И год Белого Единорога.
— Раз в столетие и это случается, — философски отметил император, целясь 
огрызком в своего верного слугу.
Шут, увернувшись, сварливо пробурчал:
— У тебя мозги от безделья жиром заплыли… — и, наткнувшись на недоуменный 
взгляд, снисходительно пояснил: — Проход откроется на рассвете в другие миры.
Император глубоко задумался. Целую минуту он беззвучно шевелил губами, считая 
варианты и отрешенно взирая куда-то вдаль.
— Возмущающий фактор… — пробормотав это себе под нос, он кровожадно ухмыльнулся. 
— Неплохая идея… — и нетерпеливо махнул рукой карлику: — Быстро зови Хранителя!

Танец Второй Луны

Вовка влетел в блудняк. Еще две недели назад все было просто замечательно. Жизнь 
катилась по накатанной колее неумолимым бульдозером, была интересная работа, 
новенький загородный дом и перспектива карьерного роста. Все изменилось в один 
миг.

Впрочем, обо всем по порядку.
Родился он в самой, что ни на есть, пролетарской семье. Папа был ответственным 
работником МИДа, а мама занимала скромный пост секретаря — референта завотделом 
финансового аудита Внешторга. В общем, обычные родители, как и у большинства его 
сверстников.
В шесть лет его поймали с сигаретой в зубах, после чего Вовка был подвергнут 
воспитательной беседе. Мама, громко охая и держась рукой за сердце, глотала 
корвалол из хрустального фужера, папа, никогда не доверявший отечественной 
фармакологии, предпочитал народные способы лечения.
Беседа наложила первый отпечаток на хрупкую, ранимую душу юного курильщика. 
Тогда он впервые узнал, что аисты не существуют. Как, впрочем, и капуста. Был и 
второй отпечаток, материальный. Он представлял собой зеркальную копию 
пятиконечной звезды пряжки отцовского дембельского ремня. Звезда, числом в 
дюжину, в течение двух недель украшала бледно-розовые ягодицы Вовки.
Когда ему исполнилось десять, случилось второе потрясение его безоблачного 
детства. Из веселого пионерского лагеря он до конца каникул был препровожден в 
глухую деревушку тьмутараканской области. К бабушке. И почти два месяца компанию 
ему составляли гуси, козы и драчливый петух по кличке Отелло.
Была еще и утка, которая служила будильником. Крякать она начинала ровно в шесть 
утра — секунда в секунду. Гимн Советского Союза, доносящийся из хрипящей 
радиоточки, заканчивался одновременно с завершающим щелчком клюва. Затем ее 
швейцарский механизм испортился, и утка превратилась в курник. О том, что 
переход на зимнее время происходит в октябре, бедное животное просто не знало.
С точки зрения Вовки наказан он был абсолютно не по делу. Развлечений в 
пионерлагере было всего два: купание и девчонки. Когда зарядили дожди, выбора не 
осталось. Изображать из себя привидение, закутавшись в казенную простыню, 
прискучило быстро, а зубная паста, стреляющая из тюбика, закончилась через два 
дня. Вместе с мылом, которым девчонки отстирывали свою одежду.
Художественному замыслу, который родил военный совет мужской половины десятого 
отряда, позавидовал бы сам Микеланджело. Скульптурная композиция, водруженная на 
дырявую крышу девичьей половины дощатого туалета, изображала из себя восемь 
писающих мальчиков с октябрятскими значками. Мелодичное журчание сопровождалось 
оглушительным визгом, от которого передохли все комары в окрестностях 
пионерского лагеря. Побывав через несколько лет в Праге на знаменитых 
музыкальных фонтанах, Вовчик понял, что трудновозбудимые по жизни чехи наглым 
образом сперли его идею.
Более других талант юных ваятелей оценил отрядный вожатый. От него, считавший 
себя просвещенным в интимных вопросах Вовка, узнал про еще один способ, 
показавшийся ему крайне непривлекательным. Поэтому, на всякий случай, он 
спрятался под крыльцом соседнего домика и просидел там до утренней линейки.
Вовкин отец решил направить неуемную энергию своего отпрыска в полезное русло. И 
отдал его в школу биатлона. К шестнадцати годам из неугомонного сорвиголовы 
получился член юниорской сборной страны. Вместе со славой пришли и ее обычные 
попутчики.
Отправляясь на зимнюю спартакиаду школьников, из-за сильной метели команда 
застряла в аэропорту. Тренерский состав улетел предыдущим рейсом, и мальчишки 
оказались предоставлены сами себе. Вовка уже тогда имел рост под метр девяноста 
и выглядел старше своих лет, а синие глаза и черные, вьющиеся волосы разбили не 
одно девичье сердце. Поэтому, он без всяких проблем обменял драгоценную валюту 
на три бутылки заграничного виски. И номер домашнего телефона смазливой 
продавщицы.
Оставшиеся до отлета часы пролетели незаметно. Рассказав по второму кругу все 
известные анекдоты, принялись играть в футбол неизвестно откуда взявшейся 
железкой.
Когда объявили посадку, она была отправлена метким ударом в узкую щель между 
лестничными пролетами.
На пробную, пристрелочную трассу Вовка не вышел — поднялась температура. Поэтому 
свою любимую «эсэмку» штучной ижевской сборки он расчехлил только перед самым 
стартом. Прицела не было! Сразу же вспомнилось, у что злополучной железки в 
аэропорту были смутно знакомые очертания.
Полностью провалив стрельбу из запасной винтовки, он с треском вылетел из 
сборной страны. Но сильно не горевал. Вскоре пришло время поступать в институт, 
и любящая мамочка пристроила свое ненаглядное чадо на экономфак престижного 
столичного вуза.
Точные науки давались ему без труда, а гуманитарными занималась кафедра спорта. 
Единственным предметом, где встретилось ожесточенное сопротивление со стороны 
преподавателя, была история КПСС. У прямого потомка революционеров слово биатлон 
прочно ассоциировалось с загнивающим западом. Вовка также старался не остаться в 
долгу, и на одной из лекций во всеуслышание заявил, что Карл Маркс и Фридрих 
Энгельс — это не муж и жена, а четыре разных человека. Аудитория истерично 
рыдала под партами, а очкастый историк изображал из себя летающую рыбу: молча, 
разевая рот, подпрыгивал и нелепо размахивал руками.
По линии Внешторга институту была оказана срочная материальная помощь в виде 
диковинных тогда компьютеров. Замаячившее было отчисление закончилось выговором 
по комсомольской линии. На семейном совете решили отложить на неопределенный 
срок обещанную покупку мотоцикла «Cezet».
На третьем курсе Вовка увлекся модным тогда кикбоксингом. Школы как таковой 
тогда не существовало, и тренерский состав был укомплектован бывшими боксерами. 
Соревнования проходили по одному и тому же сценарию: бойцы быстро наносили друг 
другу положенные по регламенту удары ногами в количестве по восемь штук на 
каждого, после чего начинался классический бокс.
Нашего героя это абсолютно не смущало, и к выпускным экзаменам он представлял 
собой грозную боевую единицу. Перестройка уже подходила к концу, и только что 
получивший диплом Вовчик понял одну простую вещь — экономисты стране были не 
нужны. Ей были нужны бандиты.

* * *

То злополучное утро началось с торжественного марша Мендельсона, который 
настойчиво исполнял телефонный аппарат тайваньского производства. Вовка с трудом 
открыл непослушные глаза, пытаясь понять, где он находится. Бодун проявлял себя 
в полной красе. Обезвоженное горло, по ощущениям, только что покинуло стадо 
животных неизвестного происхождения, а в голове стучали праздничные бубны 
дикарских племен западного африканского побережья.
— Ал-ле, — прохрипел он в трубку, с усилием оторвав голову от подушки. — Какого 
хрена в такую рань?
— Вован, ты, че, в натуре? — отозвалась трубка возмущенным бульканьем. — У нас 
стрелка через полчаса! Забыл, что ли?
— В задницу стрелки! Дайте поспать.
— Бригадир, мы через пятнадцать минут подгребаем. Сам знаешь, опоздавший — в 
пролете!
Кряхтя и поминая многочисленную родню продавщицы коммерческой палатки, продавшей 
им вчера паленую водку, Вовка с трудом сполз с кровати и, натянув пузырящиеся на 
коленях трико от модельного дома фабрики «Красный Октябрь», направился в ванную 
комнату. Холодный душ и бутылка кумыса несколько улучшили мерзопакостное 
состояние. Лечи подобное подобным — золотые слова. Настроение добавило и 
напоминание о стрелке: неделю назад развели двух лопоуших комерсов.
К Вовке обратился знакомый барыга, взявший у комерсов в долг двадцать тонн 
зелени. Долг отдать не смог, и его начали душить. Один из лопушков, разозленный 
беспрестанными «завтраками» должника, прошелся «по маме» барыги. По всем 
понятиям это был беспредел.
Комерсов развели, а бырыгу отбили. Знакомый принес в общак бригады пять кусков 
американских денег, лохам же прописали штраф. Сегодня они должны были принести в 
клювике еще два куска.
— Здорово, пацаны! — выйдя из подъезда, Вовка сощурился от яркого солнца. Лихо 
заруливший во двор черный, наглухо тонированный «Мерседесе» взвизгнул шинами по 
асфальту. — Сами не спите и другим не даете.
Из салона, угнанной польскими братками по заказу братвы российской машины 
донеслось радостное ржание. Дверца лидера немецкого автопрома плавно открылась, 
и последовал неизменный ритуал с обниманием. Учебным пособием для отечественного 
криминала стал известный голливудский триллер «Крестный отец».
Пара бойцов представляла собой грозно-комичное зрелище. Один из них, бывший 
борец с бычьей шеей и переломанными ушами, весил около полутора центнеров и 
ростом был почти два метра. Погоняли его Малышом. Второй, с кликухой Квадратный, 
в прошлом дзюдоист — легковес, едва доходил своему напарнику до плеча, но в 
стычках брал свое звериной яростью и неустрашимым бойцовым духом.
К любимой кафешке, где была назначена встреча, подкатили через десять минут. 
Малыш бросил машину около входа, перегородив и без того узкий проезд. Сзади 
раздался возмущенный сигнал клаксона — какой-то фраерок пытался протиснуться 
между бордюром и сверкающим боком «мерина».
— В очко себе погуди, — беззлобно посоветовал ему борец. — Не трамвай, объедешь.
— Места же мало, — лепетал потенциальный терпила. — Неудобно.
— Стесняешься?
Братва радостно заржала. Не найдясь, что ответить на одну из многочисленных 
примочек блатного мира фраерок включил заднюю передачу.
— Вазелин не забудь! — донеслось ему вслед.
— Ну что, Троцкий, пошли лохов стричь! — хлопнул по плечу своего бригадира 
дзюдоист.
Фамилия у Вовки была Васькин, а революционное погоняло он получил еще в 
студенческие годы, подрабатывая «ломщиком» чеков у валютной «Березки». Тогда его 
приметили деловые и предложили съездить в Ригу за популярными магнитолами «Sharp 
900». Им требовался охранник, да и тягловые услуги были не лишними.
В прибалтийской гостинице, администратор, прочитав фамилии вояжеров в их 
паспортах, от души рассмеялась:
— У вас здесь что? Третий съезд РСДРП?
Фамилии деловых были Урицкий, Коган и Красин.
— А вы, молодой человек, наверное, Львом Давидовичем будете? — пошутила она, 
принимая паспорт от Вовки.
Кличка с той поры приклеилась намертво.
Время приближалось к обеду, и зал оказался переполненным. Лопушки, занявшие 
столик в дальнем углу, были в одинаковых костюмах, дорогих очках с тонкой 
оправой, и сверкали аккуратными проборами коротких причесок. Бывшая комса.
Рядом с ними сидел лысый дедок в старом потертом пиджачке и дешевом батнике, 
из-за ворота которого выглядывал краешек непонятной татуировки. По виду типичный 
бухгалтер, мотавший срок за финансовые махинации. Вовка так и подумал, решив, 
что старик и будет вести расчеты.
— Ну что, братишки, хрусты приготовили? — едва присев за столик, приступил 
бригадир к делу.
— И давайте по-быстрому. Раз срослось, перетерли, посчитали, разбежались, — 
радостно осклабился Квадратный.
Левый терпила, бросив отчаянный взгляд на своего товарища, упрямо выдвинул 
вперед острый подбородок.
— Мы вам ничего не должны!
— Погоди, погоди! Как это не должны? На терке счет вам выставили? Вы 
согласились? — пришел в изумление всем своим нехилым туловищем Малыш.
— Мы не соглашались, — тоненьким писком отозвался правый лопушок.
— Но промолчали? — уточнил Вовка
Крыть комсе было нечем. Даже они знали — промолчал, значит согласился.
— То есть деньги вы не принесли? — продолжал наседать бригадир.
Лопушки синхронно покачали головами. Нет, не принесли.
— Ты понял, Малыш? — лениво процедил Вовка, сжимая пудовые кулаки. — Мы к ним 
приехали как люди, а они? Они нас просто кинули. На бабки кинули, если ты не 
въехал. А знаешь, что будет дальше? Дальше вся Москва над нами смеяться будет… — 
и рявкнул, нависая над комсой: — Вы за кого нас держите, фраера ушастые?!
— Вы, че, б…, совсем тему не рюхаете?! — добавил жути борец, приподнимаясь со 
стула. Выглядело это как второе пришествие Кинг-Конга.
Лопушки испугано дернулись назад. Неожиданно подал голос старичок, до того 
скромно ковырявший вилкой в салате:
— Погодите, молодые люди. Как я понимаю, предъява была за оскорбление?
Братва недоуменно переглянулась.
— Ты, мужик, чего в базар встреваешь? — ласково осведомился Квадратный.
— Мужики в поле капусту собирают, — с отеческой ноткой в голосе разъяснил дедок. 
— Базарят бабы на лавочке. А я с вами беседу беседую. Могу разговор 
разговаривать.
— Я, что-то, не пойму, бригадир, — изобразил бритым черепом удивление Малыш. — 
Нас здесь что, за лохов держат?
— А вы есть лохи, — охотно поддержал его старичок. — Трете за базар, а сами 
людей поносите почем зря.
Он был прав, и братва это знала. Называть собеседника прозвищем девицы 
нетяжелого поведение было крайне нежелательно. Малыш своим неаккуратно 
вставленным междометием, только что превратил выигрышную тему в полный отстой. 
Вовка, тем временем, лихорадочно искал выход их создавшейся ситуации.
— Борзый дедок, — опередив его, констатировал борец.
— Борзыми собаки бывают, — вкрадчиво пояснил лжебухгалтер. — Вы здесь уже не на 
одно правило намели своими боталами.
Ситуация ухудшалась на глазах и Вовка поспешно спросил:
— Ты что, отец, законник?
— Нет, — безмятежно взирая выцветшими глазами, ответил старичок. — Но у людей 
всегда спросить могу.
С кряхтением выбравшись из-за столика, он стряхнул хлебные крошки с пиджака и 
повернулся к своим лопушкам:
— Пойдемте, племяши. Не о чем здесь разговаривать. А на хомячков я и в зоопарке 
посмотреть могу.
Вовкино терпение лопнуло окончательно. Соскочив со стула, он прихватил стальными 
пальцами старичка за воротник затрещавшего батника и с легкостью оторвал его 
пола.
— Ты кого хомячком назвал, пень старый?!
Дедок, дождавшись, когда могучая бригадирова длань опустит его на землю, 
невозмутимо произнес:
— Гамуле передашь — Змей сходняк собирает. Завтра же!
Вовка застыл в леденящем ознобе. Ужаса добавил Малыш, собрав волнами морщин 
могучий загривок:
— Это веревки, бригадир!
Квадратный поддержал кореша, закивав китайским болванчиком.
Змей не был вором в законе — от короны он отказался еще лет десять назад, но 
авторитет в уголовном мире имел непререкаемый. Никто лучше него не толковал 
многочисленные статьи воровского кодекса. На серьезные сходки он приглашался в 
роли третейского судьи, и приговор в таких случаях был окончательным и 
обжалованию не подлежал. К его прозвищу можно было смело добавлять — Мудрый.
Вовка поднял руку не на вора. Он покусился на самую верхушку козырной колоды — 
председателя Верховного Суда воровского мира СССР. Косяк этот можно было 
исправить только одним способом — прямо сейчас разбежаться и со всей своей дури 
грохнуться башкой о ближайший угол.
— На дно надо ложиться, бригадир, — пришел к окончательному выводу борец. — 
Разбегаемся, куда глаза глядят.
Глаза выбрали единственно верное направление: тьмутараканьская бабкина 
деревушка. Через неделю Вовка немного успокоился и даже начал заигрывать с 
немногочисленными деревенскими молодухами, самой младшей из которых было около 
тридцати.
В окружении привычного гогота, блеяния и мычания ностальгически вспомнилось 
беззаботное детство. Иногда, забавы ради, он боролся с бабкиным бычком, имевшим 
странную кличку Дездемона. Если удавалось наловить на утренней зорьке жирную 
плотву, то день считался удачным — других карасей в окрестностях не водилось. А 
разводить можно было разве что кроликов. На десятый день своей размеренной 
деревенской жизни Вовка увидел въезжающую в деревню кавалькаду джипов.
В гости нагрянула братва.
— Бабуль, я ухожу, — торопливо сказал он старушке, открывая заднее окно 
покосившейся избушки. Лес начинался сразу за огородом. — Будут спрашивать, где 
я, не вздумай врать — эти волки сразу почуют.
Бабку вплетать в свои разборки не хотелось.
— Убивцы за тобой, внучок, приехали? — ехидно проскрипела старушка.
Вовка вздрогнул. Бабку он немного побаивался с самого детства — ни один секрет 
не проходил мимо ее бдительного ока. Второй глаз у бабки тоже присутствовал, но 
был стеклянным, с небольшой трещинкой на роговице. Когда она была не в 
настроении, ее морщинистое лицо приобретало зловещий вид. Впрочем, побаивался не 
только он, но и вся тьмутараканская деревушка. Обращаясь к ней с многочисленными 
болячками, жители, тем не менее, при ее приближении испуганно крестились. 
Вовкина бабка числилсь у местных в колдовском авторитете.
— Помоги-ка мне, внучок, — продолжала старушка, пытаясь сдвинуть громоздкий 
пыльный сундук, стоявший у почерневшей от времени стены. — И не стой ты, как 
баран, видишь — силенок не хватает.
— Бабуль, ты че, на старости лет совсем из ума выжила?! Щас братва двери 
выносить начнет, а она мебель переставлять надумала! — заорал благим матом 
Вовка, но, видя, что бабка не обращает на него никакого внимания, плюнул и одним 
рывком сдернул сундук. Из открывшегося темного провала дохнуло прелой сыростью.
— Лезь, давай! — подтолкнула она внука в спину. — Не задерживай! Мне еще его на 
место ставить.
— Я тебе бандеровец какой, чтобы в норах прятаться? — попытался отодвинуться 
Вовка от мрачной ямины.
Бабка ухватила его жилистой рукой за воротник и неожиданно сильным толчком 
отправила в полет. Вовка, кубарем прокатившись по земляным ступеням, грохнулся 
всем центнером массы о земляной пол и отключился.
Очнувшись, он с недоумением огляделся. Погреб оказался довольно просторным, с 
каменными стенами и сталактитовым потолком. Покрутив чугунной головой по 
сторонам, Вовка краешком сознания отметил пропавший люк. Другой краешек — зрения 
— ухватил какое-то шевеление в углу пещеры. Там, бормоча речитативом незнакомую 
заунывную песню, как шаманы из «Клуба кинопутешественников», сидел на корточках 
обросший бородатый мужик в овчинном тулупе и жарил на вертеле ароматное мясо. 
Блики костра оживляли тени, прячущиеся в глубине подземного грота. Ситуация 
отдавала абсурдом.
Вовке сделалось жутковато.
Он поежился. На нем были спешно наброшенная кожаная косуха и дорогой спортивный 
костюм немецкого производства. Но от жуткого холода, царившего в пещере, шедевр 
легкой германской промышленности служил слабой защитой: тепло от костра 
бесследно таяло где-то во мраке.
Мужик, не обращая ни малейшего внимания на очнувшегося гостя, налил в немытый, с 
масляными разводами стакан мутноватую жидкость. С наслаждением, громко хлюпнув 
одной ноздрей, шумно нюхнул содержимое и одним бульком отправил его в широкую 
глотку, не забыв при этом довольно крякнуть. Яростно почесал подмышку и извлек 
жуткого вида насекомое, размерами и формой напоминающее разжиревшего таракана. 
Внимательно осмотрев усатую тварь при неровном свете костра, он положил к себе 
на зуб это членистоногое нечто, задумчиво надкусил и с отвратительным хрустом 
выплюнул на грязный пол пещеры.
— Силен, бродяга! — вслух восхитился Вовка. — Закусь у тебя, конечно, мировая, 
но лучше бы ты ее поменял.
— Херла куш изнын апташлы? — сиплым голосом пропойного забулдыги спросил мужик.
— У-у, братуха! — озадаченно протянул бандит. — Хавчик здесь уже не поможет. 
Тебе чердак менять нужно. Водка, брат, она и не таких героев губила.
Мужик невозмутимо продолжил:
— Бирсу винлыкта шамохаш кесдес?
— Киздец… полный, — на всякий случай согласился с ним Вовка и задушевно 
поинтересовался: — Давно из дурки-то?
Бородатый абориген внимательно посмотрел на него желтоватыми, с красными 
прожилками глазами и, кивнув каким-то своим мыслям, булькнул в стакан очередную 
порцию. Затем, порывшись у себя за пазухой (Вовка при этом вздрогнул, ожидая 
появления очередной твари), достал небольшой мешочек и высыпал на ладонь щепотку 
знакомо пахнущей травы.
— Косячка решил замастырить? — с облегчением догадался браток.
Проигнорировав вопрос, мужик бросил щепотку в стакан и сосредоточенно помешал 
забурлившую жидкость деревянной палочкой. Напиток, мгновенно сменив цвет с 
прозрачного на мутно-сиреневый, с радостным шипением устремился из стакана. 
Шаркающей походкой сонного пингвина бородатый абориген приблизился к Вовке и 
требовательно протянул немытую посудину:
— Пансай!
Вовка принял стакан с настороженностью — кто его знает, этого Робинзона с 
букашками. Тараканы из бестолковки у него, похоже, давно разбежались. Сказать 
правду, мысли путались и у него самого. Сто грамм в такой ситуации 
представлялись неплохим вариантом. Почесав в затылке, он чуть-чуть пригубил 
подозрительное пойло. Неплохо, чем-то походило по вкусу на знаменитую чешскую 
бехеровку. Мысленно перекрестившись, бывший комсорг юниорской сборной страны по 
биатлону, а ныне отставной бригадир солнцевской братвы залихватским жестом 
опрокинул содержимое.
— Банзай! Чтоб мы так жили!
Уподобившись мужику, Вовка смачно крякнув от удовольствия, и лишь спустя 
некоторое время понял, что слова он произносит на незнакомом языке. Толи от 
треволнений, толи от выпитого, но язык стал заплетаться буквально сразу.
— Где я?
— Здесь.
— Здесь — это где?
— Здесь — это тут.
Вновь запустив пальцы в шевелюру, Вовка подстегнул мыслительный процесс, отметив 
при этом своеобразную логику хозяина пещеры. Логика эта представлялась похлеще 
бандитской. Он решил подступиться с другого бока:
— Ты кто?
— Глядящий.
— Смотрящий?
— Можно и так сказать.
М-да, и здесь братва. Только странная какая-то, ни дать, ни взять — бугор шестой 
палаты.
— Ты за чем смотрящий?
— За дырой.
— Куда она ведет?
— Сюда.
— А откуда?
— Из нигде.
— А где нигде?
— Не тут.
Скоротечный допрос зашел в тупик. Вовка, хрустнув шейными позвонками, по 
недолгом размышлении пришел к простому и незатейливому выводу: с цирком этим 
пора заканчивать, пока не понаехали злобные санитары. Загребут вместе с клоуном 
и фамилию не спросят.
— Выход где? — спросил он у мужика.
— Там, — безразлично мотнул головой абориген в сторону дальнего угла пещеры.
— Там — это не тут? — Вовка попытался сбить его с толку.
— Не тут — это нигде, — терпеливо, как ребенку разъяснил местный авторитет.
Плюнув на прощанье, Вовка по каменным ступенькам выбрался из пещеры и с 
удовольствием вдохнул свежий ночной воздух. Вокруг поляны, на которой он 
очутился, расстилался привычный глазу сосновый лес. Призрачный лунный свет 
плескался в озерках диковинных красно-фиолетовых цветов, вытягивая зловещие тени 
от вековых стволов. Мимо, едва не задев его черным перепончатым крылом, со 
свистом пронеслась зеленая летучая мышь размером с добрую собаку.
— Фигасе, крокодилы летают! Чернобыль местный тут, что ли? — поразился Вовка, 
провожая глазами наглую тварь. — Кровососы, в натуре!
После беседы с мужиком башню у него слегка клинило. В груди появился холодок 
тревоги. Решив удостовериться, что сам не превратился в вампира, он оглянулся, 
разыскивая в лунном сиянии свою тень.
Тень присутствовала. В количестве трех штук.

Танец Третьей Луны

Вся эта хрень случилась после того, как пришел вызов из сборной. 
Семнадцатилетний талант, коих на просторах Союза было немало, в одночасье стал 
восходящей звездой. «Русский Пеле», «Второй Бобров», «Наша надежда»… — 
запестрели заголовки спортивных изданий. Киевское «Динамо» и московский 
«Спартак» уже объявили во всеуслышание, что юный Лисин должен играть только у 
них и нигде иначе. Местный военком прозрачно намекнул о скором призыве. Либо 
ЦСКА, либо — в обнимку с автоматом на дальневосточные сопки.

Антон решил просто — как получится, так и срастется. Получилось хуже некуда. 
Организм элементарно не вынес нагрузок. Сначала не выдержал ахилл, лопнув на 
ровном месте. Три с лишним недели в гипсе и снова в бой. Молодой, здоровый — сам 
черт не брат. В первой же игре защитник пошел в жесткий подкат. Кердык пришел 
мениску. Отлежался. На тренировках пахал больше других, с поля последним уходил. 
Коронный удар со штрафного часами отрабатывал.
И вот игра, первая в новом сезоне. И сразу же стык — колено в колено. Все, 
финита ля комедия. Нога опухла уже в перерыве. Еще полгода врачи бились, резали 
вдоль и поперек многострадальный сустав, но приговор читался без слов: с 
футболом пора завязывать. Дружки-товарищи охали, сочувственно жали руку, обещали 
не забывать. Изредка гонял мяч с ветеранами, худо-бедно, но колено терпело.
Заочно окончил Свердловский Институт физкультуры и спорта. Куда податься? В 
ДЮСШ? На зарплату в сто двадцать рэ? Помог случай. На местный оборонный завод 
пришел новый директор, фанат футбола. Пригласили играющим тренером, дали ставку 
регулировщика мобильных узлов связи
Это уже что-то — четыре сотни с премиальными выходило стабильно. В первый же 
сезон на первенство среди заводских коллективов зацепились за призовую тройку. 
Директор на радостях выделил малосемейку. Жить можно.
В межсезонье сманили из первой лиги двух полузащитников-фрезеровщиков и 
приличного вратаря. Токарь шестого разряда. Либеро-полировщик сорвался в 
последний момент — конкуренты увели. Умыкнули конкуренты из Магнитки. Но задачу 
на сезон никто не снимал. Директор мужик жесткий и расклад дал простой и всем 
понятный: если выходим во «всесоюзку», то каждому ключи от «Москвича», провалим 
— всех переведут в подсобные рабочие. На скромные восемьдесят целковых.
— Антоша, идем чай с нами пить. Я тортик испекла… — заботливый голос вывел его 
из раздумий.
Это Марья Ивановна, бухгалтер. Сейчас опять Таньку будет сватать. Разбитная 
деваха, в соку. Но уж очень большая. К ней Димка — левый нап — клинья подбивал. 
Хороший пацан, талантливый. Худой только очень. Танька глянула тогда на него 
свысока и с усмешкой, презрительно выпятив нижнюю губу, процедила: «Ты же 
сдохнешь на мне, суслик!». С тех пор так и кличут, Сусликом.
— Спасибо, Марьванна, недосуг. Вечером на игру выезжаем, еще дел полно.
— Антош, а ты рыбки не привезешь?
— Какой рыбки?
— Жирненькой!
Жалобно так протянула, словно на паперти. Антон пожал плечами:
— Воблу, что ль? Так не на Волгу едем.
— Да нет! — замахала руками бухгалтер. — Не вобла… Не помню, как называется. У 
них там озеро есть, рядом с Магниткой, рыбаки на плавучих островах лунки бурят и 
на мормышку ее ловят. А вот названье, хоть убей меня, не помню.
— Хорошо, Марьванна, если будет — привезу.
Хорошая тетка, и про мормышку знает. Антон усмехнулся.
Ладно, командировочные получил, пора и честь знать. Забежать в профком, огрести 
напутственных звиздюлей, Что еще? Форма готова, мячи в автобусе. Вроде бы ничего 
не забыл. Да, пару «Жигулевского» Сергеичу, начальнику вохра надо захватить в 
заводском буфете. К директору заходить не стоит — опять состав на игру диктовать 
начнет.
Ну, все, с богом! Впереди — главная игра сезона.
Автобус вынырнул из тумана, как самолет перед посадкой. «Тещин язык», долгий 
тягучий серпантин через перевал. Летом еще, куда ни шло, а зимой — жуткое дело. 
Ездили как-то на охоту в эти края. В гололед. Тяжело груженая вертлюга доползла 
до середины горы и встала. Из-под колес пар идет — она ни с места. Шлифует. А 
потом заскользила. Обратно под гору. Еле в кювет порскнуть успели. Они-то 
успели, а две легковушки нет. Так и ушли в обрыв втроем.
Жуть.
— Слышь, Лис, хреновы наши дела, — рядом подсел Кот, основной голкипер. — 
Магнитогорцы из «Шахтера» донецкого второго вратаря в аренду взяли.
— На одну игру?! — брови сами поползли вверх от изумления.
— Да им по… — выругался Кот. — Что хотят, то и творят.
Антон помрачнел. Знал он этого горняка — классный воротчик. Хоть и запасной. 
Высшая лига, тудыть ее етить.
— Значит, пойдем в подсобники, — невесело пошутил он.
— Да ну тебя! — огорченно махнул рукой Кот. — Думай, что делать будем. Михалыч 
нарезался уже, празднует.
Михалыч, администратор команды, храпел через ряд, калачиком свернувшись на 
мягком сиденье. Полгода до пенсии, ему уже все равно.
В город въехали за полночь. На КП почти час гаишники мурыжили. Дело привычное — 
на войне все средства хороши. И гостиница — Антон был уверен в этом — окажется 
рядом с какой-нибудь стройкой и без горячей воды. Лишь бы клопов не было.
Так и вышло. И клопы имелись в достаточном количестве. Злые и голодные.
Играли в обед. Выходной. Трибуны битком — тысяч десять, даже в проходах стоят. 
Молодцы южноуральцы, умеют болеть. Словно на кону не путевка во вторую лигу, а 
финал Лиги чемпионов.
Свисток судьи. Поехали!
Первый гол привезли себе сами. «Девятка» соперника, рыжеволосый крепыш с хорошим 
стартовым рывком, перехватив поперечную передачу, оторвался от защитника, 
проскочил фланг и навесил в штрафную. Удар головой в упор и мрачный Кот, 
выплюнув от досады жвачку на жухлый газон, достает мяч из сетки. 1:0. Такой и 
Яшин не вытащил бы.
Трибуны чуть с ума не сошли.
Кот со злостью выбил мяч в центр. Желтая карточка, судья уже руки тянул к мячу.
До середины тайма держались. Первый натиск отбили, пришли в себя. На двадцатой 
минуте Суслик обыграл троих на носовом платке и щечкой катнул в угол. 1:1.
Красавчик! Таньку напою и сам раздену! Если еще один положишь… Антон на радостях 
пнул бутылку с водой.
Держимся! Только в защиту не отходить — сожрут и не подавятся.
Тридцатая минута. Пенальти! Судья, ну нельзя же так нагло! До штрафной еще три 
метра было. Откуда пендаль?! Тьфу, бесполезно это.
Кот прыгает в один угол, мяч — в другой. 2:1.
Центральный нап Магнитки лыбится. Доволен. Каланча под два метра ростом, его в 
«вышку» зовут, уйдет в межсезонье. Лучше бы ты раньше ушел.
Что ж вы делаете?! Опять оборона зевнула. «Каланча» продавил центр и вышел один 
на один. 3:1.
Еще семь минут до перерыва.
Антон схватился за голову и сел на скамейку. Все! Прощай вторая лига, премии и 
ключи от новенького «Москвича». Выйти самому? Один тайм колено стерпит. А что 
остается? Только надежда на чудо. Он быстро скинул спортивный костюм, переобул 
бутсы. Меняем защитника, делать нечего — будем рисковать. Резервный судья дал 
отмашку. Вовремя! Штрафной у ворот соперника.
Трибуны свистят. Недовольны.
Не свистите, денег не будет. До ворот метров тридцать, под любимую левую. 
Больную. Горняк в рамке мечется, орет, но «стенку» грамотно выстроил. Ну, 
ничего. Его в сборную не за красивые глазки брали. Этот удар он с детства 
тренировал. Сложный. Если один из сотни сможет повторить, то уже хорошо. 
Гарринча так бил, носком бутсы по верхней части мяча, как топ-спин в настольном 
теннисе.
Разбег… удар! Мяч перелетел через «стенку», нырнул перед вратарем, ударился об 
землю и скользнул по рукам.
Гол!!!
3:2.
Еще две минуты до перерыва. Дотерпеть!
Не дотерпели. Аукнулся деф, тяжело втроем в обороне. И Кот зевнул на радостях — 
чистой воды «бабочка».
4:2.
Трибуны чокнулись окончательно.
Перерыв.
В раздевалку, протяжно зевая и прикрывая ладонью рот, вошел Михалыч. Пьяно 
ухмыльнулся:
— Ну что орлы, летим?
— Да пошел ты… — тихонько буркнул Кот. — И без твоих подъ… тошно.
Остальные промолчали. Сидели, повесив носы, и вытирая полотенцами красные потные 
лица. О чем говорить, когда и так все ясно?
— Ладно, парни, не грустите, — неожиданно трезвым голосом сказал Михалыч. — Наш 
первый договорился с ихним. У того должок был за хоккей. Так что две банки 
положите и ничья в кармане.
Он расплылся в довольной улыбке. Обкомы перетерли между собой, а остальное ему 
до лампочки. Привычное дело.
— А что, до начала матча нельзя было сказать? — ломким юношеским баском начав 
фразу, пискнул Димка.
Суслик — он и есть суслик.
— Нельзя, — тряхнул седой гривой Михалыч. — Спортивно все должно выглядеть. 
По-честному.
Спортивно… хе-хе.
Второй тайм начался с атак Магнитки. Трибуны беснуются, как ни в чем не бывало. 
Вот только рыжий хав в центре, ожидая свистка арбитра, глянул так тоскливо, что 
тошно сделалось на душе. Антон сплюнул на газон. Бросить бы все. Достали эти 
договорняки, купленные судьи и внерегламентные аренды. Вот только куда идти? В 
детскую спортшколу на 120 рэ? Лучше уж за станок встать. Подъем в шесть утра под 
гимн радиоточки, и толчея в переполненном трамвае пять дней в неделю. День за 
днем. И за годом год.
Антон проскочил по краю, на замахе убрал защитника, бросившегося в подкате, и 
сделал передачу в центр. Суслик ловко прокинул мяч между ног опорника, догнал и 
с ходу пробил. Твою… за ногу! Штанга!
Трибуны взвыли.
Ладно, время еще есть.
Еще атака, навес, скидка головой, удар… Мимо ворот.
Кот выбил мяч от ворот далеко в поле. Защитники расступаются, дают выиграть 
подбор. Антон пробил с лета, вложив всю злость в удар. Мяч по низкой дуге смачно 
впечатался в перекладину и отскочил за ленточку.
4:3.
Семьдесят вторая минута. Красивый гол, даже трибуны похлопали.
Атака Магнитки. Рыжий сыграл в стеночку с каланчой и вывалился на ворота. На 
паузе, успев подмигнуть киперу, ударил в угол. Мяч скользнул по траве и намертво 
приклеился к перчаткам. Кот — ты красавчик! Антон облегченно выдохнул. Так тоже 
надо суметь, даже после подсказки.
Трибуны тоже выдохнули, но огорченно.
Десять минут яростного навала, два штрафных, семь ударов в створ и четыре 
угловых. Мяч как заколдованный: мечется в штрафной, стучится об штанги, но в 
ворота не идет. Мистика! Судья въехал давно, понимающе ухмыляется.
На трибунах свист. До этих пока не дошло.
Три минуты до конца. Начинается мандраж.
— Антоха, — центральный деф уральцев шепчет одними губами. — Ты главное в 
штрафную войди, там я тебя свалю.
Антон молча кивает головой.
Мерзко.
Девяностая минута. Защитник слово сдержал — валит без вариантов, даже трибуны не 
протестуют. Пенальти. Мяч на точке. Только бы попасть в ворота!
На трибунах тишина. Горняк косит глазами в правый от себя угол, мол, туда бей. 
Легкий кивок в ответ. Короткий разбег, удар… Нет, классный все-таки у «Шахтера» 
кипер! Как он исхитрился увернуться от мяча! В последний момент снаряд свалился 
с носка и полетел прямо по центру. Если бы не реакция воротчика, прыгнувшего в 
угол, мяч угодил бы прямо в него.
4:4.
Ничья.
Антон уважительно качнул головой. Молодец.
В раздевалке тишина. Вроде бы радоваться должны, но нет — сидят молча, каждый 
думает о своем. Плевать. Не он придумал эти правила.
— Тошка, — в комнату зашел довольный Михалыч. — К тебе соседи пришли.
Антон хрустнул коленом, поднимаясь с лавки, и болезненно прихрамывая поковылял к 
выходу. Рыжий. Мнется, но смотрит спокойно, приветливо. Лишь в самой глубине 
карих глаз затаилась мальчишеская обида.
— С вас простава, — буркнул крепыш и, неожиданно широко улыбнувшись, протянул 
руку: — Саня.
— Антон, — ответил крепким пожатием Лис. С трудом раздвинув непослушные губы в 
приветливом оскале, нехотя спросил: — Где и как?
— Да у нас все, в общем-то, все есть, — пожал плечами рыжий и начал перечислять, 
загибая веснушчатые пальцы: — Баранину на шашлык замочили, пиво чешское по блату 
достали, водку взяли, девчонки из волейбольной команды ждут… — встретив 
недоуменный взгляд, он неохотно пояснил: — Выход в лигу собирались отмечать… — 
подумав минуту, простодушно добавил: — Ребята с тобой хотели поговорить.
Антон понимающе хмыкнул. Команда соперника задачу на сезон не выполнила, и 
некоторые игроки захотят ее покинуть.
— Токарем пойдешь?
Рыжий радостно заржал. В Советском Союзе профессионального спорта не было. Если 
верить трудовым книжкам спортсменов, то все они стояли у станка, крутили баранки 
грузовиков и добывали уголь в шахтах. А в свободное от нелегкого труда время, 
гоняли шайбу по льду и стучали мячом о паркет, завоевывая для страны олимпийское 
золото.
Выехали вечером. Трясясь по ухабам в «буханке» добрались до гор. С собой Антон 
взял только Кота. Тройка нападения Магнитки и пятерка симпатичных волейболисток 
представляли хозяев. Груженная рюкзаками веселая компания по едва заметной 
тропинке поднялась на небольшое каменное плато, укрытое среди поросших мхом 
угрюмых скал.
Пока разжигали костер и насаживали на шампуры мясо, рыжий спустился к небольшой 
горной речушке. Намотав на палец леску, он зашел в обжигающе холодную воду, и 
пустил по поверхности насаженного на острый крючок слепня. Через полчаса в траве 
трепыхались десяток хариусов и две радужные форели.
Волейболистки ловко разделали улов, сбрызнули лимоном нежные, пахнущие свежим 
огурцом ломтики, слегка подсолили и на огромном блюде торжественно подали к 
костру. Деликатес. Под прозрачным звездным небом раздались гитарные аккорды, и 
зажурчала в походных стаканчиках из японской нержавейки горькая «Сибирская».
Антон, уже не в первый раз поймав кокетливый взгляд невысокой пасующей, 
смазливой брюнетки с очаровательно вздернутым носиком, подмигнул в ответ и 
присел рядышком на бревно, обняв гибкую стройную талию.
— Пойдем? — прильнув к нему, горячим шепотом спросила девушка.
— А куда? — так же шепотом переспросил Антон, коснувшись губами холодной 
сережки.
Легко поднявшись с бревна, девушка, молча взяла его за руку. Подхватив с травы 
туристический спальник, парочка нырнула в мрачный грот, оставив за спиной 
скабрезные шутки. Через десяток шагов тусклый луч фонарика осветил в углу пещеры 
груду соснового лапника. Бросив на нее спальник, Антон притянул девушку к себе…
— Где здесь можно носик попудрить? — хрипло дыша, спросил он.
Девушка прыснула и томным расслабленным голосом произнесла, указав в глубь 
пещеры:
— Там… Только отойди подальше.
Пройдя несколько шагов, он заметил узкую расщелину и свернул в нее. Еще один 
поворот и глазам предстала захватывающая дух картина: небольшое подземное озеро 
и искрящиеся под светом фонаря сталактиты, исчезающие в непроглядной черноте 
сводов подземелья.
— Ух, ты! — не смог он удержать от восторженного возгласа, и задорно крикнул: — 
Э-ге-гей!
— Чего орешь-то? — вместо эха раздался за спиной скрипучий голос с 
неодобрительной интонацией.
Антон вздрогнул и стремительно развернулся. Бородатый мужик в овчинном тулупе 
укоризненно взирал желтыми глазами.
— Ты кто? — ошеломленно выдохнул Антон.
Мужик почесал подмышку, выудил оттуда какое-то мохнатое насекомое, внимательно 
осмотрел его под светом фонарика и гнусаво буркнул:
— Королева в пальто! — и тут же, радостно хрюкнув собственной шутке, озабочено 
спросил: — Херла куш изнын апташлы?

Глава первая 

Три луны расположились в ромбическом порядке; вершину дополняла яркая звезда, 
напоминавшая очертаниями привычный Сириус. С астрономией Вовка дружил не то, 
чтобы очень, и это была единственная комета, которую он знал. Так, по крайней 
мере, ему казалось.
Светло было как днем. Все это напоминало любимые им белые ночи Петербурга. Их, 
впрочем, он видел только в кино. Шелестящие под нежными порывами освежающего 
ветерка кроны деревьев настойчиво нашептывали Вовке немудреную истину — он попал 
в сказку. Мечта его детства сбылась!
— Кар-р! Кар-р! — с ветвей раскидистой березы прохрипел иссиня черный ворон, 
косясь на пришельца немигающим взглядом. Второй глаз внимательно наблюдал за 
ничего не подозревающей пятнисто-красной гусеницей, упорно ползущей к месту 
предстоящего утреннего завтрака. Неторопливое блюдо невозмутимую птицу 
совершенно не раздражало.
— Истину глаголешь, браток! — не стал спорить с мудрой птицей Вовка и 
высокопарно продолжил: — Ибо еще великий Софокл вещал из своей кадушки: будьте 
осторожнее в своих желаниях, они иногда сбываются.
Подмигнув ворону левым глазом, Вовка глубоко задумался. То, что произойдет 
дальше, было известно ему до мельчайших подробностей. Об этом он знал из 
многочисленных фэнтезийных книжек, которыми зачитывался на сон грядущий. В 
отличие от фармакологических барбитуратов, чтение давало гарантированный и 
безопасный результат: Вовка засыпал почти моментально и не мучился по утрам от 
одурманивающей мозг сонливости.
Постояв минуту под деревом, он уверенным шагом двинулся по едва заметной 
тропинке теряющейся в глубине непролазной чащи. В самое ближайшее время его 
ожидала встреча с прекрасной эльфийкой из Вечного леса. То, что нынешний лес 
таковым и является, сомнений не вызывало — в сказках других не бывает.
Эльфийка могла быть Темной или Светлой, но это было ему абсолютно фиолетово — 
Вовка любил и тех, и других. Имелась у него парочка остроухих подружек: такое 
вытворяли в постели, что иначе как Высшей магией объяснить было нельзя. 
Часик-другой он мог потерпеть, хотя вынужденный двухнедельный пост в бабкиной 
деревушке являлся исключением из правил.
Могли встретиться и эльфы. Этих Вовка не то, чтобы недолюбливал, скорее — 
брезговал. Пересекался он с ними несколько раз в той жизни по служебной 
необходимости, после чего долго оттирал руки мылом в ближайшем туалете, 
сплевывая тягучую слюну, копившуюся во время общения.
Следующими по списку шли гоблины. С этими зелеными недомерками он долго не 
разговаривал: в пятак и с копыт. Они и раньше его утомляли, постоянно засовывая 
свои немытые рожи в окошки коммерческих ларьков, причем именно тогда, когда он 
занимался инкассацией подконтрольной территории.
К гномам он относился нейтрально. Они имели обыкновение прятаться в своих 
подземельях, защищенных крепкими стенами и охранниками из частных и 
полугосударственных структур. Их хранилища были забиты золотом, но добраться до 
него не было никакой возможности. Поэтому Вовка просто не обращал на них 
никакого внимания.
В животе предательски заурчало. Со вчерашнего дня он еще ничего не ел, и 
следовало срочно чем-нибудь подкрепиться. Любой стресс всегда вызывал в его 
организме одну единственную реакцию: тупо хотелось жрать.
— Смотри, чтобы тебя самого на харч не пустили, — сварливо вмешался в мечтания 
другой Вовка.
В любом из нас живет внутренний голос, но у наш героя его второе «я» отличалось 
особо мерзким характером. Вовка именовал этого гада Занудой и ненавидел лютой 
ненавистью. Он постоянно лез со своими непрошенными советами, причем в самый 
неподходящий момент. Во время очередных разборок постоянно бубнил цитаты из 
уголовного кодекса или, наоборот, травил невеселые тюремные байки.
Как-то раз, для разнообразия посетив престижный фитнесс-клуб, Вовка заприметил 
очередную смазливую эльфийку. Клинья подбивались вполне успешно, пока не 
вмешался этот наглый, всезнающий тип.
— Ты на ноги ее посмотри. Видишь? Икроножная мышца коротковата и кажется 
чересчур мускулистой. На внутреннем коленном сгибе подушечка — колченогость, 
однако. А грудь? Ты же сам всегда говорил, что все, что не помещается в руку — 
это вымя.
Вовка тогда плюнул от злости и, не обращая внимания на обиженную остроухую, 
направился к лежаку. Отжимая от груди привычные две сотни, попытался 
сосредоточиться на чем-нибудь другом. Не получилось. В итоге, пришлось 
воспользоваться услугами знакомого агентства.
Едва взглянув на приехавшую по вызову троллиху, он сразу же направился к 
холодильнику за литровым кувшином «Silver Smirnoff». Серебро, обычно 
гарантированно помогавшее от любой нечисти, в этот раз оказалось бессильно. 
Поэтому, к этим сказочным персонажам он также относился без особой любви.
Орки были хуже гоблинов и троллей, взятых вместе. Это ненасытное племя рыскало 
по весям в поисках заблудшего путника, и беззастенчиво грабило его, угрожая 
своими полосатыми дубинками из придорожных засад. Вовка предпочитал с ними не 
связываться и молча отдавал положенную дань. Иногда, если орк попадался молодой 
и глупый, получалось его развести.
Тропинка постепенно становилась шире, освещаясь первыми лучами восходящего 
солнца. Вовка шел уже больше часа, но никаких признаков жизни на глаза не 
попадалось. Вечный лес потихоньку оживал щебетанием птиц и громким тресков 
кустов, сквозь которые продирались какие-то крупные животные. Одно из таких 
высунуло из колючих веток желтой магнолии любопытный пятачок и незамедлительно 
схлопотало по оному подошвой кроссовка.
— Звиздец, ежики распоясались! — праведным гневом возмутился Вовка и продолжил 
путешествие, не обращая внимания на обиженное хрюканье дикобраза.
Единственными обитателями этого мира, с которыми он не встречался в той жизни, 
могли оказаться маги. С волшебниками Вовка до сих пор не сталкивался, хотя 
видеть приходилось почти ежедневно. Они частенько появлялись на голубом экране, 
и от их заклинаний дурно становилось даже Зануде. Опыта общения с ними Вовка не 
имел.
Тропинка, наконец-то, вывела его на небольшую лужайку, где мирно паслись 
несколько домашних животных. Сказочные коровы, свиньи и козы имели с точки 
зрения Вовки вполне обыденный вид, и неведомых зверушек среди них не 
наблюдалось. Из-за поредевших деревьев мелькали крыши небольших избушек, и 
доносился аромат свежеиспеченного хлеба. Настроение потихонечку пошло в гору.
— Стой, мил-человек, приехали. Дорожная служба.
Путь преградили пятеро мужиков, достаточно опрятных, деревенского вида и с 
дубинами в руках. Один из них, одетый в потертую замшевую куртку и вязаную 
шапочку, держал в руках приличных размеров кинжал. Он и выступил вперед 
остальных.
— Сымай все с себя, сударь, и ложись на землю мордой вниз.
Бородатый детина, почти не уступающий габаритами попаданцу, оскалился в 
глумливой щербатой улыбке и почесал лезвием за ухом. Ассоциативная цепочка, 
перекинувшись от эльфиек к услышанному предложению, подготовила вполне логичный 
ответ.
— Вам что, коз в лесу не хватает? — с ленцой осведомился Вовка, кивая на 
привязанного к колышку кудрявого барана с длинными клыками, выпирающими из-под 
отвислой верхней губы. — Или друг дружке уже надоели?
Мужики, нисколько не обидевшись, радостно заржали, а главарь, подняв широкую 
мозолистую ладонь в примирительном жесте, дружелюбно произнес:
— Ты, паря, на нас не кукся, мы люди подневольные. Есть приказ всех 
подозрительных задерживать вплоть до прибытия господина десятника.
— У вас, что, война здесь идет?
— Она самая, — охотно подтвердил детина и тут же подозрительно прищурился: — А 
ты, можно подумать, и не знаешь?
— Дык, не местный он, сразу же видно, — вмешался другой патрульный, напоминающий 
мелкими чертами лица усатого хорька. — Может, он, и в самом деле лазутчик? На 
сайшивила уж больно похож.
— Да не-ет, те другие, — рассудительно протянул старший. — У них и нос горбатый, 
и поволосатее они будут.
— Значит, либо с Диких гор, либо терранец, — не унимался настырный хорек. — 
Вязать его надо и в холодную. Стража подъедет, сами разберутся.
— А вы кто будете? — угрюмо поинтересовался Вовка.
— Мы-то? — недоуменно переспросил детина. — Славийцы и будем. Кто ж еще?
Происходящее явно выбивалось из запланированного сценария. Спасение принцессы и 
битва с Темным Властелином откладывались, а вместо этого предстояла разборка с 
деревенскими мужиками. Вовка привычно покрутил головой, разминая шею, и сделал 
незаметный шажок в сторону — так, чтобы противник оказался на одной линии, мешая 
друг другу. Вступать в бессмысленную драку с вооруженным патрулем он не 
собирался и действовал рефлекторно.
Постановка неожиданно прервалась, и на сцене появились новые участники: два 
вооруженных стражника на изнывающих под непомерной тяжестью вислоухих лошадках. 
Их огромные животы сами по себе являлись неплохим доспехом, а устрашающе-красные 
от беспробудного пьянства физиономии могли повергнуть в бегство любого врага. 
Панцирные кожаные куртки были увешаны блестящими значками, видимо 
подтверждавшими личную доблесть их владельцев, а сыромятные тесемки шлемов, 
завязанные под тяжелыми подбородками, с трудом справлялись с непосильной 
задачей, не давая треснуть жирным и наглым мордам.
Один из стражников, обладатель кривого прыщавого носа и густых черных бровей, 
сытно рыгнул и лениво поинтересовался у мужиков, подчеркнуто не обращая внимания 
на задержанного:
— Это еще что за хрен с бугра?
Поляну накрыло сивушным перегаром. Деревенский патруль подобострастно захихикал. 
Вовка, не спускавший такого обращения даже родным ментам, не утерпел и здесь.
— Пасть прикрой, урод, не то скотина вокруг передохнет.
— Ты кому, быдлячье семя, только что это сказал? — с угрозой отозвался стражник, 
мигом потеряв показное безразличие. — На кол захотелось?
— Обыскать его! — приказал второй, вытаскивая из ножен саблю. Его, похожий на 
свиной пятак, розоватый нос, пискляво свистнул в унисон извлекаемому оружию
Мужики мигом обступили не оказывающего сопротивления Вовку и неумело начали 
охлопывать его по бокам. Не найдя под курткой никакого оружия, один из них 
сдернул ее с владельца. Руки, державшие пленника, испуганно отдернулись, а 
кривоносый стражник ошеломленно выдохнул еще одну порцию перегара:
— Кошка! Ночная!
В понимании Вовки, кошка эта была сродни ночной же бабочке, и он уже собирался 
выдать весь свой немалый словарный запас непереводимых на местный диалект идиом, 
когда неожиданно вмешался Зануда:
— В цугундере давно не были, ублюдки?
Тесемка кривоносого, не выдержав напряжения, звучно лопнула, высвобождая на 
долгожданную свободу доселе скрытый от глаз четвертый подбородок. Свиной пятак 
второго стражника хрюкнул еще раз и выдул из левого отверстия полупрозрачный 
зеленоватый шарик размером с перепелиное яйцо.
— Не погубите, господин офицер! Обознались мы! — прохрипела конная стража.
Испуганные взгляды были прикованы к внушительному торсу недавнего пленника, 
оставшегося в одной лишь спортивной безрукавке. Левое плечо полностью закрывала 
искусно выполненная татуировка, изображавшая черного паука с волосатыми лапками, 
цепляющимися за шею и грудь хозяина. На спине насекомого алела древнеславянская 
свастика.
Усатый хорек бережно отряхивал изъятую куртку, изображая из себя походную 
химчистку, а остальной патруль предусмотрительно скрылся за ближайшим кустом. 
Через мгновение к ним присоединился и остроносый, с поклоном опытного царедворца 
вернув одежду владельцу.
Вовка, толком не вьехав в переменившую обстановку, основную суть, тем не менее, 
уловил верно — российская братва была в авторитете и здесь. Наколку эту ему 
сделали на научной конференции в далекой провинции Китая, куда они с пацанами 
ездили по обмену опытом. Поэтому, мысленно отправив пешим сексуальным маршрутом 
вновь заворочавшегося Занудаа, он задал самый главный вопрос любого попаданца:
— Пожрать есть чего?
Свинорылый стражник, опередив уже открывшего рот товарища, с угодливо-фальшивой 
радостью в голосе торопливо ответил:
— Не извольте беспокоиться, ваше благородие. Вмиг организуем.
Кривоносый согласно кивнул головой, с лязгом захлопнув челюсть. Крутившийся 
рядом воинственный шмель позорно бежал, не выдержав очередной волны нектарного 
амбре.
Населенный пункт, куда в сопровождении почетного конвоя прибыл Вовка, ничем не 
отличался от привычных российских деревушек: белые одноэтажные мазанки с 
крышами, крытыми глиняной черепицей, аккуратная церквушка с золочеными куполами 
и брусчатые мостовые, по которым с визгом носилась местная ребятня. Находившийся 
на центральной улице трактир был стилизован под старину: стены из грубого 
ноздреватого известняка, тщательно ошкуренные дубовые лавки и фигуристые 
официантки в нарядных сарафанах с белыми кружевными передниками.
Одну из них Вовка немедленно хлопнул по упругому заду и, дождавшись ответного 
взвизга, задал неизменный вопрос, приличествующий при первом знакомстве:
— Красавица, не подскажешь, как мне добраться до библиотеки имени Ленина?
Судя по безумному ответному взгляду, официантка попалась ему необразованная.
Трактирщик, на первый взгляд бывший третьим братом-близнецом доблестной стражи, 
быстро заставил стол разнообразными блюдами. После мясной похлебки, жаркого из 
баранины и говядины тушеной с черносливом, подали десерт. Отрезав кривым 
засапожным ножом, услужливо поданным кривоносым стражником, приличный ломоть 
истекающей соком нежнейшей корейки, слегка заморивший червячка Вовка спросил у 
сосредоточено чавкающих сотрапезников:
— Что там слышно по последним сводкам информбюро?
Как ни странно, но его поняли без проблем. Ответил дальний родственник 
подельника Винни-Пуха:
— Князь собирает ополчение. К сайшивилам высадился десант на подмогу. Говорят, 
что терранцы прислали своего главного мага — Ораку Бамбаму.
Вовка задумчиво почесал бровь. Внутренний голос подсказывал, что нужно валить 
отсюда, куда глаза глядят, пока не подсуетился местный военкомат. Как тут 
обстояли дела с призывом, он не знал: может, штраф выписывали, не исключено, что 
и галстук пеньковый дарили.
— Скажите, господин офицер, правда, что ваши Омара завалили? — подобострастно 
спросил у него кривоносый.
Вовка, чьи мысли были заняты совершенно другим, отвлеченно кивнул:
— На куски порвали падлу! Как Тузик — грелку.
При разборке с обнаглевшими чеченцами он не участвовал, но подробности знал до 
мельчайших деталей. Нахлынувшие воспоминания затронули какую-то струнку в нежной 
и ранимой душе братка, и возбужденный Вовка воспроизвел универсальный жест, 
наиболее подходящий для данной ситуации:
— Фак им от расейской братвы!!!
И оторопело уставился на собственный средний палец, кончик которого осветился 
голубоватым сиянием небольшой шаровой молнии. Как он помнил из читанной им 
фантастики, феномен этот назывался фраерболом.

Глава вторая 

Стража увлеченно и сосредоточенно продолжала жевательный процесс, не отвлекаясь 
на эксперименты новоявленного мага. Вовка нахмурился и убрал палец. Светлячок 
переместился на дальнюю стену, превратившись в обычную лампадку. Вновь выставил 
палец. Фраербол возник опять. Вовка потряс головой, пытаясь привести в чувство 
проделки разыгравшегося зрения. Вмешался, как обычно, ехидный Зануда:

— Ты поменьше налегай на местное пиво, не то еще что-нибудь померещится.
— Иди ты в…! — вслух огрызнулся браток. Облом напряг не по-детски.
Стражники дружно оторвались от своих тарелок и с испугом посмотрели на Вовку. 
Вид разозленного офицера с угрожающе выставленным пальцем и непонятная фраза 
привели их в состояние крайнего смятения.
— Можно обратиться, ваше благородие, — заискивающе начал свинорылый.
— Можно Машку за ляжку подержать, — на автомате ответил погрузившийся в раздумья 
Вовка.
— Виноват! — по-уставному поправился стражник, с трудом выбравшись из-за стола; 
еще некоторое время он потратил на безуспешные попытки вытянуться в строевой 
стойке. — Разрешите?
— Ну, подержись.
Ответ также был привычным. Местный патруль растерялся окончательно.
— Хотели узнать, ваше благородие, в каком вы звании состоите? — наконец выдавил 
так и не пришедший в себя стражник.
Последний сбор, отмазка от которого обошлась в ящик молдавского коньяка, принес 
на погоны третью звездочку, но Вовка решил накинуть еще одну.
— Капитан! — жестко отрезал он и добавил: — Слышь, братва, вас как здесь 
погоняют?
— Ал-Шот, господин капитан! — бодро отрапортовал так и не севший на место 
стражник. — А моего напарника Шой Таом кличут.
— Чебуреки, что ли? — уточнил Вовка.
Пояснений от стражников, обменявшихся недоуменными взглядами, он так и не 
дождался. Задумчиво покрутив в руке нож, Вовка кивнул Ал-Шоту и почти ласково 
произнес:
— Ты, братуха, присаживайся. Не в прокуратуре, здесь все свои… — и выдержав 
небольшую паузу, деловито продолжил: — Где здесь можно волыну раздобыть?
Без оружия в чужом и враждебном мире он чувствовал себя неуютно.
— У десятника нашего есть резервный фонд. Называете свой личной номер и берете 
из оружейной все, что угодно.
— А с рыжьем как?
— С этим похуже, ваше благородие. Договариваться надо, — многозначительно 
подмигнул стражник. Как ни странно, но смысл вопросов он улавливал верно.
— Лады, разберемся! — почесал могучий загривок Вовка. Другая рука в это время 
уже шарила по карманам. Справедливости ради стоит заметить, что по своим. Через 
мгновение на свет появилась горсть мелочи лишь по крайнему недоразумению 
именуемая серебром.
— Король или падишах? — с уважением поинтересовался Шой Та, разглядывая 
блестящий лысый профиль на аверсе рублевой монеты. — Я таких денег еще не видел. 
Из дальних стран серебро?
— Это, брат, не деньги, а способ добычи, — непонятно буркнул чем-то недовольный 
Вовка. Быстро окинув взором тускло освещенную залу, он оживился: — В том углу — 
что за фраерок сидит?
Осоловевшие после сытного обеда взгляды стражников синхронно дернулись в 
указанном направлении. Интересующий их субъект оказался щеголеватым франтом с 
тонкими усиками на смуглом худощавом лице. Ослепительно белый костюм, ладно 
сидящий на хорошо скроенной фигуре, резал глаз в полумраке захудалого 
деревенского трактира. Его спутники — пара коротко стриженых здоровяков, чем-то 
неуловимо схожих с франтом — были одеты в черное, и внимания к себе почти не 
привлекали.
— Это дон Сантиго, кабальеро из Гишпандии. Магическая инквизиция, за ведьмами 
деревенскими охотятся. Если у кого нет гильдейской грамоты, то на костер 
волокут.
Прожевав последние слова вместе с прожаренным куриным крылышком, Шой Та сплюнул 
обглоданную косточку на дощатый пол.
— Ходят слухи, что он бастард князя Террана, — торопливо предупредил Ал-Шот, с 
опаской пряча взгляд от посмотревшего в их сторону кабальеро.
Вовка шумно отхлебнул глоток ячменного пива из глиняной кружки и презрительно 
процедил:
— Да, хоть племянник генерального секретаря… Долго он тут торчать намерен?
— Кто? Секретарь? — глуповато переспросил Шой Та.
— Нет, мля, племянник! — разозлился Вовка и яростно прошипел: — Кабальеро, якорь 
ему в задницу! — Помолчав пару секунду, с угрозой добавил: — И тебе заодно!
Стражник поперхнулся пивом и с опаской отодвинулся от Вовки:
— Я не из таковских, господин капитан. Да и кабальеро — он ведьмачек не только 
на костер тащит.
— Ты идиот? — с трудом удержался Вовка от привычной фразы, спросив ласково и 
вежливо.
— Никак нет, ваше благородие! — выпучил глаза Шой Та.
— Я тебя спросил: долго ли здесь будет ошиваться этот баклан?
Облегченно выдохнув, стражник сказал:
— Дык, весь день и просидит. Делать ему все равно нечего.
Вовка, поманив пальцем стражников, склонился поближе:
— Так, пацаны, слушаем меня сюда. Есть тема — разводим лоха. Но сначала сходим 
за волыной. Ясно?
— Так точно, ваше благородие! — дружно ответили стражники. Судя по алчному 
блеску в глазах, блатная музыка препятствием для них не служила.
Местный гарнизон квартировал на околице селения в длинном деревянном бараке, 
окруженном со всех сторон частоколом из заостренных бревен. В дальнем углу 
просторного плаца белел известняком аккуратный одноэтажный домик с железным 
петухом на зеленой крыше. На стук в дубовую дверь вышел на крыльцо красномордый 
десятник, слеповато щурясь от яркого солнца и блаженно почесывая волосатое 
брюхо, вываливающееся из расстегнутой рубахи. Стряхнув прилипшие к рыжей бороде 
крошки, он недовольно буркнул, презрительно оттопыривая нижнюю губу:
— Чего надо?
Шой Та быстро подскочил к десятнику и, уткнув ему в ухо свой кривой нос, 
торопливо зашептал, булькая и глотая слова. Десятник недовольно сморщился и с 
трудом выдавил из себя приторную улыбку, приглашающим жестом развернув ладонь:
— С этого и надо было начинать. Прошу вас, господин капитан, в наши скромные 
чертоги.
Последнее слово Вовке не понравилось, а от пояснений Знайки он привычно 
отмахнулся. Протопав вслед за десятником по темному коридору, троица вошла в 
зарешеченную комнату, освещаемую тусклыми лучами солнца, с трудом пробивающимся 
через мутное стекло небольшого оконца, и сиротливо смолившим факелом.
— Вот здесь, все наше оружие, — пояснил десятник, делая щедрый взмах рукой. — 
Можете выбирать все, что вам заблагорассудится.
Выбирать, собственно, было не из чего. Десяток ржавых сабель в обтрепанных, 
кожаных ножнах, деревянные щиты с порубленной оковкой, растрескавшиеся луки и 
другая, не менее ценная армейская утварь. Все это Вовке не нравилось по одной 
простой причине: пользоваться этим он не умел. Не нравилась ему и гладкая речь 
хозяина, и хитрая физиономия, по которой хотелось немедленно провести любимую 
комбинацию ударов.
— Арбалеты есть?
Это было единственное средневековое оружие, которым он владел. В летних 
спортивных лагерях они осваивали древнее воинское искусство, невзирая на 
яростную ругань тренеров — мишени превращались в решето моментально. Арбалеты 
свободно покупались за границей в местных охотничьих магазинах. С таможней 
проблем не было — современная биатлонная винтовка от средневекового оружия 
отличалась незначительно. С их точки зрения.
Красномордый многозначительно замялся:
— Вообще-то, есть парочка, но они уже зарезервированы господином полковником.
— Показывай! — скомандовал Вовка и видя сомнения десятника, добавил: — Перетрем, 
все в ажуре будет.
Первый выставленный образец он забраковал моментально: тяжел, несбалансирован и… 
просто не понравился. Второй заставил его присвистнуть от восторга. Легкая 
изящная игрушка не оставляла никаких сомнений в своей грозной смертоносности.
— Гномы делали? — спросил Вовка, глядя на десятника сквозь прицел арбалета.
— Что вы, господин капитан, — протянул с презрением красномордый. — Это же 
работа Мастера Дана. А братья Гномм даже болт прямой сделать не могут.
— Есть где испытать?
— За домом имеется полигон. Прошу за мной.
Небольшой пустырь был усеян разнообразными мишенями: более привычными — 
круглыми, и в рост человека. Вовка вставил болт и с трудом взвел рычаг. Рядом 
затаили дыхание стражники, чуть поодаль с усмешкой взирал за приготовлениями 
десятник. Выбрав самую дальнюю мишень, до которой было шагов пятьдесят, Вовка 
плавным движением поднял арбалет. Спусковой щелчок последовал сразу — без 
прицеливания. Короткая стрелка, со свистом прорезав воздух, воткнулась точно в 
нарисованное сердце.
— Снайперский выстрел, господин капитан.
В голосе красномордого впервые за все время появилось неподдельное уважение. Но 
про дело он, тем не менее, не забывал.
— Вам это будет стоить пять золотых.
— Сколько я могу взять из воинской кассы?
— На сегодня лимит исчерпан.
— Пятнадцать процентов.
— Господин капитан знает это слово?
— Пасть порву!
— Капитан элитного подразделения приравнивается к общевойсковому полковнику. 
Предельный уставной лимит — двадцать золотых.
Десятник шпарил как по бумажке. Хитрым взглядом окинув братка, с детским 
восторгом рассматривающего игрушку, он вкрадчиво продолжил:
— Тридцать процентов от всей суммы. И десять золотых за арбалет.
Вовка почесал в затылке и внес встречное предложение:
— Мне отдашь двенадцать, распишусь за двадцать.
— Десять, господин капитан.
— Яйца отрежу!
— Договорились, ваше благородие.
Ведомость в руках гарнизонного кассира материализовалась прямо из воздуха. 
Крякнув от удивления, Вовка спросил:
— Где расписываться?
— Господин капитан обучен грамоте?
— Отрежу и в глотку забью!
— Вот здесь, ваше благородие.
Покинув гостеприимного хозяина, Вовка подозвал вышедших следом стражников.
— Так, братва, запоминаем, что нужно будет сделать…
Обстановка в трактире за время их отсутствия не поменялась. Кабальеро со 
спутниками так же сидел за дальним столом, не обратив никакого внимания на 
вошедшего Вовку. Машинально шлепнув по заду пробегающую мимо официантку, он 
заказал пива и присел за соседний столик. Через десять минут, громко хлопнув 
дверью, в трактир ввалился запыхавшийся Шой Та и широким торопливым шагом 
направился к инквизиторам. Остановившись перед белоснежным франтом, стражник 
заискивающе произнес:
— Дон Сантиго, вы не могли бы оказать мне небольшую услугу.
— Говори, только коротко, — презрительно процедил кабальеро.
— Будьте любезны, передайте моему напарнику эту монету, когда он появится в 
трактире.
С этими словами Шой Та протянул франту юбилейный рубль советской чеканки.
— Откуда у тебя это? — заинтересовано спросил тот, разглядывая нумизматическую 
ценность.
Стражник с таинственным видом оглянулся по сторонам и наклонился поближе.
— Клад нашли древний. Ал-Шот должен монету купцам показать, а меня командир 
срочно вызывает… Так вы передадите?
— Ступай, — небрежно махнул рукой кабальеро. — Передам.
— Благодарю вас, дон Сантиго.
Коротко поклонившись, стражник исчез за дверью. Настала очередь Вовки.
— Позвольте полюбопытствовать? — вежливо попросил он франта, показывая на рубль.
После секундного замешательства, монета перешла в руки настоящего владельца.
— Редкая диковина! Не продадите?
— К сожалению, она не моя.
— Даю пять золотых!
— Извините, но не могу.
— Десять. Нет, двадцать. Прямо сейчас.
Франт с разочарованных вздохом забрал монету обратно.
— Говорю же вам — она не моя.
— Давайте сделаем так: я оставлю вам десять золотых, а вы попробуете уговорить 
стражника продать ее? — продолжал напирать Вовка, выстраивая на белой скатерти 
блестящий столбик. — Мне нужно отлучиться по делам, но через час я вернусь. 
Договорились?
Вид сверкающего золота не оставил равнодушным гишпандца.
— Хорошо. Я попытаюсь.
— Я готов купить все, что предложат на продажу. В моей коллекции таких диковинок 
еще не было. Но имейте в виду, что больше всего ценятся маленькие монеты. 
Говорят, что их осталось всего несколько штук.
Не дожидаясь ответа собеседника, Вовка круто развернулся и направился к выходу. 
Через пять минут в трактир забежал запыхавшийся Шой Та. Покрутив по сторонам 
головой, он разочарованно махнул рукой и направился к знакомой компании.
— Дон Сантиго, мой напарник не появлялся?
— Нет еще.
— Да куда же он подевался, чтоб его Дремлющий прибрал! Купцы уже уехали.
— Если хотите, то можете продать мне.
Кабальеро говорил небрежно, но в выжидательном взгляде, направленном на 
стражника, мелькала неприкрытая алчность. Шой Та, с минуту постояв в 
нерешительности, тяжело вздохнул, всем своим видом демонстрируя нелегкость 
принятого решения, и высыпал на стол всю коллекционную наличность.
— …четырнадцать, пятнадцать, — вслух считал кабальеро, разглядывая на свет 
каждую монетку. Что он там собирался увидеть, было неясно. Наконец, закончив 
подсчет, он подвел итог: — Всего, получается, пять больших монет и двадцать семь 
маленьких. Могу предложить тебе за все сто золотых.
— Не пойдет, ваше магичество, — отчаянно закрутил головой стражник. — Купцы 
давали пятьсот.
— Сто пятьдесят.
— Четыреста… двадцать.
— Двести!
— Не смешите мои валенки. Триста пятьдесят.
— Триста. Это мое последнее слово!
Кабальеро раздраженно хлопнул ладонью по столу, возвещая об окончании торга. 
Стражник вновь тяжело вздохнул и со вселенской грустью в голосе изрек:
— Грабите вы меня. Ладно, так и быть — договорились.
Старательно взвесив на ладони два кожаных мешочка с золотом, Шой Та покинул 
трактир. Быстрым шагом пересек улицу и свернул в ближайший переулок, едва не 
столкнувшись лбами с подельниками.
— Все получилось?
— Так точно, господин капитан.
— Сколько?
— Триста.
— Сойдет.
— А что такое валенки?
Оставив без внимания последний вопрос, Вовка быстро поделил нажитое непосильным 
трудом. Все сделал по-братски: сто монет отдал стражникам, двести оставил себе.
— Довольны, братва?
— Еще бы, ваше благородие!
Лица стражников сияли неподдельным счастьем. За полученную ими только что сумму 
можно было купить двухэтажный особняк в провинциальном городке. Вовка, впрочем, 
об этом не знал и к добыче отнесся философски: есть на что попить-поесть, и на 
этом спасибо.
— Значит так. Сейчас мы разбегаемся, меня вы не видели. Ясно?
— Так точно.
— Как мне попасть в город?
— Идите прямо по этой улице, рядом с церковью свернете направо и ярдов через 
двести упретесь прямо в станцию. Если господин офицер спешит, то может взять 
лошадь. Но проще дождаться рейсового экипажа.
Вовка поочередно хлопнул по подставленным ладоням и неторопливо двинулся в 
указанном направлении. В деревушке делать было больше нечего, а в городе его 
ждала непаханая и непуганая лоховская целина.

Глава третья 

Тропинка податливо стелилась под ноги, проминаясь опревшей листвой и порыжевшими 
колючками. В темном облачном небе мутно светила одинокая луна. Еще две 
выглядывали красноватыми рожками из-за низких грозовых туч. Налетел ветерок, и 
воздух сразу посвежел озоном.
Лис накинул капюшон модной спортивной куртки, с загадочным ярлыком «Made in 
Makao» на внутренней стороне, и ускорил шаг. Колено не болело! Давешний мужик из 
подземелья, угостив мутным пойлом, подарил еще и невзрачную баночку с пахучей 
мазью. Темно-зеленая студенистая масса, едва коснувшись больного места, с легким 
шипением впиталась в кожу. Боль прошла моментально. Испарилась, словно ее 
никогда и не было.
Чудеса.
Лис резко ускорился, проверяя ногу, и едва не споткнулся о смешного зверька, 
испугано ощетинившегося длинными колючками. Свернувшись на тропке в клубок, он 
доверчивыми глазами смотрел на человека, фыркая и забавно водя по сторонам 
черным опухшим носом.
— Кто ж это тебя так? — озабоченно спросил Лис и осторожно прикоснулся к 
блестящей пуговке. — Болит?
Зверек обиженно заворчал и потерся колючками об руку. Достав из кармана баночку 
с чудодейственным зельем, Лис подцепил пальцем маленький комочек и аккуратно 
мазнул по носу. Не себя — зверька. Несколько секунд и опухоли как не бывало. 
Сказка!
— Ну, бывай, друг! — ласково попрощался он с лесным обитателем и двинулся 
дальше.
— Фр-р! — послышалось в спину вместе с шорохом ветвей.
Светало. Вместе с первыми лучами солнца пришла и ясность в мыслях. Первый 
восторг улегся, уступив место обыденным заботам. Сказка — она, конечно, штука 
хорошая (кто в детстве не мечтал попасть в нее?!), но не стоило забывать о крыше 
над головой, да и поесть не мешало бы.
Тропка, коварно вильнув неприметным поворотом, вынырнула из густого орешника на 
небольшую лужайку. Три мужика, лежавшие на траве вокруг домотканой скатерки, 
щедро заваленной нехитрой, но очень даже вкусно пахнущей снедью, шустро вскочили 
на ноги.
— Фтой, мил-феловек, — торопливо дожевывая застрявший в горле кусок, 
прошепелявил бородатый дозорный. — Куда путь держишь и отколь? — сытно рыгнув, 
уже нормальным голосом закончил он.
— Куда глаза глядят, — честно признался Лис.
А что еще оставалось?
— Ты это брось, — недружелюбно посоветовал дозорный и, не спуская настороженных 
глаз с путника, подхватил с земли узловатую дубинку. — Грамотку предъяви 
подорожную.
Востролицый мужичок, чем-то напоминающий хорька, приподнявшись на цыпочки, 
что-то зашептал на ухо громиле, испуганно косясь на Лиса.
— Думаешь? — с сомнением протянул бородач и неуверенно попросил путника: — Плечо 
покажи.
— Чего показать? — удивился Антон.
— Куртку сними и покажи плечо, — напряженным голосом потребовал громила, 
перехватив дубинку двумя руками.
Лис молча подчинился. Лица дозорных разгладились, появились улыбки.
— Одежа такая же… — передразнил бородач хорька и замахнулся на него рукой. — Как 
дам щас промеж ушей!
Востролицего словно ветром сдуло.
— Ты, друг, не серчай на нас, — вполне дружелюбным тоном сказал громила, 
повернувшись к путнику. — Служба у нас такая. Раз грамотки нема, велено тебя 
доставить в гарнизон. Стражники сами разберутся: лазутчик ты вражий, аль раб 
беглый.
Антон едва сдержал потрясенный возглас — в рабы ему не хотелось. Как, впрочем, и 
в лазутчики. Лениво понукаемый деревенским дозором, он пересек чистенькую 
деревеньку, с любопытством оглядываясь по сторонам, и остановился перед 
внушительными воротами, по бокам увенчанными сторожевыми башенками. На робкий 
деликатный стук из неприметной калитки вышел красномордый стражник, с тяжелой 
серебряной цепью поверх кожаной, украшенной бляхами куртки.
— Чего надо? — высокомерно процедил он, почесывая необъятное брюхо.
— Шпиона спымали, господин Ал-Шот, — угодливо прогнулся хорек, выскочив из спины 
старшего.
Звонкая затрещина от бородача вернула его на место.
— Шпиона? — недобро прищурился стражник и, не оборачиваясь, гаркнул. — Шой Та!
— Чего орешь, как запотевший? — еще одна туша появилась в проеме, сонными 
глазами щурясь на терпеливо ждущих мужиков.
— Потерпевший, — поправил его первый стражник.
— А? — недоуменно вылупился Шой Та.
— Капитан Вовка говорил — как потерпевший, — как малому ребенку разъяснил 
Ал-Шот.
— А-а… — уважительно отозвался второй и глубокомысленно добавил: — Ну, если 
капитан…
Подтянув за куцую бороденку хорька, он дохнул перегаром на массивный золотой 
перстень, отчего блестящая поверхность враз помутнела, и круговыми движениями 
принялся втирать кулак в рыжую волосяную растительность. Небрежно оттолкнув 
облегченно всхлипнувший полировальный инструмент, стражник с минуту полюбовался 
собственным волосатым пальцем, на коем и красовалась печатка, и флегматично 
осведомился:
— Обыскали?
На Антона подчеркнуто не обращалось внимания, словно речь шла не о нем.
— Никак нет, господин капрал, — заискивающе улыбнулся громила.
— Мужичье лапотное, — презрительно сплюнул сквозь зубы Ал-Шот, и любовно 
поправил цепь на груди: — Обыскать! — рявкнул он на оторопевших дозорных.
Через минуту на свет были извлечены: носовой платок, распечатанная пачка 
презервативов, складной перочинный нож швейцарского производства и горсть 
серебряной мелочи с парочкой медяков. Баночка с мазью, покоившаяся во внутреннем 
кармане, благополучно миновала досмотр.
— Хороша! — восторженно цокнул языком стражник, разглядывая цветную упаковку с 
полуобнаженной красоткой, и с неподдельным уважением поинтересовался: — Супруга?
Лис хмыкнул и неопределенно пожал плечами. Как хочешь, так и понимай.
— Не смеши мои лапти! — брезгливо выпятил нижнюю губу Шой Та. — Откуда у этого 
доходяги такая… — он замялся, подбирая нужное слово и, огорченно махнув рукой, 
закончил: — Такой графа подавай или князя, не меньше.
— Валенки, — вновь поправил его Ал-Шот.
— Зачем ей валенки? — изумился Шой Та.
— Да не ей! — взъярился стражник на непонятливого товарища. — Ты сказал: «не 
смеши мои лапти». А лапти не смеются.
— Ты уверен? — подозрительно прищурился Шой Та.
— Ну, да, — неуверенно почесал в затылке Ал-Шот. — По-крайней мере, я этого не 
видел.
— А как валенки смеются, ты, значит, видел? — продолжал допытываться кривоносый 
стражник.
— Раз капитан Вовка сказал, что смеются, значит — смеются! — отрезал Ал-Шот, 
угрожающе хлопнув кулаком по ладони.
Шой Та моментально заткнулся — авторитет неведомого капитана был, судя по всему, 
непререкаем.
— Можно подумать, ты их видел — валенки, — тихонько пробурчал под нос стражник 
и, пораскинув мозгами, гордо добавил: — В натуре, мля!
Между тем досмотр продолжался. Покрутив в руке перочинный нож, Ал-Шот хмыкнул и 
убрал его в карман, не обращая внимания на возмущенные протесты товарища. Когда 
очередь дошла до мелочи, в сонном взгляде блеснул огонек интереса:
— Лохов разводить умеешь? — с затаенным ожиданием осведомился стражник, 
разглядывая на свет двадцатикопеечную монету.
Лис отрицательно качнул головой — нет, не умеет.
— Жаль, — разочарованно вздохнул тот и положил свою лапу на плечо пленника. — 
Ну, пошли, коли так. Пусть у господина десятника голова болит, что с тобой 
делать.
Калитка протяжно скрипнула, открываясь, натужно охнула, пропуская туши 
стражников, и облегченно захлопнулась, оставив по ту сторону ограды 
обескураженных мужиков.
— Господин капрал, — из-за частокола долетел жалобный голос хорька. — А нам 
куда?
Кривоносый Шой Та ответил нехорошо. В рифму ответил. Мужики обиделись и ушли. А 
может и не обиделись. Но все равно ушли.
Внутри ограды, тем временем, текла обычная воинская жизнь. Пяток солдат 
меланхолично и синхронно водил метлами по плацу, вздымая клубы пыли. Сзади их 
подпирала унылая парочка собратьев по оружию, вениками, связанными из стеблей 
полыни, щедро разбрызгивая воду из медных тазов. Пыли это не мешало, а грязи 
добавляло изрядно.
— Что они делают? — заинтересовался Лис.
— А? — очнулся Ал-Шот, мутными глазами обведя плац, и нехотя пояснил: — Господин 
десятник приказали. Подметать от ограды до… — он завертел головой в поисках 
окончания задания.
— До заката? — с ухмылкой подсказал пленник.
— Тихо ты! — испугано оглянулся стражник и пригрозил кулаком. — Не ровен час, 
командир услышит… Фраза повисла в воздухе. Но все было ясно и без слов — идея 
совместить время и пространство ему явно не понравилась.
— Слушай, а ты с капитаном Вовкой случаем не знаком? — спросил шедший слева Шой 
Та, продолжая задумчиво вертеть в руках изъятую мелочь.
— Только с полковником, — после некоторого раздумья ответил Лис.
Дядя Володя, который и привел его в футбольную секцию, боролся за «Динамо» и к 
тридцати годам вместе со званием заслуженного мастера спорта получил и третью 
звезду на погоны.
— Так он уже полковник? — изумился кривоносый стражник и одобрительно крякнул: — 
Молодец капитан!
— Я всегда говорил, что он далеко пойдет, — любовно протер замусоленным обшлагом 
капральский жетон Ал-Шот.
Сотня золотых, полученные от Вовки, была поделена ровно на три части. Одну из 
них стражники торжественно преподнесли десятнику. Ответный дар не замедлил себя 
ждать: на кожаных куртках засверкали новенькие бляхи. Словом, свои семнадцать 
монет начальник гарнизона отработал сполна.
— Так что будем делать? — внезапно остановился Шой Та.
— А что надо? — недоуменно наморщил лоб Ал-Шот.
— Парень знает капитана, — пояснил кривоносый. — Жалко его. Господин десятник с 
утра зол, как Дремлющий с похмелья. Если бы он после обеда на допрос попал, то… 
— стражник скорчил непонятную гримасу и безнадежно махнул рукой. — А так…
— Так, может, я после обеда и зайду? — невинно поинтересовался Лис.
— В харчевню собрался? — оживился Шой Та.
— Неплохо бы, — подтвердил пленник, едва сдерживаясь от смеха.
Как ни покажется странным, но предстоящий допрос его не пугал. Абсолютно. 
Нереальность происходящего наложила свой отпечаток, и сознание воспринимало 
окружающую действительность как игру. Или сон. Антон сам еще до конца не 
разобрался: верить во все это или нет.
— А куда его командир денет? — спросил Ал-Шот, лениво провожая взглядом 
настырного шмеля. — Особистам отдаст?
— В город, — авторитетно обронил Шой Та, смачно хлопнув по загривку. Жужжание 
смолкло.
— Ты уверен?
— Они с ним еще за прошлого лазутчика не рассчитались, — снисходительно пояснил 
кривоносый. — А городская казна за беглых рабов сразу рассчитывается.
— Управа его на рудники отправит.
— Угу, — последовал ответ. — Если суд лазутчиком не признает. А так — на 
виселицу.
— Может, побег ему устроим? — неожиданно предложил Ал-Шот.
— Откуда?
— Из темницы.
Шой Та задумчиво запустил пятерню в затылок, сдвинув шлем на лоб, и яростно 
зачесал. Через пару минут он с сожалением покачал головой:
— Не получится.
— Почему?
— Для этого его надо сначала посадить в нее. А это может сделать только господин 
десятник.
Стражники пригорюнились.
— Значит, будем ждать, пока он проснется, — тяжело вздохнув, Шой Та направился к 
лавке, стоящей в тени раскидистого дуба. Антон поплелся следом. Устроившись на 
широкой скамье, он прислонился спиной к шершавому стволу и с наслаждением 
вытянул ноги. Рядом плюхнулся Ал-Шот, достав из-за пазухи холщовый кисет.
— А что это за игра? — заинтересовался Антон.
В дальней части плаца два десятка солдат азартно гоняли круглый мяч. На первый 
взгляд это было похоже на земное регби, только мяч был круглый, а не овальный.
— Боло, — презрительно хмыкнул Шой Та, усердно заталкивая в левую ноздрю 
внушительную щепоть табака. — Деревенская забава, — внес он дополнение, 
протягивая пленнику кисет.
Лис отказался, устало прикрыв глаза. Солнце начало припекать и даже в тени 
становилось жарко.
— Имперское боло увидеть бы, — мечтательно чихнул Ал-Шот.
— Губу закатай, — ехидно посоветовал товарищ.
— Зачем?
— Не знаю, — откровенно признался Шой Та, пожав плечами. — Капитан так говорил.
Наступило молчание, изредка прерываемое оглушительным чихом.
— А ты, парень, чем в жизни занимаешься? — полусонным голосом спросил Ал-Шот.
— Обучаю, — просто ответил Лис.
— Воинов? — проявил некоторый интерес стражник, с сомнением приоткрыв один глаз.
Сидящий рядом с ним пленник не производил впечатления опытного бойца. Сухощавый, 
чуть выше среднего роста, с короткой прической светлых волос и ироничным 
прищуром серых глаз он более походил на отпрыска какого-нибудь аристократа, чем 
на наставника боевых искусств.
— Игроков в боло, — подтвердил его догадку пленник.
— Врешь! — окончательно проснулся стражник. — В какой лиге?
— Во второй, — безразличным тоном ответил Лис.
— Кончай заливать, парень, — сурово предупредил его Шой Та. — Видал я мастеров 
из Второй Лиги. Они пешком по лесам не ходят.
Пленник молча пожал плечами: хотите — верьте, хотите — нет. Ваше право.
Шой Та оглушительно свистнул. Примчавший на зов молоденький воин, получив 
приказ, коротко кивнул головой и через минуту вернулся, держа в руках желтый 
мяч. Антон взял в руки привычный снаряд. Легкий, упругий и… цельный. Без 
воздуха. Сделанный из какого-то неизвестного ему материала, мяч на ощупь казался 
живым.
— Деревенский колдун делал, — презрительно сплюнул Ал-Шот и требовательно 
посмотрел на пленника: — Давай!
— Чего давать-то? — спросил Лис.
— Покажи, что умеешь.
Поднявшись со скамьи, пленник подбросил мяч в воздух, несколько раз ударил 
головой, дал прокатиться ему по груди, принял на бедро, перекинул на другое и, 
опустив на подъем стопы, начал методично набивать. Где-то на двадцатом ударе мяч 
изменил цвет.
Сначала он стал бледно-зеленым.
— Смотри-ка, бол признал парня! — с некоторой ноткой удивления произнес Шой Та, 
наблюдая сквозь прикрытые веки.
— Значит, не наврал, — меланхолично отозвался Ал-Шот.
Затем цвет поменялся на темно-синий.
— Первая лига, не меньше, — присвистнул кривоносый стражник.
— Можно подумать, ты видел ее. — Ал-Шот смачно плюнул на землю.
— Я в оцеплении стоял на княжеский Кубок, — равнодушно возразил Шой Та, 
полностью открыв один глаз.
Мяч моргнул, помутнел, окутавшись серебряными искрами, и сделался 
ярко-фиолетовым.
— Имперская Лига! — восхищенно охнул кто-то из двоих.
— Век воли не видать! — вставил другой и, чуть подумав, старательно, по слогам 
добавил: — Во-би-ляд!
Еще одна метаморфоза и цвет стал угольно-черным. На миг показалось, что сама 
бездна смотрит, не моргая, подкидываемым в воздух мячом.
— Эй-ей, парень, опусти бол на землю, — встревожился Ал-Шот, с опаской 
отодвигаясь на край лавки.
Лис, словно очнувшись от какого-то наваждения, недоуменно посмотрел на 
стражника, перевел взгляд на мяч и, удивленно свистнув, поймал его в воздухе.
— Что это с ним? — спросил он, с интересом разглядывая снаряд.
Ответил Шой Та, испугано вытирая пот со лба:
— Что-что… в игру хочет, что же еще. Да только нельзя ему, когда защиты нет.
— Какой защиты? — не понял Лис.
Мяч вновь стал прежним — желтым.
— Магической, какой же еще? — облегченно выдохнул стражник и подозрительно 
сощурился: — Ты наставник или где? — и тут же, без перехода, попросил: — Покажи 
еще что-нибудь.
— А что? — дернул плечом Лис.
Кривоносый покрутил головой в поисках мишени и, сверкнув печаткой, указал:
— В дверь канцелярии сможешь попасть?
Лис задумчиво прикусил губу: до цели, темным пятном выделяющейся на фоне белых 
стен одноэтажного домика, было метров тридцать. Неуверенно кивнув головой, он 
подкинул мяч чуть вперед и с лету пробил. Бол, мгновенно окутавшись золотистой 
дымкой, завис на долю секунды в воздухе, и стремительно рванул, оставляя за 
собой искрящийся шлейф.
Дверь открылась. На крыльцо, зевая и щурясь от солнечного света, выполз 
десятник. Босой, в полотняных штанах и холщовой рубахе навыпуск. Мяч звонко 
вонзился промеж испугано округлившихся глаз. Мгновенье спустя в воздухе 
мелькнули грязные пятки, и раздался грохот. Дверь захлопнулась.
— Хороший удар! — оценил Ал-Шот.
— Базаров нет! — согласно крякнул Шой Та.
— Железный Фил так бил.
— Ему в жизни так не ударить, — возразил кривоносый.
— Может быть, — не стал спорить стражник.
— Парню в столицу надо…
— В Лигу записываться…
— А не лапотников тренировать…
— А пока — в городскую темницу…
— Заодно господина десятника к лекарю отвезем.
Стражники переглянулись. Шой Та ободряюще хлопнул пленника по плечу:
— Не дрейфь, тренер. Мы судье поросенка захватим…
— Молочного, — вставил Ал-Шот.
— И пару курей…
К вечеру гарнизонная карета въехала в ворота города. Сгрузив бесчувственного 
командира на дощатый настил лекарского подворья, стражники направили лошадей к 
темнице. Грубые руки втолкнули Лиса в маленькую зарешеченную каморку, с трудом 
освещаемую оплывшей свечей. На серой стене красовалась небрежно нацарапанная 
надпись: «Здесь был Вовка».

Глава четвертая 

В мерно покачивающейся коляске Вовка провалился в странный беспокойный сон. 
Снилась братва верхом на лошадях, закованная с ног до головы в блестящие латы и 
вооруженная «калашами». Стальные пластины кольчуг имели клеймо в виде 
золотистого трилистника, а на забралах островерхих шлемов в грациозном прыжке 
изгибалась черная пума. Красно-белые попоны разгоряченных лошадей с одной 
стороны были украшены серпом и молотом, с другой — приплюснутым ромбом, в центре 
которого горделиво тосковала в одиночестве незатейливая «С». Братва с гиканьем 
носилась за Вовкой, в промежутках между стрельбой выкрикивая боевые лозунги. 
Чаще всего звучало «Судья три-два-рас» и «Конифей — очко».

Вовка проснулся в холодном поту от громкой перебранки и бессмысленным взором 
окинул пейзаж за окном кареты. Прямо перед ним высились крепостные стены, 
выложенные из красного песчаника, с белыми дозорными башенками по углам. 
Вооруженная алебардами стража преградила путь коляске. Пятерка воинов занимала 
всю ширину подвесного моста, перекинутого через широкий ров, наполненный 
заросшей тиной водой. Пространство перед городскими стенами было занято 
разноцветными шатрами, на верхушках которых развевались штандарты. Разъезжали 
конные рыцари в начищенных, парадных доспехах и с разных концов доносились 
пронзительные звуки горнов. Все это напоминало съемку исторического фильма. 
Выпрыгнув из экипажа, Вовка направился к охране.
— Что за сабантуй? — спросил он у стражников.
Здоровый, бородатый бугай, оглядев с ног до головы запыленного путника, смачно 
цыкнул сквозь зубы и молча перекинул алебарду на другое плечо. Ответил второй — 
маленький, жизнерадостный мужичок, с выщерблинами в зубах и лысой головой:
— Князь турнир объявил, рыцарский. По случаю победы.
— И кто кого? — поинтересовался браток.
Бугай подозрительно прищурился, но мужичок не замедлил поделиться:
— Дык, наши сайшивилов разбили.
— А с каким счетом?
Стражники обменялись недоуменными взглядами. Здоровяк, перехватив алебарду двумя 
руками, поинтересовался:
— Ты, никак, нюхачем будешь?
— Чего будешь? — не понял Вовка.
— Нюхать вокруг, — с угрозой в голосе пояснил бугай.
Младший стражник с противным скрежетом вытащил из ножен кривую саблю и 
настороженно стал сбоку от Вовки. Не обращая на него никакого внимания, браток 
переспросил:
— По кругу-то зачем? Что, прямую дорожку насыпать нельзя?
— Какую еще дорожку? — впал в ступор бородач. — Куда насыпать?
— Ты мне че порожняк гонишь? — разозлился Вовка. — Коку кто нюхнуть предлагал?
Недоумение в глазах охраны усилилось. После секундной паузы, опустив саблю, 
лысый осторожно поинтересовался:
— Чего мы тебе предлагали?
— Ты дурку-то не включай, — с легкой угрозой посоветовал ему браток. — Впадло 
нормальным пацанам с базара съезжать.
Взгляд у стражников стал безумным. Бугай, уперев древко алебарды в землю, снял с 
головы шлем и вытер рукавом вспотевший лоб. После долгих и мучительных 
размышлений, ясно читаемых на его простоватом деревенском лице, он строго с 
официальным видом произнес:
— На время турнира приказано юродивых в Город не пущать.
— Ты что, за бельмондо меня держишь? — окончательно взъярился Вовка.
— Проваливай, кому сказано! — древко больно ударило в грудь.
Вовка молча дал ему в глаз.

* * *

— Нападение на представителей законной власти, при исполнении ими служебных 
обязанностей карается лишением свободы сроком до десяти лет, — монотонно бубнил 
дородный представительный судья, облаченный в черную мантию. — Согласно Уложению 
о наказаниях, лицо, совершившее данный вид преступления, не имеет права на 
аппеляционное обжалование в вышестоящих инстанциях, и приговор окончателен за 
исключением случаев высочайшего помилования. Вам все понятно, подсудимый?
Вовке понятно было только одно — срок светил нехилый. На адвоката, с 
безразличным видом клевавшего носом, надежды не было никакой. Он его, 
собственно, и не просил — сказали, что положено по закону.
— Вы все поняли, подсудимый? — повторил свой вопрос судья.
— Так точно, ваша честь! — соскочил с места Вовка.
Скорчив хитрую физиономию, он скосил один глаз на кошельки с золотом лежащие 
перед председательствующим, и незаметно показал указательный палец. Терять 
половину честно заработанного капитала было жалко, но иного выхода из 
сложившейся ситуации он не видел. Благожелательно взглянув на него, судья 
подмигнул ему в ответ и повернулся к прокурору:
— Приступайте к перекрестному допросу.
Высокий, с хищным носом и косыми глазами обвинитель поправил мешковато сидевший 
на нем синий мундир и пригласил первого потерпевшего.
— Докладывай, как было дело.
Бородатый стражник, украшенный ярко-фиолетовыми синяками, задумчиво засунул 
безымянный палец в волосатую ноздрю и неспешно начал:
— Дык… чего тут рассказывать-то? Мы этому юродивому сказали, что въезд в столицу 
запрещен. А он в драку полез, избил нас не за что.
— То есть, напал на вас безо всякой причины? — уточнил прокурор.
— Накинулся, как бешенный, — подтвердил стражник.
— Мне все ясно, ваша честь, — показно развел руками обвинитель. — Вопросов 
больше не имею.
Адвокат, клюнув носом об стол, пробормотал что-то невнятное и снова погрузился в 
сон. Судья, бросив на него осуждающий взгляд, обратился к Вовке:
— Можете что-нибудь сказать в свое оправдание?
Браток на секунду задумался. Начало драки никто не видел, конный патруль, 
повязавший его, застал только лежавших без сознания стражников. Мешал Зануда, 
сыпавший непонятными юридическими терминами, но Вовка привычно от него 
отмахнулся.
— Ложь все это, ваша честь! — убежденно заявил он. — Они пьяные были, 
передрались друг с другом, а на меня всю вину свалили, чтобы наказания избежать. 
Я вообще с ними не разговаривал.
— Ах, ты! — задохнулся от возмущения стражник. — А кто дорожку нюхать предлагал?
— Какую дорожку? — недоуменно спросил судья.
— Круглую, — охотно пояснил стражник.
Левый глаз прокурора, косивший куда-то в сторону, сделал вращательное движение и 
уставился в собственную переносицу. Судья нахмурился:
— А ну-ка, дыхни!
— Да, мы совсем чуть-чуть потребили, ваша милость, — смущенно затоптался 
стражник.
— Это не имеет никакого значения, — торопливо вмешался обвинитель.
— Здесь я решаю, что имеет значение, а что — нет! — отрезал судья. — Приведите 
второго потерпевшего.
Маленький стражник в точности повторил версию своего напарника. Из-за 
уменьшившегося количества зубов речь его стала шепеляво-картавой. Вовка поспешно 
произнес:
— Они сговорились, ваша честь. Разрешите задать ему вопрос?
Судья благосклонно качнул головой.
— Вспомни, что я тебе говорил?
Стражник пожал плечами:
— Нифево не говорил, кудафтал только.
— Это как? — поинтересовался судья.
— Ко-ка-ко! — изобразил лысый, и для убедительности помахал руками, изображая 
цыпленка.
— И дорожка была? — последовал ехидный вопрос.
— Нафыпать пфедлагал, — кивком головы подтвердил стражник. — По пфямой.
— А как надо было? — вмешался Вовка.
Допрашиваемый, смущенно затоптавшись на месте, беспомощно оглянулся на 
прокурора. Судья поторопил его:
— Отвечайте на вопрос.
— По кфугу? — догадался стражник.
Правый глаз прокурора, сделав зигзагообразную петлю, попытался заглянуть внутрь 
черепной коробки, а проснувшийся минуту назад адвокат смотрел на происходящее 
безумным взглядом.
— Телега еще была, — радостно вспомнил щербатый. — Пофожняя. Он ее гнал куда-то.
— Какая телега? — недоуменно спросил судья.
— Не знаю, — пожал плечами стражник. — Может, он куфей на ней веф?
— Какой еще кофей?!
Происходящее стало явно раздражать председательствующего.
— Надо полагать ямайский, — с глубокомысленным видом вставил реплику очнувшийся 
от дремы адвокат. — На цейлонский спроса нынче нет.
— Не кофей, а куфей — прошепелявил потерпевший, досадуя на несообразительность 
судьи. И опять помахал руками, изображая из себя цыпленка.
— И куда она делась? — последовал следующий вопрос.
— Куфица?
— Телега, чтоб ты сдох!!! — гаркнул председательствующий.
— А я пофем знаю?! — с искренним негодованием воззрился на него стражник. — Я ее 
не видел.
— Ты же сам, только что сказал, что она была? — заорал на него окончательно 
вышедший из себя судья.
— Вафа милофть! — завопил в ответ перепуганный терпила. — Он мне сам про нее 
говорил.
От волнения, шепелявость чудесным образом куда-то испарилась.
— Цейлонский горчит, от него у меня изжога, — пожаловался прокурор адвокату.
Посмотрев на них диким взглядом, судья снова обратился к потерпевшему:
— Чего он тебе еще сказал?
— Что надо съезжать с базара.
— Какого еще базара?!
— Который в Падло, — невозмутимо пояснил стражник.
Секунду подумав, он почесал в затылке и нерешительно добавил:
— Там у меня еще тетушка живет.
— От изжоги я соду употребляю, — поделился рецептом адвокат. — Она моментально 
помогает.
— Какая еще тетушка? Какая сода?! — схватился за голову судья. — Падло за двести 
верст отсюда!
— По матушкиной линий, — терпеливо разъяснил допрашиваемый.
— Питьевая, — глубокомысленно вставил адвокат. — От кальцинированной заворот 
кишок случится в одночасье.
Вовка, уже не в силах сдержаться, согнулся в три погибели и корчился под столом 
от смеха.
— Твою…тетушку!!! — взбешенный судья затопал ногами. — Вон отсюда! В холодную 
обоих, пока не протрезвеете!!!
От вопля обезумевшего судьи глаза прокурора устремились в разные стороны, 
стараясь спрятаться за ушами. Отдышавшись, председательствующий повернулся к 
обвиняемому, погрозив ему пальцем:
— Свободен. Но, смотри у меня — чтоб на глаза больше не попадался!
Адвокат при этих словах с гордым видом оглядел окружающих. Вовка торопливо 
вскочил с лавки:
— Благодарю, ваша честь, за мудрое и правильное решение.
— Иди. И не забудь, что я тебе сказал.
— Гадом буду! — торжественно поклялся Вовка и, прихватив один мешочек с золотом 
со стола судьи, направился к выходу.
Узкая улочка лица была застроена каменными домами в два-три этажа, фасады 
которых утопали в плющах и вьющихся розах. Вдоль булыжных тротуаров росли 
одинокие акации, к стволам которых были прикручены рекламные таблички. Около них 
толпился местный люд, обсуждая предстоящее празднество.
Раздалось недовольное урчание — протестовал желудок, более суток не получавший 
никакой подкормки. Вовка покрутил головой по сторонам в надежде увидеть вывеску 
трактира. Ближайший общепит оказался совсем неподалеку — стоило только пересечь 
дорогу и пройти метров двести до ближайшего перекрестка.
Наклонив голову, чтобы не удариться об низкую арку входа, Вовка по каменным 
ступенькам спустился в полуподвальное помещение трактира. Привычно хлопнув по 
заду пробегавшую мимо официантку, огляделся в поисках свободного столика. Самым 
подходящим показалось место у окна под раскидистой пальмой. На зеленых ветвях 
тропического растения устроилась маленькая обезьянка, увлеченно грызущая 
ярко-оранжевый плод, истекающий зеленым соком.
— Чего изволите, господин? — мигом подскочил к нему трактирщик, попутно вытирая 
грязной тряпкой замасленную скатерть.
— Подай-ка мне пармезанов с артишоками, фрикасе с жульеном и анчоусы под сырным 
соусом, — с важным видом ответил Вовка. — Да, плюмаже не забудь.
Хороший понт дороже денег — эту нехитрую истину он усвоил еще в студенческие 
годы. Названия выбранных блюд ему ни о чем не говорили, но звучали, с его точки 
зрения, очень даже солидно.
— Извините, милостивый государь, — огорченно закряхтел толстый хозяин. — Могу 
предложить только жаркое из дикого гуся и молочного поросенка.
— Ладно, неси, — снисходительно согласился Вовка. — Раз нормальной еды в твоем 
заведении не имеется, и это сойдет. И пиво захвати.
Глиняный кувшин с пивом подала смазливая официантка, обладающая формами, глядя 
на которые лопнула бы от зависти любая голливудская звезда.
— Вечером что делаем, красавица? — многозначительно подмигнул ей Вовка, сдувая 
пену с наполненной кружки.
— Полы моем в трактире, чего ж еще-то? — недоуменно округлила глаза девушка.
Мытье полов в Вовкины планы не входило. Озадачено крякнув, он задал следующий 
вопрос:
— Номерок не оставишь?
— Это к хозяину, — пояснила официантка.
— Он что, сутенер что ли? — поразился Вовка.
— Не знаю, — безразлично пожала плечами девушка. — Жены у него нет, к нам не 
пристает… может и сутенер.
Общение зашло в тупик. Вовка сделал еще одну попытку:
— Хочешь большой и светлой любви?
— Кто ж ее не хочет? — зарделась девушка.
— Тогда приходи сегодня вечером за…
Тут он крепко задумался — амбара с сеновалом поблизости не наблюдалось. Кузнеца, 
впрочем, тоже.
— Приходить-то куда? — нетерпеливо спросила красавица.
Вовка презрительно посмотрел на нее — бикса, конечно, фигуристая, но мозгами 
явно не хакамада. Еще раз окинув девушку оценивающим взглядом, он предложил:
— К тебе?
— Зачем ко мне? — удивилась она. — Я и так дома.
— Где дома? — не понял Вовка.
— Здесь, — девушка обвела рукой помещение.
Базар начал реально напрягать.
— Ты, че мне непонятки втираешь? Простую тему не можешь всосать!
— Я извращениями не балуюсь!
Официантка гордо встряхнула русой косой и удалилась с независимым видом. Вовка 
огорченно сплюнул на пол и вернулся к пиву. За стол подсел неопрятного вида 
субъект, с воровато бегающими глазками.
— Слышь, друг, — шепотом начал он. — Дело есть.
— Твои друзья в соседнем овраге дохлого оленя доедают! — раздраженно отбрил его 
Вовка.
Босяк не обиделся и вытащил из-за пазухи перстень, тускло сверкнувший серебром в 
полутемном освещении трактира.
— Купи артефакт.
— Какой еще… фак?!
— Перстень, говорю, купи магический.
Вовка покрутил тяжелую вещицу в руках. Вмешался Зануда:
— Ценная вещь. Бери, не раздумывай.
— Сам вижу, — огрызнулся браток. — Не учи ученого.
Посмотрев тяжелым взглядом в бегающие глазки уличного воришки, он спросил:
— Сколько хочешь?
— Пять золотых, — быстро ответил тот и предупредил. — Я не торгуюсь.
— А что он может?
— Если бы я знал, то цена была бы другой.
Настроение было окончательно испорчено глупой официанткой, поэтому Вовка молча 
выложил на стол пять золотых монет. Бродяга испарился, словно его и не было. 
Вместе с ним пропал и аппетит. Бросив на стол серебряную мелочь за выпитое пиво, 
Вовка направился к выходу. Неожиданно в спину последовал сильный толчок. 
Обернувшись, Вовка увидел расфуфыренного козла, наряженного в малиновый камзол с 
золочеными пуговицами. Местный поклонник известного московского кутюрье, 
презрительно сощурив глаза, процедил сквозь зубы:
— Куда прешь, холоп? Не видишь кто перед тобой?
— Это наезд или предъява? — вежливо поинтересовался браток.
Вокруг них столпились в ожидании развлечения любопытные зеваки. Франт беспомощно 
оглянулся на окружающих и резко сменил тон:
— Не понял вас, сударь?
— Если ты, козлина, терки не догоняешь, то, какого хрена понты колотишь?
Недоумение в глазах лоха усилилось:
— Какая Козлина? Оперная дива?
Нерв у Вовки заколбасил не на шутку. Едва сдерживая себя, он доброжелательно 
посоветовал:
— Дурку не гони. Простой пацанский вопрос — простой пацанский ответ. Что 
неясно-то? Я тебя реально спрашиваю — че ты пальцы гнешь?
Взгляд у франта стал обкумаренным, как у нарка после долгожданной дозы. Он 
слегка приподнял роскошную шляпу и коротко наклонил голову.
— Не знал, сударь, что вы иностранец. Приношу свои извинения. Если их 
недостаточно, то готовь удовлетворить вас любым способом в любое удобное для вас 
время.
— Чего сделать? — в свою очередь изумился Вовка.
— Вы можете потребовать удовлетворения, — терпеливо пояснил франт. — Я готов вам 
его принести.
— Так ты эльф?! — догадался Вовка.
— Простите, сударь?
Браток охотно пояснил.
Козлина неторопливо стянул с руки светло-бежевую перчатку из тонко выделанной 
замши и с бесстрастным видом швырнул ее Вовке в лицо.
Вовка молча дал ему в глаз.

Глава пятая 

Суд должен внушать почтение и уважение. И еще страх перед законом. Потому-то и 
заседания проводятся в обстановке торжественности и послушания перед волей 
председательствующего. И сидит он в мягком высоком кресле, в то время как все 
остальные участники процесса — на жестких лавках под сонными взглядами грозных 
караульных.

Лису страшно не было — где-то глубоко внутри копошился ироничный смешок, в 
бесплодных попытках пытающийся прорваться сквозь глухую вату усталости и 
безразличия. Рядом сопели стражники, изредка бросая на него подбадривающие 
взгляды.
Процесс начался. Судья коротко звякнул колокольчиком, подумал немного и, взяв в 
руки внушительный молоток, со всего размаха хлопнул по латунной тарелке. 
Мелодичный «бзыньк» проплыл по зале заседаний, отразился от деревянных стенных 
панелей и спрятался в ушах участников процесса, еще несколько минут напоминая о 
себе легким звоном.
Судья расплылся в блаженной улыбке, довольно тряхнул париком и, отложив в 
сторону бумаги, сурово спросил у стражников:
— Ну что там у вас еще?
Ал-Шот суетливо вскочил и бодро отрапортовал:
— Лицо без определенного места жительства, ваша законность!
Скорчив зверскую физиономию, он старательно выкатил глаза, что, по его мнению, 
означало законопослушание и верноподданническое рвение.
— Подорожная грамота имеется?
— Никак нет! — вмешался Шой Та, стараясь втянуть живот и выпятить грудь. 
Получалось неважно, только морда покраснела сильней прежнего.
— В рудники! — равнодушно икнув, судья занес молоток.
— Дык, енто, ваша законность… — обескуражено промямлил Ал-Шот и украдкой 
изобразил из себя цыпленка, напоминая о подношении. Хотел еще и хрюкнуть, но в 
последний момент передумал, вспомнив, что поросенка они благополучно отужинали 
сразу же по приезду в город. После двух кувшинов вина было решено, что их 
законность обойдется птицей.
— Чего — енто? — переспросил судья, с раздражением покосившись на лицедейские 
потуги новоявленного мима.
— Ко-ко-ко… — тихонько кукарекнул Ал-Шот, обливаясь от страха холодным потом.
Младший стряпчий клятвенно обещал передать двух упитанных несушек своему 
начальству. Сейчас, глядя на разъяренного председательствующего, стражник понял, 
что его просто обвели вокруг пальца. Кинули, как последнего лоха — именно так 
сказал бы капитан Вовка.
Судья побагровел. Бросив на стражника уничижительный взгляд, он, наконец-то, 
соблаговолил обратить внимание и на задержанного. В глазах мелькнуло узнавание — 
точно такой же спортивный костюм он уже видел двумя днями ранее. Подозрительно 
сощурившись, судья строго спросил:
— Тетушка в Падло есть?
Лис отрицательно покачал головой — у него вообще тетушек не было. Немного 
удивило лишь название населенного пункта.
— Это хорошо! — неизвестно чему обрадовался судья.
Лис на всякий случай согласно кивнул.
— Но грамоты у тебя все равно нет, — на этот раз ни к кому не обращаясь, вслух 
уточнил судья.
— Удостоверение подойдет? — неожиданно вспомнил Антон и вытащил из внутреннего 
кармана заводской пропуск. Вместе с ним пальцы захватили и значок с надписью 
«Мастер спорта СССР». Все это оказалось на столе председательствующего.
С интересом покрутив в руках значок, судья отложил его в сторону и, близоруко 
прищурив глаза, принялся изучать пластиковый прямоугольник в алюминиевой 
рамочке. Мохнатые брови поползли вверх.
— И что здесь написано? — с ноткой брезгливости вопросил он.
— Тренер по боло, наставник, то бишь, — не моргнув глазом, ответил Лис и 
внушительно добавил: — Спортивный Департамент Страны Советов.
Именно так прозвучал на местно языке Госкомспорт СССР.
— И где она находится? — оживился судья, подавшись вперед и вперив немигающий 
взор в пленника. — Первый раз о такой слышу.
— Это где-то за Дикими Горами, ваша законность — торопливо вставил Ал-Шот.
Судья поскучнел. С минуту он беззвучно шамкал губами и смотрел на потолок, 
словно что-то вспоминал. Стражники почтительно пыхтели в ожидании, а сам 
виновник торжества с ленивым интересом наблюдал за жирной мухой, нагло ползающей 
по столу председательствующего.
— Ремесло, конечно, хорошее, нужное… — начал судья и, сделав паузу, с сожалением 
потряс париком: — Но в своде законов четко сказано, что подданный иного 
государства обязан получить подорожную грамоту в магистратуре пограничного 
улуса. Без оной он считается либо беглым рабом, либо… — грозно сведя брови к 
переносице, председательствующий ледяным тоном закончил: — Либо иностранным 
лазутчиком.
Наступила гнетущая тишина. Судья выразительно переводил взгляд со стражников на 
пленника, умудряясь при этом следить и за наглым насекомым, перебравшимся на 
мантию. Улучив момент, он ловко хлопнул рукой по собственному брюху и довольно 
хохотнул.
— Есть грамота, ваша законность, — обреченно вздохнув, Ал-Шот выудил из кармана 
упаковку с презервативами и приблизился к столу. — Взгляните… — цветная 
полуобнаженная красотка предстала неподкупному взору.
— Кхе-кхе… — довольно закряхтел судья, расплываясь улыбкой блаженного идиота. — 
Что ж вы раньше-то молчали? Надо было сразу показать. — Торопливо подхватив со 
стола лорнет, он по-свойски подмигнул пленнику: — Вот и подпись имеется… только 
чья — не разберу?
— Проверено электроникой, — машинально ответил Антон.
— Так и запишем, — обмакнув перо в чернильницу, судья старательно заскрипел по 
бумаге, кося одним глазом на красотку: — Проверка личности произведена старшим 
писарем пограничной магистратуры… — задумавшись на мгновенье, он чмокнул губами 
и радостно закончил: — Писарем второго ранга Электр О amp;apos;Ником.
Тяжелое пресс-папье прокатилось по бланку. Звучный шлепок печати и спустя минуту 
гербовая бумага была торжественно вручена теперь уже бывшему пленнику.
— Трудись во благо Империи, княжества и тебе воздаться по заслугам! — с пафосом 
изрек судья и с неподобающей служителю местной фемиды поспешностью, подпрыгивая 
от нетерпенья, скрылся за неприметной дверью. Спустя некоторое время оттуда 
послышались сладострастные охи.
Понимающе (и с явным сожалением!) хмыкнув, Ал-Шот хлопнул по плечу Лиса:
— Ну что, наставник?! С этой бумагой можешь проситься в любую гильдию, только на 
княжью службу тебя не возьмут.
— И вот еще… — дружеский удар по спине едва не свалил Лиса с ног. — Возьми на 
первое время, — в широкой ладони Шой Таа сиротливо блеснули два золотых.
— Ну, вы даете, братцы! — Антон ошеломленно покрутил головой. — Вы же меня 
первый раз в жизни видите! Я вам никто и звать меня никак…
Стражники переглянулись. Видно было невооруженным глазом, что им польстил 
искренний порыв их нового приятеля. Оказывается, иногда приятно совершать 
бескорыстные поступки, пусть даже они оплачиваются из собственного кармана. 
Впрочем, вспомнив про карман, Шой Та тут же деловито напомнил:
— Слышь, тренер, ты про нас не забудь, если в имперскую Лигу попадешь…
— Хоть одним глазком взглянуть, — подержал его Ал-Шот.
— Говорят, там самый дешевый билет сотню золотых стоит…
— И пускают только благородных.
— Но командам дают особые.
— Бесплатно.
— Это задаром, если ты не понял.
— Так что не забудь.
— А мы тебе еще пригодимся.
— Морду там кому набить.
— Или лоха развести.
— Курей вдруг захочешь.
— Или поросенка.
— Молочного.
— Да хоть жареного.
— Кстати, о поросятах…
Вновь обменявшись быстрыми взглядами, стражники исчезли, оставив Лиса наедине с 
его мыслями. Но, будем честны, единственная идея, посетившая голову, была 
прозаична и проста. Поэтому, вздрогнув от громкого протяжного стона, 
раздавшегося из-за неприметной дверки, Лис широким шагом покинул здание суда в 
поисках ближайшего трактира. Или харчевни — в классификации местного общепита он 
еще разобраться не успел.
Добродушного вида старичок, к которому он обратился с вопросом, долго размахивал 
руками и неразборчиво сыпал словами. Из несвязного потока Лис с трудом вычленил 
суть — до трактира шагов двести по прямой. И уже через четверть часа он сидел за 
дубовым столом в полумраке обеденной залы и с наслаждением потягивал забористое 
пиво из вместительной кружки.
Жизнь налаживалась.
— Господин желает что-нибудь еще? — ловко расставив тарелки, смазливая служанка 
кокетливо стрельнула глазками.
— Благодарю, милая, — подмигнул в ответ Лис, окидывая взглядом стол. — Мне 
хватит и этого.
Горка дымящегося риса со специями, запеченные бараньи ребрышки, свежая лепешка, 
пряный соус и крупно порезанные овощи, щедро усыпанные зеленью.
В заводской столовке такого не подают.
— Есть творожный пудинг с горячим шоколадом, — продолжала настаивать девушка.
Лис подумал мгновенье и… согласился. После пива его всегда тянуло на сладкое.
Горячий шоколад оказался расплавленным на огне шоколадом, а не какао, как было 
принято в его мире. Нежное творожное пирожное было под стать пышным формам 
расторопной служанки, несколько раз прикасавшейся к посетителю то горячим 
бедром, то тугой грудью. Случайно, надо полагать.
Отсчитав сдачу с золотого — четырнадцать серебряных монет и пяток медных — 
официантка, многообещающе улыбнувшись, удалилась, призывно покачивая бедрами.
Соотношение золота к серебру в земной коре примерно один к пятнадцати, 
вспомнился Лису школьный учебник. В этом мире, на первый взгляд, пропорция была 
та же самая. Сколько медяков в одном серебряном он подсчитать не успел — 
внимание отвлек громкий хохот из-за соседнего стола.
Троица молодых людей аристократичного вида развлекалась нехитрой забавой, 
стараясь попасть обглоданными косточками в маленький комочек с яростно горящими 
черными глазами. Щенок. Чем-то похож на кавказца, такой же мохнатый увалень. 
Прижавшись к пальме, он не пытался увернуться от летящих мослов, хватая их на 
лету крепкими клыками. Но не все — некоторые достигали цели, и тогда щенок 
вздрагивал и глухо рычал, прижимая уши к голове. Сверху бесновалась обезьянка, 
громким верещанием сопровождая особо удачный бросок. Троица от этого веселилась 
еще больше.
— Может, хватит? — спокойным тоном предложил Лис, поднявшись с лавки и неслышно 
подойдя со спины к гогочущей компании.
— А тебе что за забота? — недружелюбно огрызнулся один из них: рыхлый, с ранними 
залысинами и двойным подбородком. — Мой варранг — что хочу, то и творю. Заведи 
себе такого же и развлекайся. Или этого купи… — смерив заступника оценивающим 
взглядом, он презрительно сплюнул на пол: — Да только денег у тебя не хватит, 
смерд.
Дружки радостно заржали, словно услышали веселую шутку.
— Сколько? — бесстрастно спросил Лис, перебирая в правом кармане невеликую 
наличность.
Рыхлый поперхнулся и вновь смерил его взглядом. Прищурив левый глаз, он лениво 
процедил:
— Двести золотых… — и злорадно усмехнулся, предвкушая потеху.
Лис не дрогнул ни единым мускулом, лишь пальцы судорожно сжали в горсть глухо 
звякнувшие монеты. Таких денег у него не было. Левая рука машинально нырнула в 
карман. Нож. Он даже удивиться не успел — мельком вспомнилось, что стражники 
изъяли его при обыске — как ладонь раскрылась, демонстрируя перочинную игрушку 
швейцарских умельцев.
— Махнем не глядя?
Глаза рыхлого алчно сверкнули. Покрутив в руках нож, он зацепил ногтем штопор, 
ковырнул ножницы и с показным равнодушием мотнул головой:
— Безделушка.
— Не хочешь, как хочешь… — с не меньшим безразличием в голосе констатировал Лис. 
— Значит, не договорились, — он потянулся к ножу.
— Погоди-погоди! — всполошился рыхлый, ухватив его за рукав, и оправдывающимся 
тоном продолжил: — Обученный варранг стоит дорого… очень дорого! Даже мой 
бездельник… — он кинул ненавидящий взгляд на щенка, — стоит больше, чем я тебе 
предложил… — подхватив со стола стаканчик с костями, рыхлый радостно встряхнул 
его и азартно предложил: — Сыграем? Мой щенок против твоей безделушки.
— Давай! — неожиданно для самого себя согласился Лис. — Бросай первым.
Рыхлый долго тряс стаканчиком, несколько раз подносил его к уху и беззвучно 
шевелил губами, словно читал молитву или заговор. Наконец, он перевернул 
стаканчик и катнул пару игральных костей по столу.
Одиннадцать!
Дружки оживленно загомонили, а рыхлый довольно хлопнул в ладоши.
— Твой черед, — тонкие губы растянулись в снисходительной усмешке.
Лис молча взял кости в руки. Теплые. Нежданно вспомнился Михалыч с его молитвами 
перед игрой. Взывал он ко многим богам, но предпочтение отдавал греческому 
пантеону.
Перекатывая в кулаке граненые кубики, Лис лихорадочно рыл в памяти имя 
покровителя азартных игр. Щенок замер у пальмы, внимательно наблюдая за ним 
черным блестящим глазом. Другой был прикрыт волнистой светло-серой прядью 
свисающей со лба. Ни миг даже показалось: маленький варранг понимает, что на 
кону его судьба.
Подмигнув ему, Лис мысленно воззвал к Диане-охотнице — больше на ум никто не 
пришел. «Я слышу, смертный, — прошелестел в голове мелодичный голос. — И не надо 
так орать, я не глухая».
Ошеломленно вздрогнув, Лис непроизвольно разжал руку. Кости звонко стукнулись об 
стол, подпрыгнули, кувыркнулись и замерли, блестя под пламенем свечи потертыми 
гранями.
Двенадцать!
«За тобой должок, чужеземец!» — ехидный голосок удовлетворенно хихикнул и исчез, 
оставив после себя звенящую пустоту.
— Жульнич… — прервавшись на полуслове, рыхлый изумленно приоткрыл рот.
Темная древесина столешницы на мгновенье окуталась призрачной дымкой. 
Миниатюрно-игрушечная молния ослепила игроков, ударив в игральные кости.
За столом воцарилась тишина.
— Боги одобрили сделку, — хрипло прошептал неудачливый игрок и, втянув голову в 
плечи, семенящим шагом заковылял к выходу. Его дружки, одарив Лиса на прощанье 
испуганными взглядами, торопливо устремились следом. Лишь золотой закружился в 
одиноком танце вокруг полупустых тарелок и ополовиненных кружек.
— Свезло тебе, парень! — откуда-то из-за спины вынырнул трактирщик, ловко 
подхватывая монету. — Не в каждый спор вмешиваются боги… — помолчав мгновенье, 
он веско добавил: — Далеко не в каждый.
Лис меланхолично пожал плечами — эка невидаль, боги! От происходящего и так 
голова кругом шла, так что богом больше, магом меньше… Какая разница, по 
большому счету.
Подняв с пола забытый поводок, он ласково кивнул щенку:
— Идем, дружище.
Варранг склонил голову набок, глянул серьезно и солидно рыкнул — идем, мол, 
хозяин. Вот только куда?
— Комнату снимать будешь? — деловито осведомился трактирщик, скрестив пухлые 
руки на животе. По-другому у него не получалось — грудь спряталась за складками 
жира, и казалось, что объемистое брюхо начинается сразу же от шеи. Последняя, 
впрочем, тоже едва угадывалась из-за отвисающих щек.
— Сколько? — лаконично спросил Лис.
— Недорого, — поспешил заверить его толстяк. — Один серебряк за ночлег, или два, 
если будешь харчеваться.
От добра добра не ищут. Кухня приличная, сам трактир в центре, да и служанка 
подмигивает… Чего еще надо? Согласно кивнув, Лис в сопровождении трактирного 
мальчишки поднялся на второй этаж, где находились номера.
Чистенькая комната с просторной кроватью, двустворчатым шкафом со скрипучими 
дверцами и кувшином для умывания. А может это ночной горшок? Словоохотливый 
мальчуган поспешил заверить, что все удобства в отеле имеются. Недалеко — во 
дворе. Не то, что у некоторых, презрительно фыркнул он. Уточнять, впрочем, он не 
стал. Лис и не настаивал. Раздевалка — через дорогу баня… это встречалось и в 
его родном мире.
Наградив коридорного медной монетой, он с наслаждением растянулся на пуховой 
перине. Не тюремные нары! И…моментально заснул. Проснулся оттого, что кто-то 
трет его щеку наждачной бумагой. Мокрой бумагой. Приоткрыв один глаз, наткнулся 
на ждущий радостный взгляд.
— Проголодался? — сладко потянувшись, спросил Лис.
Щенок басисто тявкнул. Хорошо получилось, раскатисто. Приподняв одно ухо, 
вильнул обрубком хвоста и снова лизнул хозяина языком. Посчитав ритуал утреннего 
приветствия исполненным, он улегся у двери и, положив голову на лапы, стал 
следить за человеком. Охранял. Рассказывать хозяину, что ночью к нему пыталась 
проникнуть незваная гостья, щенок не стал. К чему? Свой долг он выполнил — 
прогнал ее. Просто прогнал. Грызть не стал — официантка еще пригодится. Так ему 
показалось, во всяком случае.
— Ну что, дружище? — быстро умывшись, Лис прыгал на одной ноге, стараясь попасть 
ногой в предательски ускользавшую штанину. — Идем на завтрак? Потом на поиски 
работы… — чертыхнувшись, он уселся на кровать и задумчиво посмотрел на щенка: — 
И имя тебе подобрать надо.
Не дождавшись ответа, Лис потрепал щенка по холке, мысленно отметив, что тот 
вырос за ночь (а может, и показалось) и спустился в харчевню…

* * *

— Значит, наставник по боло? — уже не в первый раз спросил секретарь гильдии и 
вновь поднес к глазам значок мастера спорта.
— Угу…
Лис многословием никогда не отличался. Вот и сейчас, сидя в небольшом кабинете, 
заставленном призовыми кубками, он отвечал односложными репликами, исподволь 
разглядывая функционера от боло. Невысокий, коренастый, с коротким ежиком седых 
волос и жесткими чертами лица… Свой брат, бывший спортсмен.
— Есть одна команда, — секретарь внимательно посмотрел на гостя. — Только вчера 
хозяин выгнал наставника… третьего за сезон. Возьмешься?
— А в чем подвох? — криво усмехнулся Лис.
Просто так, с бухты-барахты взять с улицы незнакомца и дать ему команду… Это 
«ж-ж-ж» неспроста.
— Долги, — нехотя выдавил секретарь. — Если не выберетесь со дна, то вся команда 
поедет осваивать новый рудник… — выдержав паузу, он жестко добавил: — Вместе с 
наставником!
Весело! Лису вспомнился директор завода, обещавший перевести всех в подсобники. 
Методы разнообразием не отличались.
— А если выберемся?
— Десять золотых в месяц и особо — за победу, — будничным тоном поведал 
секретарь. — Ну что, согласен?
Лис молча кивнул. А куда деваться? Больше он ничего не умел.
— Ну, вот и славно! — оживился секретарь, доставая из-под стола оплетенную лозой 
бутыль. Споро разлив вишневую наливку по вместительным бокалам, выточенным из 
темно-зеленого камня, он предложил: — За удачу! — и, не дожидаясь гостя, одним 
глотком осушил свою посудину.
Лис, промычав в ответ что-то невразумительное, из вежливости сделал небольшой 
глоток.
— А варранга зачем с собой взял? — пыхнув трубкой, хозяин кабинета вальяжно 
откинулся на спинку кресла и по-свойски подмигнул: — Учить будешь? — и, 
наткнувшись на вопросительный взгляд, снисходительно махнул рукой: — Пустое. Еще 
никому не удавалось. Знаешь, сколько стоит хороший дрессировщик? Всю нашу 
гильдию можно скупить с потрохами.
Нацедив себе из бутыли, он с непонятной горячностью продолжил:
— Многих я повидал на своем веку. И игроков хороших и тренеров. И в имперской 
Лиге двое моих учеников играли… Да-да… — секретарь гордо расправил плечи. — Я и 
сам в трех матчах участвовал — на замену выходил…
Опрокинув бокал, он прищурился:
— Не веришь? По глазам вижу — сомневаешься. А зря. Если бы не сломали… — показав 
изуродованную руку, секретарь тяжело вздохнул: — Если б не этот чертов варранг, 
не в этой бы дыре я сейчас прозябал.
Щенок, весь разговор пролежавший у ног, глухо зарычал, приподнимаясь. Лис 
успокаивающе потрепал его по холке и осторожно спросил:
— А как там — в имперской Лиге?
— Попадешь в тройку — получишь пропуск на игру, — загадочно усмехнулся 
секретарь. — Это не наше боло. Забава для черни… — огорченно щелкнув языком, он 
вслух забормотал: — И дернул меня нечистый в игроки податься. За славой 
погнался. Нет бы в школу магов поступить, глядишь и выбился бы в помощники. Были 
же задатки… А там и до имперского тренера рукой подать.
Лис удивленно приподнял бровь:
— А что, только маги могут тренировать в Лиге?
— А как ты Паутину игры плести будешь? — изумился в ответ секретарь и вновь 
повторил: — Это не наше боло… — глубоко затянувшись, он пустил дым колечком и 
задумчиво произнес: — Есть, правда, одна легенда. Старики рассказывают, что лет 
двести назад был тренер без магических способностей. И даже выигрывал что-то. 
Но… — секунду помолчав, строго закончил: — Ты выбрось эти мысли из головы. Мы 
для Лиги — мясо. Имперских игроков с детства тренируют. По несколько наставников 
у каждого. Не одну тысячу золотых тратят на обучение.
Умолкнув, хозяин кабинета несколько минут покачивался в кресле, попеременно 
потягивая трубку и вино. Молчал и Лис, переваривая информацию. Наконец, 
оторвавшись от раздумий, секретарь гильдии испытующе взглянул на гостя:
— Не передумал? — дождавшись утвердительного кивка, извлек из ящика стола 
договор: — Тогда подписывай…
Покинув кабинет с тремя золотыми аванса и жетоном наставника в кармане, Лис 
неторопливо направился к месту новой службы. Привычной и обыденной службы 
тренером. Так ему казалось, во всяком случае.

Глава шестая 

— Может, хватит уже быковать? — сварливо забрюзжал Зануда. — Не пора ли за ум 
взяться?
— Он первый начал, — недовольно буркнул Вовка, вспомнив детсадовскую отмазку.
— Какая разница — первый… последний? Ты в чужом мире, здесь ты Никто и звать 
тебя Никак. За такие фокусы можно и головы лишиться. Стражу зачем избил?
— А че они? — привел железобетонный довод Вовка.
— Отомстят! — пригрозил Зануда.
— Зае… мучаются пыль глотать! — в мрачном ответ прозвучала нешуточная угроза. — 
Мочил этих козлов и буду мочить!.. В параше.
Мысленная беседа была прервана испуганным писком, раздавшимся из груды соломы в 
углу небольшой — шагов пять на пять — тюремной камеры. Гранитные своды темницы, 
истекающие крупными каплями подземной сырости, были едва различимы в мерцании 
оплывшей свечи. Вовка приподнялся с лежанки и встретился с удивленным взглядом 
ярко-синих глаз, принадлежащих худенькому мальчугану лет пятнадцати-шестнадцати. 
Густые черные волосы были неровно обрезаны вровень с хрупкими плечами, а пухлые 
губы дрогнули в несмелой улыбке, обнажая белоснежные зубы.
— Ты кто? — дружелюбно спросил Вовка.
— Ян, — почему-то шепотом ответил мальчуган.
— За что тебя замели?
Глаза мальчишки наполнились слезами, а нос предательски хлюпнул. Дрожащим 
голосом он начал свой рассказ:
— Я из Алавийского княжества… — встретив вопросительный взгляд, он пояснил. — 
Это за северными перевалами Диких гор. Герцог Юсуф поднял восстание и захватил 
власть в стране. Всех преданных престолу он казнил, а за теми, кто сумел 
скрыться за границей, охотится тайная полиция.
Горестно вздохнув, мальчишка продолжил, глухо роняя фразы:
— Мою семью вырезали под корень. Я бежал в Славийское княжество, надеясь 
спрятаться у своего дяди, но по дороге на нас напали разбойники и убили всех 
слуг. Мне вновь удалось сбежать, но я остался без единого пенса. Когда добрался 
до столицы, местная стража арестовала за бродяжничество и теперь я буду продан в 
рабство. Денег, чтобы заплатить штраф в пять золотых, у меня нет.
Вовка подошел к мальчишке, обнял его за плечи и крепко прижал к груди. Ласково 
потрепав спутанную шевелюру, он успокаивающе произнес, внутренне содрогаясь от 
нахлынувшей ярости:
— Не боись, пацан, деньги не проблема. За вшивых пять монет продавать в 
рабство?! Да здесь мозги надо кой-кому вправить, в край охренели!
— А как тебя звать, добрый человек? — доверчиво стрельнул глазищами мальчуган.
— Вовка, — с небольшой заминкой ответил браток.
— Вокка? — удивленно переспросил Ян и вновь зашмыгал носом, вытирая слезы 
грязным рукавом.
Сквозь приглушенные рыдания с трудом пробился голос Зануды, прозвучавший с 
угрюмым предостережением:
— Смотри, чтобы тебе самому мозги не вправили. Слышишь, топот в коридоре?
— Шура, не стучите лысиной по паркету! — с веселой злостью зарычал Вовка и 
ласково отодвинул мальчишку: — Спрячься под лежанку и не высовывайся! Ща здесь 
будет небольшое бодалово.
Скинув с себя кожаную курку, он резко обернулся на скрежещущий звук открываемой 
двери. В освещенном проеме появились силуэты тюремных надзирателей. Первым в 
камеру вошел, поигрывая короткой дубинкой, мордатый детина с наглым взглядом 
мутных от похмелья глаз. Следом ввалилось еще трое.
— Порезвимся? — с ухмылкой предложил детина.
— Давай! — охотно согласился Вовка и, поднырнув под удар дубинки, впечатал лоб в 
подбородок надзирателя.
Мрачное узилище взорвалось криками боли, проклятиями и звучными шлепками ударов. 
Через некоторое время численный перевес противника привел к закономерному 
исходу: руки у Вовки были крепко связаны за спиной, а сам он, с туго затянутой 
на шее веревкой угрюмо взирал на приближавшегося детину. Второй конец веревки, 
перекинутой через дубовую балку, держали двое надзирателей.
— Порезвимся? — злобно сощурив опухшие глаза, гнусно хмыкнул мордатый детина и 
сделал шаг вперед.
— Давай! — просипел полузадушенный Вовка, с силой оттолкнувшись от каменного 
пола.
Сдвоенный удар ногами в челюсть отбросил хрустнувшее шейными позвонками тело к 
двери тюремной камеры. Резкий рывок веревки окончательно передавил хрипнувшее 
напоследок горло, и свет в Вовкиных глазах плавно потух. Чубайсы гребаные, 
мелькнула напоследок угасающая мысль.

* * *

— Что же вы, сударь, сразу не показали свой знак? — по отечески пожурил Вовку 
сухощавый тип в монашеской рясе. — Люди Тайного Канцлера не в нашей юрисдикции. 
К вам у нас претензий нет. Можете быть свободны.
Мокрый от вылитой на него воды браток хмуро встретил пылающий холодной злобой 
взгляд и молча кивнул головой. В допросной, куда его препроводили едва он 
очнулся после драки, было не жарко, и Вовка зябко поежился. Выдержав небольшую 
паузу, он коротко потребовал:
— Золото!
— Ах, да, совсем забыл! — с издевкой воскликнул монах и выложил на стол изрядно 
похудевший мешочек.
Вовка двумя пальца приподнял за края кошель. На потемневшую от времени и сырости 
деревянную поверхность сиротливо выкатились монеты. Вовка сгреб их в кулак и 
подбросил в воздух; ловко перехватив, он с силой припечатал монеты к столу.
— Мальчишку я забираю с собой. Это — штраф!
— Как вам будет угодно, — безразлично пожал плечами монах и вытащил из рукава 
пергаментный свиток. Удивленно вскинутые брови получили злорадное пояснение: — 
Вызов на дуэль от графа Фензеля.
Вовка без особого любопытства развернул коричневый свиток и пару минут 
разглядывал замысловатый текст, не поддающийся чтению еще и из-за затейливости 
букв, украшенных завитушками. Мысленно сплюнув, он усилием воли подавил 
шевельнувшийся червячок беспокойства и поднялся со стула.
— Будь здоров, не кашляй!
И уже в спину получил небрежно брошенную фразу, прозвучавшую с легкой угрозой:
— Я думаю, что мы еще встретимся.
— Да хоть каждый день, братуха! — беспечно ухмыльнулся Вовка и, сделав на 
прощанье «козу», от души хлопнул дверью.
Пройдя по темному тюремному коридору, он по-хозяйски отодвинул ржавую щеколду на 
двери знакомой камеры и весело крикнул:
— Зека Ян, с вещами на выход!
Мальчишка недоверчиво вытаращился на него и, увидев ободряющий кивок, стремглав 
бросился из камеры. Выйдя из дверей каземата, они оглядели друг друга в лучах 
заходящего солнца и весело расхохотались: Вовкина одежда выглядела чуть лучше 
лохмотьев мальчишки.
— Куда двинем?
— К дяде! — безапелляционно заявил мальчишка. — Он живет в нескольких кварталах 
отсюда.
— Что же ты не передал ему маляву… весточку? — изумленно вскинул брови Вовка.
— У герцога везде свои люди, — нехотя пояснил Ян. — И себя бы не спас, и дядя 
оказался бы под угрозой.
Темнело быстро. Солнце скрылось за вершинами гор, багровым отблеском облаков 
освещая сумрачную улицу. В вечерний город вступала прохладная ночь позднего 
лета. Булыжная мостовая предательски разносила звуки шагов припозднившихся 
прохожих. Полчаса торопливого пути привели недавних узников к воротам 
двухэтажного особняка, скрытого за раскидистыми деревьями, растущими вдоль узкой 
улочки.
Дядя оказался невысоким толстячком с роскошными бакенбардами и хитрым 
настороженным взглядом беспокойно бегающих глаз. При виде мальчишки он испугано 
ойкнул и ошеломленно произнес:
— Ваше…
Ян предостерегающе приложил палец к губам и, кинув виноватый взгляд на Вовку, 
быстро сказал:
— Все расспросы отложим на потом. Сейчас нам необходимо помыться и сменить 
одежду.
В его голосе неожиданно прозвучала властность. Дядя коротко кивнул головой и 
отдал необходимые распоряжения возникшим из ниоткуда слугам. Спустя несколько 
минут Вовка лежал в небольшом бассейне, наполненным горячей водой. Две смуглые 
служанки, одетые лишь в набедренные повязки, кокетливо стреляя глазками, в две 
пары рук отмывали Вовку от грязи. Стройные полуобнаженные девичьи тела мелькали 
перед взором разомлевшего братка, погружая его в состояние блаженной неги.
— Тебе какая больше нравится? — мысленно обратился он к Зануде. — Или обеих 
трахнем?
Зануда презрительно фыркнул. Вовка с трудом поднял непослушные веки: в дверях 
появился Ян. В широко распахнутых глазах — смущение, непонятный гнев и ледяное 
презрение. Уперев руки в бока, мальчишка высокомерно тряхнул подстриженной 
челкой и холодно произнес:
— Хватит купаться! Дядя ждет к ужину.
Не дожидаясь ответа, он круто развернулся и вышел из ванной комнаты, с треском 
захлопнув дверь. Вовка с ленивым интересом отметил изменившийся вид мальчишки. 
Был бы девкой — отдался бы сразу, подумалось вдруг. Даже сопротивляться не стал.
— Я всегда говорил, что ты — идиот! — как всегда непрошено влез Зануда.
— Да, пошел ты! — привычно буркнул Вовка, и с кряхтением выбрался из бассейна.
Накинув на себя расшитый халат, он с сожалением проводил взглядом служанок и 
направился в поисках ужина. Беззлобно отвесив легкий пинок лохматой болонке, с 
яростным лаем выскочившей из-за поворота, он ввалился в ярко освещенную 
столовую, где его ожидал мальчишка со своим дядей.
— Барон Глен, — церемонно представился дядя.
— Бригадир Троцкий, — после секундного замешательства ответил Вовка.
Барон удовлетворительно хмыкнул и, понизив голос, сказал:
— Все понимаю — тайная служба. Но, можете не беспокоиться: эти стены умеют 
хранить чужие секреты.
Мальчишка сидел с непроницаемым лицом, не вмешиваясь в беседу, и угрюмо ковырял 
вилкой нежно-розовую рыбу. Вовка благосклонно кивнул расторопному слуге, 
подавшему ему бокал с вином, минуту помолчал, подбирая слова, и произнес 
единственно известный ему приличный тост:
— Ну, будем!
— Я слышал, что завтра вам предстоит дуэль? — спросил барон.
— Угу, — вежливо подтвердил Вовка.
— И кто ваш противник?
— Граф… Хрензель какой-то.
Мальчишка побледнел, а барон испугано ойкнул. Это ойканье Вовку начало реально 
напрягать — не мужик, а какая-то институтка. И взгляд, как у шныря базарного, 
того и гляди сопрет чего-нибудь. Вовка выжидательно прищурился, замерев с 
графином в руке.
— Это лучший турнирный боец, — поспешно внес пояснение барон. — Против него у 
вас нет ни единого шанса. Кроме того, он начальник тайной полиции Алавийского 
княжества.
— Ну и в рот ему ноги! — беззвучно процедил Вовка.
После ужина Ян потащил его в оружейную. Пока подбирали доспех, Вовка прослушал 
короткую лекцию о конном поединке на копьях. Невзирая на яростное сопротивление 
мальчишки, в качестве второго оружия был выбран двуручный меч: фехтовать Вовка 
не умел, а эта сабелька, по крайней мере, имела внушительный вид. Утром, плотно 
позавтракав, они двинулись к ристалищу.
Яркое солнце прогрело воздух, и Вовка моментально вспотел в толстом, ватном 
поддоспешнике. Зеленая поляна быстро заполнилась зрителями, встречающими бойцов 
радостными подбадривающими криками. Перед ними оставалось еще три пары, и Ян 
торопливо давал последние наставления. Бросив взгляд на поляну, он тяжело 
вздохнул:
— Пора!
Двое слуг сноровисто водрузили на братка гору железа. С трудом взгромоздившись 
на седло коня, Вовка ободряюще подмигнул приунывшему Яну. Мальчишка неожиданно 
всхлипнул и умоляюще попросил:
— Вокка, пожалуйста… не вздумай погибнуть!
— Не дрейф, пацан, прорвемся!
Веселый тон совершенно не вязался с противным холодком, змейкой скользнувшим 
вдоль позвоночника. Хлопнув латной перчаткой по крупу испуганно вздрогнувшего 
вороного коня, Вовка подъехал к разноцветной ленте, преграждающей выезд на 
поляну. Неожиданно засвербило в носу: войлочная шапочка, надетая под шлем, 
выявила старую аллергию на шерсть.
— Как вас объявлять? — встретил Вовку вопросом герольд.
— Вован, — буркнул браток и, расправив плечи, гордо добавил: — Солнцевская 
братва.
Слева находилась трибуна для знати. В уютных креслах за зрелищем наблюдали 
вельможи, богатые торговцы, их жены и любовницы. Графа Фензеля они встретили 
громкими аплодисментами. Справа толпился ремесленный люд, пронзительным свистом 
поддержавший Вовку. Раздался звук горна, и герольд торжественно возвестил:
— Граф Фензель из Алавии бросает вызов Во Вану, монаху воинствующего ордена 
Солнца. Личные мотивы предполагают поединок до гибели одного из рыцарей.
При последних словах трибуны радостно взвыли.
— Ап-чхи! — ухнул в ответ Вовка.
Это в кино рыцарские поединки начинаются с дружеских объятий в центре ристалища. 
Лишь после этого соперники разъезжаются в разные стороны и по звуку горна 
устремляются навстречу друг другу. В этом мире все происходило иначе. Едва 
прозвучала последняя фраза, как граф пришпорил своего коня и, сходу перешел в 
галоп. С оскаленной конской морды срывались хлопья пены, а разноцветные перья на 
кончике шлема весело развевались под напором встречного ветра. Красивое зрелище, 
если смотреть на него со стороны.
— Твою ма-а-ап-чхи! — выдал очередную порцию бацилл Вовка.
Его конь вздрогнул крупной дрожью и неспешной рысью двинул вперед. Кончик копья 
рисовал замысловатые восьмерки, а свежеиспеченный рыцарь начал потихоньку 
сползать с седла, с креном на левую сторону. На трибунах раздался издевательский 
свист.
Когда расстояние между бойцами сократилось до нескольких ярдов, Вовка 
оглушительно чихнул в третий раз. Бронированная голова стремительно описала 
выверенную дугу и с гулким звоном врезалась между ушей несчастного животного. 
Бедный конь припал на передние ноги, а Вовка, благополучно разминувшись с 
наконечником копья соперника, по инерции полетел вперед. Его собственное 
турнирное орудие, вычертив прощальную синусоиду, тяжелым хвостовиком ухнуло по 
забралу графа, выбив того из седла.
— Бой будет продолжен на мечах! — растерянный герольд известил об этом зрителей 
спустя несколько минут оглушительной тишины.
Вовка с трудом доковылял до собственного шатра и был встречен радостным визгом. 
Мальчишка повис на его шее и, не скрывая слез, иступлено повторял:
— Живой… слава Дремлющему, живой!
— Погоди ты радоваться раньше времени, — отстранился Вовка. — Нам еще на мечах 
биться.
— На мечах? Так ты его не убил?
— А ты что, не видел поединка?
— Нет, — виновато потупился мальчишка. — Я из шатра не выходил.
— Ну, ты даешь! — возмутился Вовка. — Ты пацан или где?
— Он-то может и где, а вот ты точно кретин! — неожиданно вылез Зануда.
Вовка не стал ввязываться в бессмысленные препирательства, с наслаждением 
выбираясь из потных доспехов. Оставшись в одних спортивных штанах, он вылил на 
себя ведро колодезной воды и растерся услужливо поднесенным полотенцем. Ян в это 
время торопливо доставал пластинчатую кольчугу из окованного железом сундука. 
Вовка отрицательно покачал головой:
— Так пойду.
— Ты с ума сошел! — встрепенулся мальчишка. — Первый же удар будет смертельным. 
И меч. Двуручник хорош против панцирной пехоты, а не в поединке. Говорил же 
тебе, возьми другой.
Вовка молча пожал плечами. Какая разница, если ни тем, ни другим он не владеет. 
Взяв в руки тяжелый меч, он слегка покрутил им в воздухе, приноравливаясь к 
балансу.
— Долго сражаться им не сможешь, — предупредил его Ян. — Выдохнешься.
— Тебя бы на кубинскую тренировку, — пробурчал в ответ Вовка. — Сто ударов 
пудовой кувалдой по камазовскому колесу. И все это на время… Этот ножик пушинкой 
покажется.
Спор прервался пронзительным звуком горна.
— Пора!
Ян беззвучно шмыгнул носом, до крови прикусив губу. Вовка вышел из шатра, 
вскинул на плечо меч и под восхищенными взглядами зевак неспешно двинулся к 
арене. Обнаженный торс ласкали солнечные лучи, свежий ветерок игриво теребил 
шевелюру, а шелковистая трава покорно стелилась легкой щекоткой под босыми 
ступнями. Соперник ждал, лениво оглядываясь по сторонам. Встав напротив него, 
Вовка коротко отсалютовал мечом.
— А ты смелый… холоп! — с усмешкой протянул граф. Откинув в сторону щит, он 
сбросил с себя кольчугу и поддоспешник, оставшись в белоснежной шелковой 
рубашке. — Ну что же. Так будет даже интересней.
Трибуны одобрительно загудели. Едва соперник, держа в откинутой руке средней 
длины меч, привлекающий внимание необычным черным цветом, сделал несколько шагов 
по кругу, как Вовка понял, что здесь ему ничего не светит. Живот скрутило липким 
страхом: перед ним был матерый волк.
Хороший рукопашник всегда обращает внимание на то, как двигается противник. 
Правильно говорил герой одного из мультфильмов: главное — это ноги. Разорвать 
или сократить дистанцию можно только за счет легких и быстрых ног. Опытный боец 
чувствует расстояние удара. Вовка умел двигаться хорошо, даже очень хорошо. Он 
достиг этого сотнями тренировок, когда от скакалки начинает рябить в глазах, а 
прыжки на край ринга с двадцатикилограммовым блином на плечах начинают сниться 
по ночам.
Его соперник двигался не хуже. Он уверенно кружил вокруг, пытаясь зайти за 
правое плечо, и развернуть противника против солнца. Его опыт был закален в 
сражениях и поединках, а пластика отточена на многочисленных балах. Соперник 
умел двигаться не хуже Вовки. Но, в отличие от него, он еще и превосходно владел 
мечом. Вовке это умение было недоступно.
То, что произойдет дальше, он просчитал за доли секунды, не прибегая к помощи 
Зануды. Один его единственный удар станет последним. И смертельным. Как бы он 
этого не хотел, но граф вынудит его нанести этот удар ложными атаками. Выдернет 
на себя, уйдет от удара и ответным выпадом поставит точку в этом поединке. Один 
взмах меча и пребывание в этом мире будет закончено. У Вовки оставался лишь 
призрачный шанс, но иного выхода он не видел.
Подняв двумя руками меч на манер деревенского колуна, он быстро скользнул 
вперед. Чтобы ни писали в исторических романах о древних воинских искусствах, 
современным методикам тренировок они противостоять не могут. Граф был очень 
хорош, даже слишком хорош, но в скорости с Вовкой тягаться он не мог. Опытный 
боец принял единственно верное решение: не успевая отойти назад, граф ушел в 
сторону. В левую от соперника сторону. Это было закреплено на уровне инстинктов, 
на этом и строился Вовкин расчет.
Дальнейшее происходило как в замедленной съемке. Вес тела переместился на левую 
ногу одновременно с завершением удара. Брызнули искры от скрестившихся мечей, а 
на лице графа успела мелькнуть торжествующая улыбка. Двуручный меч, скользнув по 
подставленному лезвию, по инерции устремился к земле, но Вовка и не пытался его 
контролировать. Черный клинок уже начинал свое смертельное движение, когда 
страшный лоу-кик сломал коленный сустав опорной ноги — уходя от атаки, граф так 
же переместил вес тела на левую ногу. Последовавший вслед за этим короткий 
боковой в висок возвестил об окончании поединка…
У шатра Вовку поджидал неприятный сюрприз. Двое стражников в красно-синих 
камзолах затаскивали яростно сопротивляющегося Яна в карету, а рядом стоял 
ухмыляющийся монах из темницы в окружении еще троих воинов.
— А ну, стоять, козлы! — рыкнул Вовка, не обращая внимания на обнаженные мечи. — 
Ручонки свои блудливые убрали от пацана!
— От кого? — удивленно переспросил монах.
— Мальчишку отпустил по шустрому! — с угрозой повторил Вовка.
— Мальчишку? — расхохотался монах и, обернувшись к своим бойцам, коротко 
приказал: — Арестовать!

Глава седьмая 

Дубовая, с железными полосами дверь закрылась с противным скрежетом, и в лицо 
плеснула волна удушливого запаха потных тел. Несколько мгновений Вовка стоял на 
пороге, привыкая к тусклому полумраку, и, сделав шаг вперед, вежливо 
поздоровался:
— Мир честной компании.
— И тебе не хворать, добрый человек, — с притворной лаской отозвалась горилла с 
круглым лысым черепом и лохматыми бровями над близко посаженными глазами. — 
Проходи, устраивайся.
Вовка окинул взглядом предложенное место (второй ярус, рядом с парашей) и 
отрицательно мотнул головой. Было еще одно свободное, прямо над гориллой, но, 
судя по кривым ухмылкам застывших в ожидании потехи уголовников, за это место 
предстояло еще пободаться. Вовка подобрался, недобро усмехнулся в ответ, зябко 
переступив босыми ногами по холодному каменному полу, и спокойно спросил:
— Смотрящий кто?
Горилла одобрительно крякнула, почесал седую волосатую грудь, во всю ширь 
которой раскинулась татуированная птица, и ехидно поинтересовалась:
— Место не нравится?
— Да кому ж неволя мила?
— Тогда зачем явился непрошенным?
— Мимо шел. Решил зайти проведать, как вы тут без меня.
Уголовники вразнобой, но одинаково мерзко гоготнули. Горилла растянула в усмешке 
тонкие губы, обнажая щербатые десны с гнилыми пеньками зубов, и приглашающим 
жестом хлопнула ладонью по своей лежанке. Выцветшие водянисто-серые глаза с 
изучающим прищуром наблюдали за гостем. Вовка неторопливо пересек камеру и молча 
опустился на нары.
— За что же тебя мил-человек к нам поселили? Вон, знак у тебя на плече властью 
ставленый. Для вашего брата другие казематы приготовлены… Не иначе, как к нам на 
воспитание?
Вовка сидел с невозмутимым видом, без особого интереса разглядывая окружающую 
обстановку. За длинным столом, стоявшим в середине, играли в карты трое молодых 
парней, густо разрисованные татуировками. Остальные заключенные казались серой 
безликой массой и явственной угрозы не представляли. По-крайней мере, Вовка на 
это надеялся.
— Чего примолк-то? Тебе вопрос задали.
— Какой? — небрежно осведомился Вовка.
Смотрящий радостно заржал и дружелюбно хлопнул братка по плечу.
— А ты, парень, не промах! Давай-ка хлопнем за знакомство. — И, приподнявшись с 
лежака, гаркнул куда-то в темноту: — Болт, чифирь сваргань быстренько!
Выкатившийся на кривых ногах маленький мужичок ловким движением снял свечу со 
стены и уже через минуту по камере поплыл аромат крепчайшего черного чая. 
Дрожащее пламя на миг осветило кирпичную кладку, на которой Вовка увидел выбитую 
надпись: «АФФТАР! ВЫПЕЙ ЙАДУ И ПЕШИ ИСЧО!».
— Это что за фигня? — с недоумением спросил он у смотрящего.
Тот вылупился на надпись, словно видел ее впервые, и пальцем поманил мужичка:
— Слышь, Болт, че за малява тут накарябана?
— О, это старая история, — затянул волынку мужичок, глубокомысленно почесывая 
подбородок. Легкий подзатыльник от пахана ускорил повествование: — Случилась она 
лет триста назад, еще до войны. Правил в ту пору князь Пыхтя, и была у него 
дочка неописуемой красы: черноброва, румяна, коса до пят… — он на секунду 
примолк и, громко щелкнув языком, выразительно чмокнул губами и двумя руками 
изобразил в пространстве кувшин: — Вот с такой фигурой!.. И влюбилась она без 
памяти в деревенского пастушка. Хороший был паренек. Пригож, чернобров, румян… 
Тьфу, ты!… Строен, кудряв и… на флейте играл — дремлющему не снилось. Когда 
князь проведал об этом, сразу же забрил парня в солдаты и спровадил на войну. А 
через два месяца пришла весточка — так, мол, и так, сложил добрый молодец буйную 
головушку в неравной битве. Юная княжна как узнала об этом, погоревала седмицу, 
слезами обливаясь, а затем бросилась с высокого утеса в холодную воду и… утопла.
Мужичок сноровисто разлил чифирь по кружкам, горестно вздохнул под пытливыми 
взглядами завороженных слушателей и неторопливо продолжил:
— А всоре вернулся пастушок, живой и невредимый. Не смогла перенести его 
безутешная душа горькой разлуки, заплыл он далеко в безбрежное море и нырнул, 
чтобы найти свою любимую в подводном царстве. Раз нырнул, другой и… И с тех пор 
его никто не видел… — шмыгнув носом, он тоном заправского конферансье закончил: 
— Вот такая вот случилась в наших краях печальная история.
Некоторое время в камере стояла тоскливая тишина. Наконец, отгоняя видение, 
Вовка тряхнул головой и осторожно спросил:
— Ну, а надпись-то здесь при чем?
— Надпись? — недоуменно переспросил мужичок и безразлично пожал плечами: — Да 
хрен ее знает! Нацарапал какой-то урод и всех делов.
Заключенные грохнули дружным смехом. Отсмеявшись, Вовка задал давно интересующий 
его вопрос:
— Скажи-ка, брат, а как тут у вас власть устроена?
Обескуражено нахмурив брови, пахан просипел:
— Ты че? Я главный в камере…
— Да не-ет, — раздраженно перебил браток. — Я имел в виду государство.
— А-а, — разочаровано протянул главный. — Тут все просто. Есть император — он, 
типа, бугор. Есть Тайный Канцлер и Казначей — тоже авторитетные пацаны. У них у 
каждого своя кодла псов цепных, лютых… — тут он недоверчиво прищурился: — У тебя 
же наколка секретная на плече? Ты че пургу мне гонишь?
— Тут, братуха, непонятка конкретная вылезла, — тяжело вздохнул Вовка, 
лихорадочно перебирая в голове всевозможные варианты. — По бестолковке я мечом 
огреб, и с тех пор половину помню, а другую…
Он выразительно постучал по гулко отозвавшемуся черепу, жестом изобразив 
уцелевшую половину.
— У-у, — сочувственно прогудел смотрящий. — Все ясно с тобой… Тогда слушай 
дальше. Есть министры всякие, но эти — так, шныри на побегушках, — он 
пренебрежительно махнул рукой. — Бакланы разные в Думе заседают, языками метут, 
что дворник с метлой. А вся сила в руках местной братвы, что на кормление в 
городах ставлена. Вроде нашего князя Кайты…
— Это мэр, что ли? — уточнил на всякий случай Вовка.
— Кто умэр? — опешил смотрящий. — Князь Кайта? Вчера ж еще живой был?
— Не-а, я не о том, — поморщился браток. — Ты продолжай, давай, не отвлекайся.
— Дык, а че тут еще рассказывать? Есть еще бароны, графья — шушера одним словом.
— Это почему? — заинтересовался Вовка.
Пахан с наслаждением почесал могучую грудь, прихлебнул из кружки и неторопливо 
пояснил:
— Золота награбили и титулов себе поскупали.
— Значит, любой может купить?
— Любой, да не любой, — неохотно признался смотрящий. — Вместе с титулом 
деревенька дается, аль село… а они все заняты. Если за год не прикончишь своего 
брата-барона, то титул теряется. А денежки тю-тю — в казне остаются.
— Да, мудро тут у вас устроено! — восхитился Вовка и пытливо продолжил: — А 
следак в сутане, это кто?
— Серая братия, — помрачнел смотрящий. — Волки в рясах. Инквизиция Ордена Серр. 
Есть еще магическая, но они нас не касаются — ведьмами занимаются, да колдунами. 
А эти уроды…
Закончить ему не дали. Вновь заскрежетала тяжелая дверь, через проем дохнуло 
прохладой, и знакомый стражник, выставив толстый кривой палец, хрипло приказал:
— Ты! К отцу Амбросию на допрос!
Еще два конвоира ловко связали сзади руки, садистки затянув узлы, и, подталкивая 
узника в спину железными дубинками, повели извилистыми коридорами мрачного, 
пахнущего сыростью каземата.
Давешний монах встретил Вову непритворной улыбкой. Тонкие бескровные губы 
растянулись до ушей и серая пергаментная кожа, обтягивающая изможденное лицо, 
собралась морщинками, отчего монах стал похож на египетскую мумию.
— Вот мы и встретились, капитан Вокка, — дребезжащим смехом встретил он узника. 
— Как ты и пожелал.
Вовка угрюмо осмотрел допросную. Закопченные своды из серого гранита, чадящий 
факел в углу, ржавые цепи на стене, и блестящие инструменты на тяжелом мраморном 
столе. Палач с толстыми, волосатыми ручищами, обвислыми небритыми щеками и 
детским наивным взглядом широко распахнутых глаз на простодушной деревенской 
физиономии. Такому что мясо рубить, что узника — все одно. И тюремный следак: 
отец Амбросий собственной персоной.
— Свободны! — небрежно махнул рукой монах.
— Отец Амбросий! — с укоризной протянул старший стражник, не двигаясь с места.
— Ах, да! — хлопнул себя по лбу следователь, и вытащил из ящика невзрачный 
камень мышиного цвета в форме небольшого жезла. Легонько щелкнув по нему ногтем, 
от чего тот окутался роем мерцающих светлячков, монах повторил: — Свободны… — 
спохватившись, добавил: — Руки не забудьте ему развязать.
Мгновенно исполнив приказ, стража исчезла, неслышно притворив за собой дверь.
— Имя и звание! — неожиданно рявкнул монах, вперив в узника немигающий взгляд. 
Довольно ухмыльнувшись (Вовка непроизвольно вздрогнул) деловито продолжил уже 
спокойным тоном: — Когда тебя завербовали алавийцы? — и вновь, без паузы, 
сорвался в крик: — Отвечай, тварь!
Вовка с опаской шагнул назад — бешеный, не укусил бы невзначай. Вон, уже пена 
изо рта показалась. Был у него такой в бригаде, на людей как зверь бросался.
Негромко кашлянув в кулак, он заботливо предложил:
— Слышь, брат… — при этих словах дернулся уже монах. — Может тебе врачу 
показаться? Голову подлечить, пока не поздно.
— Я тебе подлечу! — прошипел следователь, от ярости перекосив физиономию. — В 
ногах валяться будешь, о смерти умолять. В последний раз спрашиваю — твое 
настоящее имя и звание?
— Штандартенфюрер СС Штирлиц! — вытянулся в стойке Вовка, важно надув щеки. 
Немного подумав, дурашливо выкинул вверх руку: — Хайль!
— Зиг хайль! — пружиной выбросило из-за стола монаха. Глаза его вылезли из 
орбит, а рот судорожно хватал спертый воздух подземелья. — Господин 
штандартенфюрер? — благоговейно прошептал он.
Вовка посмотрел на него с искренним сочувствием:
— Я говорил тебе, дружище, лечись, пока крышняк совсем не съехал… — и неожиданно 
взъярился: — Ты че меня, за наци держишь? Да братва в жизни…
Монах заверещал как недорезанный, не дав ему договорить:
— Ты!.. Из-за тебя!.. — направив жезл в сторону безмолвного палача, он сделал 
какое-то движение, отчего камень засиял еще ярче. Палач судорожно икнул, взгляд 
его стал бессмысленным окончательно, и он медленно сполз по стене, цепляясь за 
гранит обкусанными ногтями. — Лучшего костолома собственными руками! Да где я 
теперь такого возьму? Отвечай, откуда слово тайное ведаешь?! — дрожащая рука 
уставилась на Вовку. Камень поменял цвет, окутавшись красноватым сиянием.
Фигасе, прибамбасы тут у них! — мысленно восхитился Вовка. Монах смотрел на него 
с нескрываемым изумлением. Обескураженный взгляд метался от узника к жезлу и 
обратно, как в мультфильме про Тома и Джерри.
— Немыслимо! Неслыханно! Пятый уровень защиты…доложить его преосвященству… — 
забормотал он и резким движением повернул кончик жезла вокруг своей оси. — 
Ладно, сам напросился… — обреченность сменилась злорадным торжеством. — На, 
получи!
Узкий рубиновый луч вылетел из жезла и ласковой щекоткой скользнул по груди. По 
телу пронеслась волна блаженного тепла. Вовка радостно вздохнул — ощущения были 
восхитительными. Неожиданно отозвался перстень на пальце, легкой дрожью напомнив 
о себе. Вовка шагнул вперед, схватил рукой монаха за ворот и без усилий оторвал 
его от пола.
— Ты куда мальчонку дел, чмо в рясе? — почти дружелюбно осведомился он. Подумав 
секунду, оскорбительно ухмыльнулся: — Мастер Йода хренов.
— Ква…ква… — изобразил лягушку монах, позеленев всей физиономией; лишь губы 
остались белыми, змеиными. — Ква… вашему с-сведению, оскорбление действием лица 
духовного с-сана приравнивается к государственной измене. Статья восьмая 
Уложения о н-наказаниях… п-пункт седьмой, — слегка заикаясь, выпалил он 
заученную скороговорку.
— Измене какому государству? — неожиданно заинтересовался Вовка.
— Великой Империи Араниэля! — воспрянул духом монах. Громко икнув, неуверенно 
добавил: — Тебе голову отрубят… — и вновь забормотал: — Жезл не сработал… магия 
не подействовала… срочно доложить.
— Значит, если я подданный другой империи, то измена имеет место не быть, — 
слегка встряхнув разговорчивого пленника, Вовка начал размышлял вслух казенным 
слогом. — А раз нет измены, то отсутствует и факт оскорбления лица… — запнувшись 
на мгновение, ухмыльнулся и деловито продолжил: — Зеленого лица духовной 
национальности. Вычитание вышесказанного подразумевает правомерность совершения 
действия, если иное не вытекает из императивной нормы закона… Так? — почти 
ласково осведомился он.
— Так, — на всякий случай подтвердил обескураженный монах, с опаской косясь на 
мучителя. — Если не вытекает…
Рука стала затекать, и Вовка разжал пальцы. Монах грохнулся на стул, звучно 
щелкнув челюстью. Судорожно вздохнув, он схватил жезл и вновь направил его на 
Вовку. Камень выплюнул розовый луч, почернел и… иссяк.
— Батарейки кончились? — задушевно спросил Вовка и выдернул жезл из рук монаха. 
— Дай сюда игрушку, пока не сломал окончательно.
— Ба…ба… -заблеял напуганный монах, делая попытку приподняться со стула. — Не… 
не может бы… бы…
— Достал ты меня, ба-ба-баклан! — передразнил его Вовка. — Отдохни малость… 
поспи! — заботливым тоном сказал он.
Увесистый кулак беззлобно опустился на макушку незадачливого следователя. Гипноз 
подействовал моментально — монах заснул, закатив к потолку поросячьи глазки. 
Вовка осмотрелся, зябко переступив босыми ногами по полу. Так и менингит 
подхватишь, — озаботился он.
Быстро раздев палача — монах не подходил по комплекции — Вовка переоделся в 
кожаный камзол, натянул добротные сапоги (на портянки пошла монашеская ряса) и 
накинул черный плащ с капюшоном. Сунул в карман жезл, еще раз оглядел камеру 
(уходя, проверь — не забыл ли чужого) и осторожно открыл дверь. Пусто.
Ссутулившись и надвинув капюшон на глаза, он шаркающим шагом неторопливо 
двинулся по коридорам каземата. Поворот, еще один, пять ступеней наверх, 
решетка. Два знакомых стражника по ту сторону мирно пьют пиво из глиняных 
кувшинов. На маленьком столике крохотной караульной горка красных раков, 
лоснящийся жиром лещ и блюдо с сухарями. Лепота.
— А-а, брат Дурилла, — звякнула связка ключей, и решетка со скрипом отъехала в 
сторону, спрятавшись в толще каменной стены. — Присоединяйся к нам, — стражник 
приветливо махнул рукой. — Устал, небось, от трудов праведных.
Две луженые глотки дружно забулькали в жалком подобии смеха. Вовка молча сел на 
лавку и резким движением (Гульчитай, открой личико) сдернул капюшон.
— Ты?! — задохнулся от возмущения стражник, судорожно лапая непослушную 
алебарду.
— Караул! — прохрипел второй, пятясь назад вместе с табуреткой. — Побег…
— Сидеть! — властно приказал Вовка и достал из кармана жезл. — Придушу как 
котят… в смысле — поджарю, — быстро поправился он, кивком головы указав на 
джидаевскую игрушку.
Мясисто-багровые физиономии сморщились, сдулись, покрылись капельками пота.
Вовка неторопливо оторвал клешню у крупного рака, с наслаждением разжевал и 
отхлебнул добрый глоток прямо из кувшина.
— Мальчонку куда дели?
Стражники недоуменно переглянулись.
— Какого мальчонку, ваша милость? — осторожно молвил один, испугано стрельнув 
глазами в сторону жезла. — Никого, кроме вас не привозили.
— Яном кличут, — напомнил Вовка, вгрызаясь в леща. — Дерьмо у вас, а не пиво.
— Дык, ваше сиятельство, — расплылся в угодливой улыбке первый стражник. — Их в 
Северный Замок отвезли, сразу после ареста. Личный приказ его преосвященства.
— Это где? — опорожнив кувшин, Вовка брезгливо заглянул внутрь и отбросил 
жалобно хрустнувшую посудину в угол. — В городе?
— Никак нет, ваша милость, — сглотнул слюну второй стражник, жадным взором 
провожая остатки леща. — Верст двести отсель будет… — поймав вопросительный 
взгляд, угодливо пояснил: — Через Синие перевалы, в Лунных лесах.
Угу. Нижнее дупло крайнего дуба в третьем ряду. Спросить дятла… Вовка вытер руки 
о бороду испугано вздрогнувшего стражника и неожиданно спросил:
— А там что?
Головы стражников синхронно повернулись в указанном направлении и через 
мгновенье с глухим бильярдным стуком отскочили друг от друга. Удовлетворенно 
крякнув, Вовка подхватил связку с ключами и, беспечно посвистывая, направился к 
выходу. На улице темнело.
Куда идти дальше он не знал. Мальчонку было жаль — зацепил чем-то его сорванец! 
— но тащится за двести верст к черту на рога, да без гроша в кармане… Наведаться 
к его дяде?
— А ты уверен, что он к аресту руку не приложил? — вылез Зануда.
Уверенности не было.
Перейдя на другую, неосвещенную сторону улицы, Вовка направился куда глаза 
глядят. А глаза глядели на смазливых горожанок, трактирные вывески и магазинные 
витрины. Одеяния палача были, признаемся честно, не парфюм.
Внезапно тихая суета вечернего городка взорвалась тревожными криками, бряцаньем 
оружия и ржанием лошадей.
Погоня. Сомнений в этом не было никаких.
Вовка оглянулся по сторонам. Ни переулков, ни проходных дворов. Прямая, как 
стрела улица, с плотно стоящими каменными зданиями. У парадных подъездов 
вооруженная охрана, возле магазинчиков — добры молодцы с короткими дубинками. 
Приплыли.
Взгляд упал на небольшую лавку с тусклым фонарем над рассохшейся дверью. «Аптека 
Цириуса. Зелья и снадобья» — гласила обветшалая вывеска. Воровато оглянувшись, 
Вовка неторопливо (адреналин, разве что из ушей не брызгал) открыл предательски 
взвизгнувшую дверь и спустился по каменным ступеням в полуподвальное помещение. 
Нос забила волна лекарственных ароматов.
— Чем могу служить, молодой человек? — раздался скрипучий вкрадчивый голос. — 
Желаете зелье приворотное купить, аль соперника отравить? Сразу хочу 
предупредить — яды без особого рецепта не отпускаю. Есть свежие пиявки из 
Запретных болот, клык дракона…
— А яйца черепахи Тортиллы есть? — криво ухмыльнувшись, перебил Вовка.
Голос доносился из-за скудно освещенного дубового прилавка. Справа и слева от 
него высились до потолка полупустые стеллажи с банками, бумажными разноцветными 
свертками, склянками с подозрительной мутной жидкостью и прочей аптекарской 
утварью. Остальная часть помещения тонула в полумраке. Аптека явно переживала не 
лучшие времена.
— К-хе… — поперхнулся аптекарь и осторожно спросил: — А что это за зверь? 
Никогда не слыхал о таком.
Вовка скептически оглядел хозяина лавки. Вылитый Дуремар из «Золотого ключика». 
Даже колпак один в один. Вместо ответа он молча выложил на прилавок жезл. Еще 
недавно черный камень теперь приобрел нежно-голубоватый цвет. Бережно взяв жезл 
в руки, аптекарь поправил пенсне и задумчиво пробормотал:
— Интересно… очень необычно. Простой охранный артефакт, но цвет… первый раз 
такой вижу. — Оторвавшись от созерцания, он спросил: — Хотите продать?
— Хочу, — коротко ответил Вовка и, прислушавшись к шуму у входной двери, с 
угрозой предупредил: — Тихо!
Увесистый кулак у носа аптекаря возник сам по себе.
— Интересно… очень необычно.
— Вы повторяетесь, милейший, — усмехнулся Вовка, слегка расслабившись. Шум у 
дверей стих.
Аптекарь отмахнулся от него, как от назойливой мухи, продолжая вертеть в руках 
Вовкин кулак. Осторожная попытка высвободиться из цепких пальцев успеха не 
принесла.
— Скажите, любезнейший, как вам достался этот перстень?
— Наследство бабкино, — соврал на всякий случай Вовка.
Перстень на пальце отозвался легким уколом.
— Бабушка значит, — отпустив руку, аптекарь недоверчиво прищурился. — Тогда вы 
должно быть знаете, что если перстень не признает нового хозяина, жить ему не 
более суток… Признайтесь честно — когда вы его купили?
Твою мать! — ахнул про себя Вовка, лихорадочно считая в уме. Спустя секунду, он 
облегченно вздохнул:
— Три дня прошло.
Аптекарь тенью метнулся к двери, с грохотом задвинул щеколду и неторопливо 
произнес:
— Тогда, молодой человек, нам есть о чем побеседовать.
И плотоядно ухмыльнувшись, он облизал языком длинные клыки.

Глава восьмая 

Клыки были что надо! Дюйма два в длину, белые, блестящие, с заостренными 
концами. Даже черные пятнышки их не портили.
Вовка опасливо покосился и осторожно сказал:
— Слышь, Барабас… — имя героя сказки внезапно вылетело из головы, и он с ходу 
назвал первое пришедшее на ум. — А ты «Блендомедом» их не пробовал?
Аптекарь недоуменно вытаращился, слегка приоткрыв рот. Клыки незаметно втянулись 
под верхнюю губу. Или под нижнюю — Вовка особо не присматривался.
— У вас кариес, братуха, — неожиданно для себя он решил проявить вежливость и, 
секунду подумав, для солидности добавил: — В натуре!
Барабас-Дуремар пару раз хватанул ртом воздух и, не найдясь, что ответить, молча 
потащил гостя за рукав. Пройдя несколько шагов темным коридором, они очутились в 
небольшой каморке, заставленной колбами и ретортами. Может быть, это называлось 
как-то иначе, да и представление о ретортах Вовка имел очень смутное… Просто 
вспомнилось.
Вместо свеч на стенах крепились матово-белые шары, мерцающие ярким светом. Между 
ними в дальнем углу расположилась портретная галерея, центральное место в 
которой занимал улыбающийся толстячок негроидного типа. Пухлые губы, рот до 
ушей. Буратинка. Полная противоположность желчной ухмылке аптекаря. Но сходство 
при этом было несомненным.
— Мой прадедушка, — с гордостью произнес аптекарь. — Почти тысячу лет прожил.
— Бодрый чух, — одобрительно кивнул Вовка. — И лыбу давит постоянно.
Хозяин поперхнулся, вопросительно изогнув левую бровь. Вовка махнул рукой, мол, 
не бери в голову, и дружелюбно протянул руку:
— Вокка!
Ему почему-то понравилось, как его называл Ян. Аптекарь осторожно пожал холодной 
вялой ладошкой широкую крепкую ладонь:
— Магистр Цириус, — и после многозначительной паузы, кашлянув в кулак, с пафосом 
произнес: — Потомственный вампир.
— Кровосос, что ли? — с легкой угрозой осведомился Вовка.
Аптекарь возмущенно вскинулся:
— Что вы себе позволяете, молодой человек?
— А че такого-то? — праведным гневом возмутился Вовка. — Можно подумать, вы 
кровь не пьете?
Брезгливо сморщив нос, магистр наставительно задрал палец и укоризненно покачал 
головой:
— Негоже столь воспитанному и образованному молодому человеку повторять сказки 
придуманные чернью. Даже замшелой кикиморе из Дремучих Чащоб известно, что 
питаемся мы исключительно нематериальным веществом.
— Это, каким же? — заинтересовался воспитанный и образованный молодой человек.
— У каждой особи, будь то зверь иль человек, есть внутренняя субстанция — 
невидимая и неосязаемая. Ученые мужи именуют ее энергией…
— А-а! — догадался Вовка. — Так вы ее и сосете? — покровительственно потрепав 
аптекаря по плечу, он ухмыльнулся: — Ты, папаша, не кипешуй — это не косяк. У 
меня шурин на даче проводку хитрую замастырил и теперь ему государство должно… 
По счетчику, — на всякий случай уточнил он. — Или братва казанская что учудила. 
В нефтепровод кран ввинтила, и бензин халявный сливает. Так что, не ты первый, 
не ты последний.
Магистр беспомощно захлопал редкими ресницами.
— Ты, уважаемый Цитрус, другое скажи… — продолжал меж тем Вовка. — Что ты там 
насчет перстня говорил?
Глаза аптекаря вильнули в сторону.
— Мутная история, — нехотя поведал он. — Эти кольца остались от Древних, но 
секрет их затерялся в веках. Первые маги княжеств пытались разгадать тайну, но… 
— магистр сокрушенно развел руками и умолк.
— Ну, а дальше? — напористо спросил Вовка.
— А что дальше? Лихие люди добыли несколько колец и продают их иноземцам — тем, 
кто не знает секрет. Больше суток еще никто не прожил. Разбойники следят за 
жертвой и ждут, когда перстень убьет нового владельца. Стоит надеть артефакт на 
палец и его уже не снять, разве что отрубить всю руку. Но и это не спасет… — 
пытливо взглянув на гостя, аптекарь со скрытой надеждой пояснил: — Честно 
говоря, я думал, что вы проникли в тайну.
Скрывая разочарование, аптекарь принялся перебирать на столе свитки.
Вовка мрачно покачал головой. Ситуация ему нравилась все меньше и меньше — 
слишком много тайн и загадок. На хвосте — монахи и стража, пацаненка замели, в 
кармане ни гроша. В общем, полный швах и гитлер капут.
— Хреново дело… — он поделился мыслями с хозяином, вкратце рассказав свою 
историю.
— Вам, молодой человек, бежать надо как можно дальше.
— Инквизиция?
— Она самая. Честно говоря, я удивлен, что они вас схватили — с людьми Тайного 
Канцлера предпочитают не связываться. Да и жезл… — покрутив в руке камень, 
аптекарь озадаченно хмыкнул. — Его магия на вас не подействовала и серым монахам 
вы теперь интересны вдвойне… Бежать вам надо, — повторил он.
— Куда бежать-то? — угрюмо осведомился Вовка.
— В Лунные леса — там много лихого люда прячется, и стража без особой нужды туда 
нос не кажет. Но одному путь опасен — нужны попутчики.
— Да где ж я их найду-то?
— Наемники, — лаконично пояснил магистр.
— Слушай…те, Сириус… — запнулся на полуслове Вовка, решив, наконец, отдать дань 
сединам.
— Цириус! — звякнул металлом голос хозяина, не выдержавшего очередного 
издевательства над собственным именем.
— Лады, — покладисто кивнул браток. — Проехали… — и вопросительно сощурился: — 
Вот только где их взять — наемников?
— Нанять, — последовал невозмутимый ответ.
Вовка, с трудом давя раздражение, взял небольшое зеркальце и театральным жестом 
поднес к лицу.
— Вроде бы я не похож на идиота? — не скрывая сарказма, он с показной 
озабоченностью провел ладонью по трехдневной щетине.
Аптекарь, внезапно потерявший интерес к разговору, безразлично пожал плечами.
Неожиданно разразился трелью зеленый кристалл, пирамидкой возвышавшийся в центре 
стола.
— Что это? — заинтересовался Вовка.
— Заказ, — скупо поведал магистр.
У Вовки мелькнула мысль о старом добром паяльнике. Словно почуяв что-то, Цириус 
сделался словоохотливым:
— Кто-то принял заказ на рог горного барана. Крайне редкая особь. И очень 
дорогая. Вытяжка из рогов используется и для лекарских мазей, и магами — для 
создания артефактов.
Он вновь умолк.
Вовка ненавязчиво кашлянул.
— Кристалл подтвердил снятие денег с моего торгового счета, — зачастил аптекарь, 
испугано покосившись на гостя. — Если через десять дней заказ не будет исполнен, 
то деньги возвратятся в двойном размере.
— А не кинут? — деловито осведомился Вовка.
Магистр возмущенно вскинулся:
— Это лучшая система расчетов из всех известных на планете! Ничего надежней 
придумать просто невозможно. Торговая Палата выступает гарантом сделки… — здесь 
он сморщился, как от зубной боли и нехотя закончил: — Но и берет за это десятую 
долю.
— А нельзя ли подробней? — в Вовке неожиданно проснулся экономист. Или кидала — 
особых различий между ними он не наблюдал.
— Если кто-то хочет что-либо продать или купить, то он просто размещает заказ 
через Торговую Палату, — менторским тоном начал лекцию аптекарь. — Это очень 
удобно, когда речь идет о крупных суммах. Во-первых, вы всегда получите самую 
лучшую цену — заказ увидит каждый, кто имеет договор с палатой, а это 
практически все гильдии Империи. Во-вторых: нет риска, что вас обманут при 
расчете — деньги переводятся на торговые счета казначеями Палаты. В-третьих, 
если сделка срывается по вине вашего партнера, он платит штраф равный цене 
контракта…
— Погоди-погоди… — нетерпеливо перебил Вовка. — Если я правильно понял, то 
охотник на горного барана, принявший заказ, заплатит вам вдвойне, если не сможет 
добыть рог?
— Именно так! — важно надул щеки магистр Цириус.
— А если у него нет денег?
— Нищий охотник — плохой охотник! — отрезал аптекарь и назидательно добавил: — 
Прежде чем взяться за заказ, он должен внести двойную сумму на счета Торговой 
Палаты. Впрочем… — он задумчиво пошевелил губами. — Есть еще и другой вариант…
Вовка угрожающе засопел, вновь вспомнив о паяльнике.
— Можно заложить себя, — торопливо пояснил Цириус. — Но в случае неудачи рудники 
будут вашим домом в течение нескольких ближайших лет — в зависимости от суммы 
неисполненного контракта.
Вовка надолго задумался. На первый взгляд финансовая система этого мира была 
неплоха: не уверен — не обгоняй. Не можешь расплатиться — добро пожаловать в 
долговой зиндан. И система штрафов сурова, но справедлива — подвел партнера, 
будь добр возместить ущерб в двойном размере. Да и способ размещения заказов 
чем-то был схож с обычной биржей. Ничто не ново под луной, даже если их три 
штуки.
Но изъян в системе был — где-то глубоко внутри забрезжила дерзкая мысль.
— Сколько стоит рог? — резко спросил он, хищно сузив глаза.
— А? — недоуменно вылупился магистр, с опаской отодвигаясь от внезапно 
переменившегося гостя.
— Я спрашиваю: какова сумма заказа на рог горного барана? — четко, по слогам 
повторил Вовка.
— Две тысячи золотых, — немного помявшись, ответил Цириус.
— Это много?
— Это не просто много, — напыжился хозяин, гордо выпятив тщедушную грудь. — На 
эти деньги можно нанять небольшую армию.
Армия Вовке была без надобности, а вот наемники не помешали бы.
— Слушайте, Венериус… — доверительно наклонившись к побледневшему — то ли от 
гнева, то ли от испуга — аптекарю, он двумя пальцами зацепил его за лацкан. — У 
тебя кореш надежный есть?.. — наткнувшись на недоуменный взгляд, пояснил: — Друг 
по бизнесу, по делам твоим аптекарским.
— А что? — попытался освободиться от железной хватки Цириус.
— … через плечо! — доходчиво вразумил жертву Вовка, прихватывая второй лацкан.
— Ну, есть… — слегка потрепыхавшись, нехотя выдавил магистр.
— Можешь с ним перетереть по шустрому? Позвонить? Ну, связаться поскорей! — 
гаркнул браток, поражаясь бестолковости собеседника.
— Магическая связь недешева, — предупредил Цириус.
— Плевать! — отмахнулся Вовка. — Давай, звони!
Кося одним глазом на грозного гостя, хозяин достал с какой-то дальней полки 
дымчатый шар и крепко сжал его ладонями. Через минуту в воздухе возникло 
дрожащее изображение жизнерадостного толстяка с роскошными бакенбардами.
— Доктор Мебиус! — растекся приторным елеем магистр. — Сколько лет, сколько зим…
— Магистр Цириус! — не уступил шириной улыбки призрачный абонент. — Рад видеть 
вас в добром здравии.
— У меня к вам деловой разговор… — аптекарь настолько резко сменил тон, что 
Мебиус даже поперхнулся. — Точнее не у меня, а у моего юного друга, — с этими 
словами Цириус сделал судорожный взмах рукой.
— Вокка, — коротко представился гость, выйдя из тени.
Магическая голограмма с интересом наклонила голову, смешно шевельнув 
бакенбардами.
— Есть тема, — поделился Вовка, с неподдельным любопытством ткнув пальцем в 
изображение. Толстяк хихикнул. — Мой друг магистр просит вас разместить заказ на 
продажу… — он окинул взглядом комнату и на секунду задумался. — Заказ на продажу 
яиц черепахи Тортиллы.
Цириус возмущенно открыл рот, готовясь разразиться гневной тирадой, но, встретив 
недобрый взгляд опасного гостя, стушевался, согласно кивнув головой.
— Яйца черепахи…хе-хе… не слышал про такого зверя. — Изображение подернулось 
рябью от дребезжащего смеха. — И какова стоимость контракта?
Тон внезапно стал сухим и резким — в мгновенья ока смешливый толстячок 
превратился в прожженного дельца.
— Пять тысяч золотых, — не моргнув глазом, ответил Вовка.
Моргнуло изображение.
Магистр икнул.
— А зачем мне это? — с трудом придя в себя, вкрадчиво заметил призрачный доктор. 
— Яиц этой черепахи у меня нет…
— Их ни у кого нет, — с ухмылкой поведал Вовка. — Но сделку я готов 
гарантировать собой… — и следуя подсказке ошеломленного магистра, он 
торжественно возложил руку на кристалл и скороговоркой повторил мудреную фразу 
на незнакомом языке. Заклинание, надо полагать.
Недоверчиво сощурившись, доктор Мебиус произвел какие-то манипуляции, скрытые с 
этой стороны радужной окантовкой изображения.
— Заказ принят Палатой, — скучным тоном объявил он. — Под вашу гарантию, молодой 
человек.
— Теперь ваша очередь, уважаемый Цимерус, — повернулся к аптекарю Вовка.
— К-какая очередь? — слегка заикаясь, сделал попытку отодвинуться магистр.
— Объявите заказ на покупку яиц черепахи Тортиллы, — ласково предложил Вовка и 
сжал запястье хозяина. Несильно, но тот скривился. — Стоимость контракта — 
десять тысяч золотых.
Доктор Мебиус гулко расхохотался. Изображение дернулось и погасло. Через секунду 
оно проявилось вновь, но уже в большем формате. Стали видны стены кабинета, 
обитые гобеленом персиковых тонов, круглый стол из темного дерева и тяжелые 
стеллажи, загроможденные старинными книгами.
— Ну-с, коллега, — с усмешкой сказал он. — Что же вы медлите?
— А что я должен делать? — магистр пожал плечами.
— Объявите заказ на покупку, как вам и посоветовал ваш юный друг.
— Но зачем?!
— Объявите, — настойчиво повторил доктор. — И сами все увидите.
Обижено поджав губы, аптекарь сокрушенно покачал головой и положил руки на 
кристалл. Склонившись к столу, он, едва не касаясь камня носом, 
пробормоталнесколько фраз.
— Заказ принят Палатой, — обессилено рухнув на стул, аптекарь смахнул рукавом 
капельки пота со лба. — И что дальше?
— Ждем, — лаконично посоветовал призрак. Встретившись взглядом с невозмутимым 
Вовкой, он невинно поинтересовался: — Кстати, молодой человек, мы с вами не 
договорились о дележе.
— Распилим! — беспечно махнул рукой браток. — Я не жадный. Половину мне, 
половину — вам с Цитрусом.
Мебиус одобрительно хмыкнул. Обескураженный Цириус робко переводил взгляд с 
одного на другого, но, так и не дождавшись никаких разъяснений, откинулся на 
спинку стула и устало прикрыл глаза. Мысленно он уже успел попрощаться со своими 
кровными, но возмущению при этом не было предела. Ладно бы непонятный гость, но 
уважаемый Мебиус!.. Происходящее просто не укладывалось в голове бедного 
аптекаря.
Некоторое время ничего не происходило. Тишина была звучной, оглушающей; лишь 
легкий шелест песочных часов, да обиженное сопение магистра Цириуса.
Кристаллы ожили почти одновременно: первым проснулся черный камень в призрачной 
рамке, следом разразилась трелью и зеленая пирамидка магистра.
— Ну, вот и все, — будничным тоном возвестил доктор Мебиус.
— Что — все? — испуганным шепотом переспросил аптекарь.
— Наш юный друг только что обрушил основы самой древней и надежной торговой 
системы, попутно заработав недурной капитал. Или… — доктор на мгновенье 
задумался. — Или заработал, попутно обрушив. Что, впрочем, абсолютно не влияет 
на сам факт произошедшего.
— Может, вы разъясните мне, в чем здесь дело? — жалобно воскликнул аптекарь.
— Через десять дней я откажусь от своего заказа. Откажусь по той причине, что 
яиц черепахи Тортиллы у меня нет и, как я понял со слов молодого человека, их 
просто не существует в природе… — тяжело вздохнув, доктор продолжил: — С моего 
счета Торговая палата спишет пять тысяч золотых — сумму объявленного контракта. 
Штраф в пользу неведомого нам купца. Этот самый купец, решивший заработать на 
перепродаже яиц, и принявший ваш заказ на покупку, мой дорогой друг Цириус, 
заплатит штраф уже вам… — сделав паузу, Мебиус внушительно обронил: — Десять 
тысяч золотых.
Аптекарь истерично хихикнул.
— Таким образом, за несколько минут наш юный друг заработал пять тысяч золотых, 
— подвел итог доктор Мебиус. — Наша доля составляет половину… За несколько 
минут! — он восхищенно прищелкнул языком и неожиданно предложил: — Не хотите 
пойти ко мне в помощники, молодой человек?
Вовка вежливо отказался.
— Жаль, очень жаль, — огорченно произнес Мебиус и исчез, подмигнув на прощенье.
— Ну что, уважаемый Химериус, — хлопнув по плечу вздрогнувшего аптекаря, Вовка 
радостно осклабился. — Где там наши наемники?
«Браво, Киса, — зашелестел в голове Зануда. — Растешь! Что значит школа!».
Вовка мысленно отмахнулся от надоедливого собеседника, лихорадочно соображая, 
где бы пожрать. Причем, как можно скорее. Его организм всегда реагировал на 
стрессовые ситуации одним единственным способом: чувство голода становилось 
просто зверским. Поэтому поиски приличного трактира выходили сейчас на первый 
план. А наемники могут и подождать.

Глава девятая 

Этот трактир не был популярным у простого люда столицы Славийского княжества. 
«Сай-Дор» — так гласила надпись на дверях из черного терранского тиса, так 
именовался главный град Империи и за клочок пергамента с номером столика, 
обвитым затейливым «S», выкладывался полновесный кошель серебра. За облезлой, 
рассохшейся вывеской с позеленевшими от времени медными буквами скрывался от 
любопытных глаз подлой черни уютный обеденный зал с лучшей во всей Империи 
кухней.
Эденские кудесники очага и жаровни услаждали вкус привередливых гурманов 
устрицами Зеленого моря, нежнейшим мясом голубого хартарского фазана и 
подкопченным на холодном дыму алавийской ивы ручейным хариусом. Впервые попавший 
в почтенное заведение юный отпрыск графского рода или провинциальный барон, по 
делам наследства посетивший столицу, со стыдливым изумлением вертели в руках 
карту вин, пытаясь найти хоть одну знакомую марку.
Но не только кухня привлекала знать. Пара высших магов из элитного Красного 
Корпуса создавала трактиру репутацию неприступной твердыни. Охранник-верзила с 
неизменной зловещей ухмылкой служил, скорее, декорацией — услуги его оказывались
востребованными крайне редко. Но соответствующий колорит заведению он придавал. 
Да и телохранителям важных персон было с кем померяться от скуки оценивающими 
взглядами во время долгого ожидания.
Но в этот раз привычного развлечения охранник лишился. Тройка боевых серых 
монахов Ордена Серр бодалась, игралась в гляделки с малой звездой гвардейцев 
Тайного Канцлера. Игрались у двери отдельного кабинета, над которой мерцал 
оранжевый огонек «завесы непроницания», внеуровнего заклинания, надежно 
предохраняющего от магической прослушки. Чудненькая аристократка в глубоко 
декольтированном платье, сунувшаяся было в полутемный закуток, с приглушенным 
визгом шарахнулась обратно, наткнувшись на мрачную стену тревожного молчания.
Впрочем, двое мужчин, без особого увлечения отдававшиеся чревоугодию, не 
опасались сторонних ушей. Разве что самоубийца, да душевнобольной чародей могли 
попытаться проникнуть в тайну разговора самых могущественных людей Империи. Но 
зачем, скажите на милость, эта тайна нужна сумасшедшему? И как ее может 
использовать человек в мире Вечного Сумрака?
Словом, ни вельможа с орлиным профилем и проницательным, выворачивающим 
наизнанку душу взглядом, ни его собеседник, румяноликий толстячок с лицом 
деревенского простофили, одетый в скромную сутану, об этом даже не задумывались. 
Старых друзей заботило не это.
Да, когда-то они были друзьями. Так давно, что уже и не вспомнить. Пять или 
шесть веков назад. Или тысячелетие? Точно знали только они сами. Скорее всего 
они были ровесниками ныне властвующего императора Тита Третьего, семь столетий 
назад взошедшего на престол.
Тит Завоеватель — так звали его в народе. Мечом и магией выжег он последнюю 
крамолу, завершив то, что начал его дед. Семь независимых княжеств, уставших от 
междоусобных раздоров, набегов Степи и разбойничьих вылазок диких горцев, 
объединились в Империю. Но еще два тысячелетия шла подковерная возня за корону. 
И именно Тит Третий решил эту проблему раз и навсегда. Повесив с полсотни 
отпрысков знатных родов, он призвал на помощь последних из магов Древних. На 
Тронный зал Дворца было наложено заклятье, неподвластное нынешним чародеям. И 
никто не мог войти в него более без приглашения наследника Крови. Думается, нет 
смысла пояснять, кто был этим наследником.
Лишь одного не сумели предугадать могущественные Древние, допустив одну 
единственную ошибку. Никому и в голову не могло прийти, что у потомка 
царствующей крови, денно и нощно находящегося под неусыпным взором лучших 
целителей, не окажется прямого наследника. Тит Последний — из уст в уста, 
испуганным шепотом бродило в народе еще одно прозвище властвующего императора.
Но то, что знали двое мужчин, не ведал более никто, если не считать личного 
целителя императора. Тит Третий был смертельно и неизлечимо болен. Жить ему 
оставалось от силы полгода, если будет на то воля Дремлющего. А может и меньше.
Весь последний год шел лихорадочный поиск. Искали хоть кого-то, в ком была 
частичка Крови. Бастарда в десятом колене. Нашли двоих. Одним из них оказался 
сын простого ремесленника с редким в этих краях именем Лайен. И в раскладах 
царедворцев он был лишним.
— Ты решил проблему, Тай?
Голос толстячка звучал сухо и бесцветно. Они уже забыли собственные имена. Тай — 
это было сокращением от Тайного Канцлера. Ребячество, но когда-то очень давно и 
они были молодыми.
— Решил, Ал, — краешком губ усмехнулся Канцлер. Парадная сутана (в отличие от 
повседневной серой) Кардинала Ордена Серр была неизменно алого цвета. И за глаза 
его звали просто Алым.
— Надеюсь, ты не забыл про заклятье? — в голосе одновременно прозвучало 
любопытство и настороженность.
Заклинание Древних надежно защищало потомков Крови от насильственной смерти. 
Нет, заколоть кинжалом наемного убийцы или отравить медленным ядом не 
представлялось делом особой сложности, но тогда Проклятье само пойдет по следу и 
не успокоится, пока не уничтожит всех причастных к заговору. Вольных или 
невольных — заклинание разбираться не будет.
Канцлер презрительно фыркнул:
— Ты за кого меня держишь? — грудью навалившись на стол, он негромко продолжил: 
— Я нашел в команду по болу, где играет Лайен, иноземного наставника. Дурачок 
залетный, несмышленыш. Им осталось пять игр до конца сезона… достаточно 
проиграть хотя бы одну и вся команда за долги отправиться на каторгу.
— Остроумно! — одобрительно хмыкнул Кардинал. — На несколько лет о нем можно 
будет позабыть. А потом предъявлять права на престол будет уже поздно… — сделав 
небольшой глоток вина, он задумчиво произнес: — Любой наставник по боло — это 
маг. Одного взгляда хватит, чтобы понять происходящее. Как же он согласился? На 
каторгу-то отправится вместе с командой.
Тайный Канцлер кисло поморщился:
— Он не маг… Предъявил какой-то жетон, сказал, что умеет обучать. Сам 
напросился, его никто не неволил.
Кардинал молча кивнул в ответ. Одну проблему можно было считать решенной. Долгим 
взглядом посмотрев на собеседника, отрешенно вылавливающего устрицы в серебряном 
блюде, он резким тоном задал вопрос, весь вечер вертевшийся на языке:
— Почему твои люди вмешались в операцию?
Густые черные брови Канцлера изумлено поползли вверх.
— Поясни! — потребовал он.
— Наша княжна была уже на грани отчаяния и безумия. Еще день-другой и она 
принесла бы Клятву Кольца даже тюремщикам. В дело вмешался твой человек… — на 
белоснежную скатерть лег листок желтоватого пергамента.
Заклинание Древних предусмотрело и это. Если у наследника Крови рождалась дочь, 
то под венец она шла исключительно добровольно. Любое принуждение заканчивалось 
просто: по следу отправлялось неизбежное Проклятие. Но если наследница давала 
Клятву Кольца, правило считалось соблюденным. На этом и строился расчет 
заговорщиков.
Клятва предполагала наличие как минимум двух претендентов на руку. И у Кардинала 
и у Канцлера были сыновья. Единственные. Лучшие мечи Империи и самые сильные 
маги княжеств. И желающих сойтись с ними в честном бою надо было еще поискать. 
Но выбор состязания лежал за наследницей престола.
Одним из потомков Крови был Лайен. По естественным причинам он не мог пойти под 
венец ни с одним из сыновей заговорщиков. Другим — единственная дочь князя 
Алавии. Небольшой мятеж и княжна в панике бежит из родных мест. Ужас от кровавой 
расправы над семьей, убийство преданных слуг, разбойники, мрачные стены 
подземелья…
Любой сломается в такой ситуации. Тем более юная княжна. И если обставить все 
должным образом, то выманить Клятву Кольца вовсе не сложно. Да и в претендентах 
будут значиться не простолюдины, а самые знатные аристократы Империи.
— Джей Би ноль-ноль-семь, секретный агент, — беззвучно зашевелил губами Канцлер 
и озадаченно перевел взгляд на собеседника. — Ничего не понимаю. Это шифр 
капитана Воккоуна, его личный номер. Он уже три года числится пропавшим без 
вести. С той самой поры, как ушел в свободный поиск к Диким горам… Откуда у тебя 
это?
Кардинал недоверчиво покосился — верить или нет? Может быть, его партнер начал 
собственную игру? Договоренность была проста, как изваяние Дремлющего: все 
решится в честном поединке. Немного помявшись, он скупо пояснил:
— Это выписка из казны деревенского гарнизона. Твой капитан взял там несколько 
золотых монет.
— Странно, — задумчиво потер переносицу Канцлер и требовательно обронил: — 
Продолжай!
— Далее его след объявился в столице. Он избил городских стражников, вытащил из 
темницы княжну и убил на дуэли графа Фензеля. После чего отец Амбросий его 
арестовал.
— Твой человек посмел прикоснуться к моему капитану?! — скулы Канцлера свело от 
бешенства.
— Амбросий заигрался, — нехотя поведал Кардинал. — Помнишь ту книгу? — 
дождавшись утвердительного кивка, он продолжил: — Он создал ветвь Арийской ложи 
в Ордене. Все эти дурацкие звания, чистота расы и прочая ерунда… Пока это было 
невинной забавой я не вмешивался… — Кардинал тяжело вздохнул: — Но чувствую, что 
пришла пора заканчивать с крамолой. Со своими монахами я разберусь сам, но 
гнездо ереси придется выжигать совместными усилиями. Это уже становится опасным.
Канцлер молча кивнул в ответ. В мир Араниэля частенько попадали странные 
предметы. Некоторые маги считали, что это наследство Древних, другие (и таких 
было большинство) полагали, что существуют и иные миры. Книга, о которой шла 
речь, появилась полвека назад. Армия адептов новой религии росла и множилась на 
глазах. Арийцы были объявлены богами, и даже Инквизиция не в силах была 
справиться с глубоко законспирированными сектантами.
— У отца Амбросия хватило ума отправить княжну в Северный Замок, подальше от 
твоего бешеного капитана. Но что делать дальше, я ума не приложу. Весь план 
полетел к рогатому под хвост.
— Придумаем что-нибудь, — беспечно отмахнулся Канцлер. Сосредоточено наморщив 
лоб, спросил: — Воккоун сейчас в твоих застенках?
— Бежал! — сокрушенно поведал Кардинал.
Тайный Канцлер довольно хмыкнул.
— Есть еще одна странность, Тай, — нехотя признался Кардинал. — Мои маги 
организовали поиск по крови…
— Его пытали?! — с угрозой перебил Канцлер.
Алый отрицательно покачал головой.
— Кровь осталась на его одежде после драки со стражей.
— И в чем загвоздка?
Под требовательным взглядом Кардинал с трудом выдавил ответ:
— Заклятие поиска не дало результата.
Одним из немногих заклинаний, против которых не было защиты в мире Араниэля, 
было заклятие поиска по крови.

* * *

Лис с наслаждением подставил лицо прохладному ветерку. Насквозь промокшая 
футболка с величественной надписью на спине — СССР — под жаркими лучами солнца 
высохла моментально; лишь соленые разводы напоминали о недавней тренировке.
Первой знакомство с командой оказалось удручающим. Бей, беги, у ворот встретимся 
— вот и весь тактический набор «Сайдорских ястребов». Неудивительно, что 
плетутся в хвосте таблице. Знать бы еще, каковы соперники. Видеозаписи игр 
посмотреть, километраж посчитать, количество отборов, выигранных единоборств… В 
общем, обычная рутина обычного тренера. Но это там, в его мире. Здесь, судя по 
всему, такая роскошь ему недоступна.
Объявив перерыв, Лис направился в подтрибунное помещение. Варранг проводил его 
вопросительным взглядом: мол, если я тебе хозяин без надобности, то пока за 
мячиком побегаю? Лис, усмехнувшись, согласно кивнул головой. Бегай, только за 
ноги игроков не кусай, боятся уже. Щенок, радостно тявкнув, вцепился зубами в 
штанину ближайшего болиста, пытавшегося повторить финт, показанный новым 
наставником.
Следом за Лисом поплелся его помощник — рыжеволосый паренек по имени Тайши. От 
его безудержной трескотни уже начинала болеть голова, но кое-что ценное из 
нескончаемого потока информации выудить все же удалось. Во-первых, очередная 
игра уже сегодня вечером. Во-вторых, соперник — один из лидеров Второй Лиги и в 
последнее время всех громит с крупным счетом. И в-третьих было самым радостным, 
так по-крайней мере считал мальчишка. Их отправят не на Дальние рудники, откуда 
возвращается, дай Дремлющий, лишь каждый пятый, а на Медные. Там и кормят каждый 
день и в кнутобойцах его родной дядька служит. Так что, если маэстро будет 
держаться поближе, то с Тайши он точно не пропадет. Почему маэстро? Дык, всех 
наставников так кличут во всех Лигах. (Тут нашему герою вспомнились зарубежные 
чемпионаты родного мира, где игроки обращались к своим тренерам не иначе, как 
мистер).
Лис порылся в карманах брошенной на стул куртки. Вытащил початую пачку «Родопи», 
с сожалением пересчитал оставшиеся сигареты, достал одну и закурил. Маленькая 
комнатка окуталась клубами ароматного дыма. Дверь открылась без стука, на 
мгновенье явив взлохмаченную голову Тайши. Испугано вытаращив глаза, мальчуган 
сотворил какой-то отвращающий жест, шепотом пробормотал: «Сгинь, демон!», и 
исчез. Через секунду появился вновь. Любопытство оказалось сильней страха.
— Заходи. — Лис приглашающе качнул головой.
Не спуская завороженных глаз с тлеющей сигареты, паренек бочком протиснулся в 
каморку. На предложение присесть яростно замотал рыжими вихрами: нельзя в 
присутствии маэстро. Не положено. Так и остался стоять, нетерпеливо переминаясь 
с ноги на ногу, пританцовывая, как молодой горячий жеребец.
— Ты мне вот что скажи… — задал давно мучивший его вопрос новый наставник. — 
Почему ваши боло цвет меняют?
— Маэстро! — у паренька от удивления глаза полезли на лоб. — Это же кажный 
ведает! Сильный игрок может подправлять полет боло, ежели вдруг неверно пробьет. 
И чем он сильней, тем послушней бол.
— А когда бол становится черным?
Мальчишка восхищенно присвистнул.
— Это только в Имперской Лиге случается. Но крайне редко, лишь у лучших игроков… 
А где вы такое видели? — любопытство било через край. Тайши даже замер в 
ожидании, перестав приплясывать.
— Да так… — ушел от ответа Лис, вспомнив свои опыты на гарнизонном поле. — А 
почему у вас все игроки как на подбор бугаи?
Паренек презрительно оттопырил нижнюю губу. Статус нового наставника 
стремительно падал в его глазах. Он уже знал, что маэстро прибыл из далекой 
страны и что у них играют совершенно по-другому, но такого дилетантства он не 
ожидал даже от чужеземца.
— А что маленьким делать на поле? Их же затопчут в один миг. Костей не соберут, 
одни ошметки останутся.
В чем-то мальчишка был прав. Правила боло практически не отличались от 
привычного футбола, но игра здесь была намного жестче. Не регби, конечно, но как 
минимум хоккей. Стоит чуть зазеваться, опустить глаза, и противник со всего 
размаха бьет в корпус, да так, что искры сыпятся из глаз. Лис уже успел испытать 
это на себе, пяток минут погоняв мяч со своими подопечными.
— Ладно, пойдем на поле, — сделав последнюю затяжку, он затушил сигарету и 
поднялся со стула. — Будем мозговать, что нам делать вечером… как рудников 
избежать.
На миг вспомнился подлый секретарь Гильдии, не даже предупредивший его о таком 
простом и незамысловатом факте: права на ошибку у него не было.
На поле, тем временем, ничего необычного не происходило. Игроки сидели в центре 
поля, играя в какую-то детскую игру с камешками, радостно гонялся за мячом 
неутомимый варранг, да у дальней кромки возились с болом несколько юношей. 
Молодежный резерв, вспомнились Лису пояснения помощника. Его внимание привлек 
невысокий черноволосый игрок с очень даже неплохой техникой, резко выделяющийся 
на фоне остальных.
— Кто это? — спросил он у Тайши.
— Лайен, — мучительно сморщив лоб, через минуту выдал ответ паренек. — Сын 
сапожника, что на углу Цветочной улицы сидит, башмаки тачает. Игрок хороший, но 
слишком уж легок и мал. В основной состав ему в жисть не пробиться.
Бросив еще один взгляд на черноволосого игрока, Лис ожесточенно заскреб в 
затылке. Задача, стоящая перед, поражала своей простотой: за несколько часов, 
оставшихся до игры, ему предстояло вбить в голову своим игрокам азбучные истины 
футбола.

* * *

До тринадцати лет она была сорвиголовой, если только это слово применимо к 
дочери имперского Казначея. Не обращая внимания на нянек и попреки вельможных 
родителей, она лазала с мальчишками по отвесным скалам, прыгала в студеную воду 
Магны с высокого обрыва и острым ножом резала на мелкие полоски парадный кафтан 
старшего брата, когда он отказывался брать ее с собой на охоту.
Тогда же она полюбила и боло. У ее отца была отдельная ложа на Главной арене 
столицы, но Имперскую Лигу она не любила. Ей никогда не нравились кровь и 
жестокость. Вид погибших игроков, которых крючьями за ребра утаскивают с поля 
служители, ничего кроме жалостливого омерзения не у нее вызывал. Да, там можно 
было увидеть изысканное плетение Паутины игры, вдвойне притягательное для 
обладателя магического зрения. Да, там игроки были не в пример мощнее, резче и 
умелее. Это все так, но…
Но ей нравилось другое боло — то, что для черни. И пускай на стадионе вместо 
уютных кресел почерневшие от дождей и ветров деревянные скамьи, и вместо 
драгоценного шартреза подают дешевое пиво. Пускай. И здесь, хоть и очень редко, 
случаются красивые плетения. И игроки бьются до самой последней песчинки в часах 
не щадя сил и живота. И ей наплевать на осуждающие взгляды почтенных матрон и 
сановитой знати. Плевать!
Леся тяжело вздохнула, и поправила берет. В тринадцать лет все изменилось. 
Изменились взгляды друзей по детским играм, изменилась она сама. Гадкий утенок 
превратился в прекрасного лебедя. К совершеннолетию лебедь обзавелся стаей 
поклонников. И не мудрено. Отполированная поверхность бронзового зеркала 
улыбалась отражением стройной красавицы с пухлыми алыми губами и бесовским 
взором синих очей. Строгий охотничий костюм, высокие сапоги из мягкой кожи и 
узкий кинжал на тонкой талии подчеркивали изящество стройной фигурки.
Но не поэтому вздыхала юная красавица. Сегодняшняя игра ее любимой команды была 
последней. Дочь казначея знала то, что недоступно и верхушке аристократии, не 
говоря уж о простолюдинах. Столичному градоначальнику потребовалась земля для 
строительства дворца. Просто выкупить «Сайдорских ястребов» и снести арену он не 
рисковал по одной единственной причине: разъяренная чернь взбунтовалась бы в 
одночасье. Старый интриган придумал простенькую комбинацию: год назад один из 
его прихлебателей купил команду, выгнал опытного наставника и продал лучших 
игроков. Команду ждала быстрая и мучительная смерть.
И эта игра для «Сайдорских ястребов» была решающей. В случае проигрыша новый 
владелец команды по «Уложению о торговой несостоятельности» выставлял ее на 
торги. Покупателей не ожидалось — ссориться с могущественным чиновником дураков 
нет. Игроков по контрактам за плохую игру (читай — убытки) ждала каторга, а 
вместо старенькой арены будет красоваться роскошный дворец.
Леся вновь вздохнула. Ее отцу наплевать с самого высокого шпиля на столичного 
правителя. Имперский Казначей раздавит его, не заметив. Но когда она попросила 
купить команду ей в подарок, отец долго молчал и хмурил брови. Дело было не в 
деньгах, он просто не любил неразумные траты. Наконец, после долгих уговоров 
отец согласился, но выставил простое условие: покупка состоится, если 
«Сайдорские ястребы» выиграют хотя бы одну игру. С момента разговора минуло две 
луны. Десять матчей — десять поражений.
Сегодня похороны ее любимой команды.

* * *

Трибуны заполнились едва ли наполовину — бесконечная череда сухих разгромов 
привела к резкому снижению популярности местных любимцев. Лишь отъявленные 
фанаты пришли поддержать родную команду в ее решающей игре.
Гости выходили из раздевалки с веселыми улыбками, обмениваясь шутками. Соперник 
им был на один укус. Леся скрипнула зубами. Но когда на поле показались хозяева, 
легкое удивление шевельнулось в душе — таких решительных лиц она не видела 
давно.
— Смотри! — подружка подергала ее за рукав. — У них новый наставник… 
Хорошенький! — Аттика мечтательно причмокнула губами.
Леся бросила лишь мимолетный взгляд на стройную фигуру и быстро отвела взор. 
Зачем запоминать лицо того, кому вскоре рудники будут родным домом? Ей было 
известно о тайном приказе секретарю Гильдии боло: у команды должен быть самый 
неумелый наставник. Жалость кольнула сердце — он еще не знал своего будущего.
— И игрок новенький появился, — продолжала делиться новостями подружка. — Вон 
тот малыш, что с краю.
Леся нахмурилась. На фоне рослых, крепких болистов соперника даже местные игроки 
казались хрупкими, а черноволосый новичок выглядел сущим карликом. Им больше 
некого выставить? Или столичный правитель обнаглел до того, что решил сыграть в 
открытую, страхуясь от неожиданностей? Для чего? Игра предрешена — против 
«Алавийских Буйволов» у «Сайдорских Ястребов» нет ни единого шанса.
Переполненные трибуны взвыли от негодования: либо слухи просочилось, либо 
почуяли что-то. Свисток судьи, игра началась. На первых же секундах атакующая 
пятерка гостей проломила защитные ряды хозяев и бол судорожно затрепыхался в 
сетке.
— Сонные овцы! — смачно выразила свое отношение Аттика. — Даже минуты не смогли 
продержаться.
Через четверть часа счет удвоился. На трибунах послышался свист.
— Козлы! — резюмировала подружка. — Драные! Такой тупой игры я еще никогда не 
видела… — и злорадно добавила: — Ничего, на каторге их живо научат носом землю 
рыть!
Леся в возбужденном нетерпении отмахнулась от назойливого разносчика пива, не 
отрывая взгляд от поля. Аттика права — такую игру она тоже видит впервые. У ее 
подруги нет магического зрения, и она не видит этих слабых нитей плетения. 
Нитей, которых не было ни в одной игре сезона. И они крепли с каждой минутой! 
Она даже не обратила внимания на очередной гол в ворота «Ястребов» — игра 
захватила ее целиком и полностью.
И что творил маленький новичок! Раз за разом он обыгрывал рослых соперников, 
оставляя их не у дел, не замечая боль от ушибов и силовые приемы. И каждый раз 
ему не хватало самой малости. Даже трибуны притихли. Проигрывать три мяча одному 
из лидеров Лиги — это, знаете ли, уже подвиг.
Перерыв показался вечностью. Леся ерзала на жесткой скамье, ожидая возобновления 
игры. На последних минутах первой половины ее команда едва не забила первый в 
этом сезоне гол — гостей выручила штанга.
— Смотри! — вновь оживилась Аттика. — Маэстро готовится сам выйти на поле!
По трибунам прокатился удивленный гул — такое зрелище для них было в диковинку. 
Даже маг-наставник «Буйволов» — вальяжный, благообразный старичок в расшитой 
золотыми звездами мантии — на мгновенье отвлекся от своих игроков, с изумлением 
взирая на коллегу.
Леся ответить не успела. Едва прозвучал свисток судьи, как наставник «Ястребов» 
ударил по болу. Ударил резко, почти без разбега, едва ли не с центра поля. 
Снаряд с вибрирующим свистом полетел по фантастической дуге, мгновенно изменив 
цвет.
— Черный?! — ошеломленно ахнули трибуны.
— Черный?! — Аттика судорожно вцепилась ей в руку.
Бол вильнул перед распластавшимся в отчаянном прыжке вратарем «Буйволов» и 
влетел в верхний левый угол ворот.
Трибуны сошли с ума.
Дальнейшее проходило словно в призрачном сне. Леся не смотрела на табло. Зачем? 
Какая разница сколько забили «Ястребы» — полдюжины или дюжину? Другое влекло ее. 
Паутина игры. Она не была цельной, как у команд Имперской Лиги, но в тех местах, 
где ее плели эти двое — наставник и новичок-малыш — красота плетения была 
неописуемой. Точнее, не так. Плел наставник, а малыш, как и положено умелому 
подмастерью, помогал ему в этом.
Когда раздался финальный свисток, Леся едва не оглохла. Выли от восторга 
обезумевшие трибуны, пронзительно свистела Аттика, от многотысячного топота 
ходуном ходила земля.
— Мы выиграли, слышишь?! — подружка трясла ее за плечи с безумно-счастливым 
лицом, размазывая рукавом слезы.
Леся не ответила. Всю игру она следила за волшебными финтами наставника, не видя 
его лица. Сейчас, стоя в кругу восторженных игроков и новоявленных поклонников, 
толпой выбежавших на зеленый газон, он вытер пот со лба и поднял голову. Поднял, 
встретившись с ней усталым взглядом.
Сердце прыгнуло испуганным котенком, замерло на мгновенье и забилось с удвоенной 
силой. Едва взглянув в чистые серые глаза, Леся внезапно поняла одну простую 
вещь. Старую, как и сам мир Араниэля.
Леся поняла, что она пропала.

Глава десятая 

Магистр Цириус озабочено кусал губы — от его шумного подопечного хлопот 
прибавлялось с каждым часом. Вчера вечером он потащил почтенного аптекаря в 
соседний шинок. Обмывать сделку, как он выразился. Что это такое магистр понял 
только утром, когда свинцовая голова приросла к подушке.
Следующий казус произошел в Торговой Палате, где они получали золото по сделке с 
яйцами черепахи Тортиллы. Большую часть денег магистр посоветовал юному другу 
перевести на денежный кристалл (оно и не мудрено, попробуйте потаскать с собой 
две с половиной тысячи полновесных имперских монет). Как ни странно, но молодой 
человек воспринял совет без обычных возражений. Зато ввязался в спор с казначеем 
Палаты, доказывая ему неправильность расчетных тарифов. Такого количества формул 
старый вампир не видел за всю свою долгую жизнь. И отвисшую до пола небритую 
челюсть казначея он также лицезрел впервые.
Очередная неприятность случилась незадолго до полудня. Даже принимая во внимание 
неповоротливость бюрократической машины Инквизиции, времени у них оставалось все 
меньше и меньше. Вот-вот должны были объявить всеимперский розыск, но без 
подорожной грамоты столицы не покинешь. Пустяшная, в принципе, задачка при 
наличии средств, но здесь уже оплошал сам магистр Цириус.
Дело в том, что секунд-майор крепостной стражи, под чьим надзором были все 
ворота столицы, был давним знакомым уважаемого аптекаря. Красномордый, с наглыми 
глазами и хамскими манерами страж-комендант неоднократно предлагал магистру свои 
услуги, кои заключались в обычной для всех торговцев выплате дани. Либо 
соглашается достопочтенный магистр на оброк, либо его лавку посетят грабители. И 
не один раз.
Когда Вокка узнал, в чем причина задержки, он бесцеремонно отодвинул аптекаря в 
сторону, уселся без приглашения в кресло напротив секунд-майора (а такого не 
позволяли себе даже самые богатые купцы империи!), сотворил какую-то сложную 
фигуру из пальцев и начал негромко что-то втолковывать крепостному стражу.
Большую часть беседы магистр Цириус, к своему неописуемому стыду, просто не 
понял. Несмотря на все свое университетское образование. Не понял он, зачем 
майору отвечать за базар, если его дело — ночная охрана улиц и ворот столицы. И 
зачем почтенный страж гонит снежную метель. Это летом-то? Он, вроде бы, не маг, 
да и не был им никогда. И для чего Вокка предлагает разводить ему хомячков. 
Неужто это выгодно? Зачем — и, главное, куда? — забивать стрелу и разбирать 
понятия. Он решил пригласить его на академический диспут или устроить состязания 
в стрельбе из лука? О том, что секунд-майор порет косяки, магистр даже не 
подозревал. Это какой-то извращенный вид садизма?
Цириус машинально отметил про себя, что надо будет узнать у плотника — серьезные 
у него в аптеке косяки или нет. О таких тонкостях он раньше и не задумывался. 
Заодно и двери пусть смажет, чтоб не скрипели.
В общем, магистр не понял, признаемся честно, ни единого слова. И очень 
удивился, когда комендант крепости выдал подорожную грамоту. И еще больше он 
удивился, увидев заискивающую улыбку некогда грозного стража и его искренние 
заверения, что аптека достопочтенного Цириуса отныне находится под его личной 
опекой. Бесплатно.
Вздохнув с облегчением, магистр решил, что злоключения на сегодня закончились. 
Как выяснилось, зря. На выезде из города их экипаж столкнулся в узком проеме 
ворот с роскошной каретой столичного правителя. Разъяренный князь Кайта пообещал 
подвергнуть их публичной порке на центральной площади. Не успел магистр принести 
свои глубочайшие извинения, как вмешался его непоседливый друг.
Первым делом Вокка спокойно поинтересовался, с кем он имеет честь вести беседу. 
Градоначальник, как ни странно, представился полным титулом. Его юный друг 
вежливо назвался в ответ. Как же он сказал? Аптекарь мучительно напряг память. 
Ах, да! Гражданин, обладатель всех законных прав, своей волей управляющий 
городом через выбранных им представителей. Через того же князя, то бишь. Цириус 
и забыл уже, что пост столичного правителя выборный. Но про себя восхитился 
безупречности логической конструкции.
Князь Кайта побагровел, гневно засопев. И с ехидной злобой поинтересовался, при 
чем здесь это? И с каких это пор низкородная чернь поучает своего властителя? На 
что юный друг аптекаря невозмутимо возразил, мол, князь слуга своего народа, а 
он, Вокка, этот самый народ и есть. А раз князь холоп народный, то и обращаться 
должен к своему сюзерену, как это принято испокон веков в любом княжестве 
Араниэля. То есть, господин Вокка и никак иначе. Кланяться при этом, он, так и 
быть, милостиво не обязывает.
Градоначальник чуть не лопнул от бешенства. И гнить бы сейчас дерзкому софисту в 
подземельях личной княжьей темницы, кабы не многочисленные зеваки из числа той 
самой худородной черни. Свистом и улюлюканьем поддержали они своего собрата. 
Плюнул от досады градоначальник, плюнул и уехал, пообещав на прощанье скорую 
встречу.
И вновь возрадовался магистр счастливому избавлению от властной немилости, да 
как выяснилось позже, поторопился вдругоряд. Когда они добрались до Пустоши, 
начинало темнеть. Солнце коснулось верхушек деревьев, налетел озорной прохладный 
ветерок. Подумалось тогда магистру, что освежит он бесшабашную голову 
неугомонного Вокки, выдует остатки заносчивой дури.
Не освежил. Продул, надо полагать, выветрив последние мозги. Иначе чем объяснить 
то, что произошло дальше?
Здесь следует немного отступить. Когда-то очень давно Гильдия наемников 
находилась в самой столице. Но очень скоро это стало действовать на нервы 
сайдорской знати. Согласитесь, кому понравятся толпы вооруженных воинов, невесть 
из каких краев, разгуливающие по улицам, устраивающие пьяные драки в трактирах и 
пристающие к невинным девицам? Потому-то и выпроводили наемников за крепостные 
стены, отдав им заброшенный пустырь в двадцати верстах на северо-запад.
Пустошь разрослась быстро. Сначала это были несколько приземистых казарм, да 
захудалая харчевня. Затем появился добротный частокол вокруг, караульные вышки и 
двухэтажный каменный особняк самой Гильдии. В последние годы иначе как городком 
Пустошь не называли. Даже свои комедианты имелись. Не говоря уже об 
обольстительных маркитантках.
Любой желающий мог нанять в Пустоши умелого и бесстрашного телохранителя, к 
услугам купцов всегда были отважные охранники для защиты караванов от разбойного 
племени, и даже маленькую частную армию, имея тугую мошну, можно было собрать за 
пару дней. Ветераны пограничных войн, отставные гвардейцы императора, боевые 
маги Красного Корпуса, — плати и выбирай на любой, самый придирчивый вкус.
Приезжали, платили и выбирали. Кодекс Наемника надежно защищал нанимателя от 
любых неожиданностей. Умри, но защити! Простое и неизменное правило. В случае 
неудачи Гильдия рассчитывалась за провинившихся. Или не справившихся, различия в 
этом никто не делал. Со стороны нанимателей обман исключался априори. Кому охота 
иметь во врагах самую могущественную Гильдию Империи?
Когда магистр Цириус и его друг Вокка прибыли в Пустошь, главный плац городка 
был освещен сотнями чадящих факелов. Около двух тысяч наемников сгрудились 
вокруг деревянного помоста в тревожном и угрюмом молчании. На почетном 
возвышении, прижавшись друг к другу, темнели на светлом фоне угасающего летнего 
неба три стройные фигурки. В черных обтягивающих штанах, в кожаных безрукавках и 
с безвольно поникшими головами.
Черненькая, беленькая и рыжая. Валькирии монастыря Дианы-охотницы. Элита 
наемников. Одни из лучших клинков Империи.
Магистр Цириус потрясено ахнул. Это что же они должны были совершить, чтобы 
подвергнуться публичной казни? В том, что это казнь, он не сомневался. Вон, и 
полная звезда Карающих ждет своего часа. И глашатай уже во второй раз 
выкрикивает ритуальную фразу.
— Чертовы железяки! — где-то сбоку выругался вполголоса Вовка. — Понавешают на 
себя всяких побрякушек, не пройти, не проехать.
На него зашикали со всех сторон. Вовка беззлобно огрызнулся — занят был, палец 
сосал. Безымянный. Которым неосторожно зацепился за острый кинжал одного из 
наемников. Старый аптекарь укоризненно покачал головой. Такие методы лечения ран 
он никогда не одобрял.
— Надо мазь приложить из толченых костей белой совы, — посоветовал он. — Иначе 
огневица начнется… — и по профессиональной привычке пригрозил: — Потом всю руку 
оттяпают. До конца дней своих калекой останешься.
На пугливых завсегдатаев аптеки это всегда действовало безотказно. В плане 
продаж. Вовка посмотрел на него диким взглядом. Услышав невнятный гул, перевел 
взор на помост, заинтересовано прищурившись. Хмыкнул, не выпуская палец изо рта.
— Это фто?
— Что — фто? — не понял магистр.
Вовка сплюнул на траву кровавый сгусток и спросил еще раз, облизывая губы:
— Что это за трио на эстраде? Концерт, что ли? — еще раз взглянув на сцену, 
одобрительно крякнул: — Девчонки-то высший сорт! Хоть сейчас в Юрмалу отправляй. 
Или в Сопот.
Магистр недоуменно пожал плечами — он мало что понял из восторженных реплик 
своего юного друга. Но основную суть уловил верно, и ответил осторожным шепотом:
— Им сейчас головы рубить будут.
— Кому? — изумленно вскинулся Вовка, позабыв про кровоточащий палец.
— Девам-воительницам, — скупо пояснил Цириус.
Вовка присвистнул.
— За что?!
— Скорее всего, они не исполнили контракт. — Цириус сокрушено покачал головой и 
философски заметил: — Это карма. Наемники знают, на что идут.
— Хорошенькие у вас порядки! И куда только профсоюз смотрит? — забормотал Вовка, 
озираясь по сторонам. Яростно почесав в затылке, он неожиданно предложил: — А 
давай их выкупим? Нам все равно кого-то нанимать придется. Эти вроде бы ничего, 
сойдут.
Магистр хмыкнул. Его друг не разбирался в самых простых вещах. Если их 
приговорили к казни, то плата может быть только одна — кровь. Звонкие монеты в 
таких ситуациях не в ходу.
— Думаешь, золота не хватит? — по-своему истолковал его молчание Вовка. Вновь 
посмотрев на помост, он нахмурился. — Че там за клоун бакланит? Про вызов какой 
— то гонит?
Глашатай в третий раз огласил ритуальную фразу. Цириус, видя недоумевающую 
физиономию своего юного друга, кратко объяснил суть. Жизнь ослушниц в воле 
богов, но древнее правило незыблемо: даже они имеет право на защиту. Нужно всего 
лишь принять вызов полной звезды Карающих, опытных и беспощадных рубак. Одному 
против пятерых.
И победить.
На это раз Вовка смотрел на помост долго, очень долго, не отрывая напряженного 
взгляда. Угрюмо молчали наемники, легкий ветерок играл с распущенными волосами 
валькирий, и лишь старый ворон хрипло каркал в торжественной и мрачной тишине.
По точеной скуле беленькой воительницы скатилась одинокая слезинка.
Вовка молча сбросил куртку.
— Ты куда?! — ухватился за локоть перепуганный аптекарь. — Против Карающих даже 
Белый Дракон не устоит… С ума сошел?!
— Слушай меня внимательно, дружище Химериус! — голос самоубийцы звучал глухо и 
отрывисто. — Слушай и запоминай! Я, конечно, не мать Тереза и даже не Александр 
Матросов, но есть вещи, которые я не привык прощать никому. И одну из них 
ненавижу больше всего: я не могу видеть слезы детей и женщин. И когда я это 
вижу, то головы отрываю без предупреждения… — сунув мощный кулак под нос 
аптекарю, он с угрозой спросил: — Чуешь, чем пахнет?
Серебряный перстень тускло блеснул под светом Первой луны, краешком золотистого 
рога высунувшейся из-за низких багровых туч. Блеснул рубиновым цветом от крупной 
капли крови, застывшей на полированном зерцале.
Магистр, против обыкновения не обидевшись на перевранное в очередной раз имя, 
осторожно принюхался. Кулак пах смертью. В таких вещах потомственный кровосос не 
ошибался никогда.
Вовка отодвинул в сторону стоящего перед ним наемника и с неумолимостью ледокола 
двинулся сквозь плотную массу. На пятом шаге по толпе прошелестел изумленный 
шепоток:
— Вызов принят!
На десятом его хлопнули по спине. Когда показался просвет, на оголенных плечах 
отпечаталась не одна пятерня. У самого края помоста его притормозил бородатый 
верзила с безобразным шрамом, рвущим наискось лицо.
— Я не знаю, как тебя звать, парень. — В темных глазах наемника не было 
сочувствия и жалости; лишь где-то в глубине таилось безмерное уважение. — Да и 
не важно это, головы тебе все равно не сносить. Но у меня есть сто монет — все, 
что осталось от последнего контракта. И я их поставлю на тебя.
Хлопнув по подставленной ладони, Вовка одним прыжком взлетел на помост. Весело 
подмигнул девчонкам, довольно отметив вспыхнувшие безумной надеждой прекрасные 
взоры. Подмигнул и резко обернулся. Потрясенный шепот за спиной он не услышал. 
Сухие, растрескавшиеся губы беленькой валькирии дрогнули в беззвучном восторге:
— Черный Паук!
Над затихшей Пустошью разнесся грозный рык солнцевского бригадира. От этого рыка 
подгибались колени блатной шпаны, бледнели прожженные урки, липкий ужас 
пробирался в сердца случайных зевак, и малолетние гопники в страхе разбегались, 
заслышав лишь отголоски. В этот раз бывший бригадир постарался на славу, рыкнув 
от всей души:
— Ну что, фраерки, потанцуем?!
Не сработало. Полная звезда Карающих отозвалась презрительным молчанием.

* * *

О монастыре Дианы-охотницы ходили разные слухи. Кто-то говорил, что могучие 
чародеи построили его три тысячелетия назад как тайное убежище от императорского 
гнева. Другие считали, что не обошлось без Древних, укрывавших в нем свои 
секреты. Третьи с пеной у рта доказывали, что это отделившаяся ветвь Ордена 
Серр. Правды не знал никто. Как и не знали, где он находится.
Монахов монастыря никогда не встречали на ярмарках, торжищах и рыцарских 
турнирах. Единственным местом, где горожане замечали черную сутану, был Приют 
брошенных детей. Или его многочисленные отделения в самых разных уголках 
Империи. Именно из Приюта черпал свои кадры монастырь Дианы-охотницы. Монастырь, 
в котором едва ли не с самых пеленок проходили воинское обучение Вика, Инка и 
Энея.
Разными они были, девы-воительницы. Черноволосая, с короткой мальчишечьей 
прической Энея всегда гнула свою линию порой до смешного упрямства. В их 
маленькой команде она была лидером. Рыжая, с мелкими кудряшками Вика брала свое 
хитростью, смекалкой и неотразимым девичьим обаянием. Хотя среди воспитанниц 
монастыря уродин никогда не замечалось.
Велик был спрос на валькирий. Аристократы и богатые купцы охотно платили звонкой 
монетой за умелых наемников. Когда же в личной охране состояли прекрасные 
воительницы, платили вдвойне, не чинясь. Каждому приятно созерцать подле себя 
симпатичную мордашку вместо обветренной грубой физиономии какого-нибудь 
отставного капрала с пограничных рубежей. Голый расчет и никаких эмоций. Монахи 
Дианы-охотницы свое дело знали туго.
Хрупкая Инка рядом с подругами всегда казалась самой слабой. Пепельно-русые 
волосы до лопаток, наивно распахнутые голубые глаза, очаровательно вздернутый 
носик, стройные ноги и гибкая талия. Куколка, не воин. Но на левом плече у нее 
красовалась та же грозная татуировка, что и у подруг. Свернувшаяся в клубок 
Ленивая Пантера. Третий по рангу Знак воинского мастерства в Империи. И не 
просто знак — личный амулет, защищающий от магии.
Словом, разными они были, девы-воительницы. Но в одном сходились наемники 
Пустоши: лучшую команду стоило еще поискать. И не мудрено, что сложный, но 
щедрый контракт достался именно им. Правда, имелась одна небольшая червоточинка. 
В этот раз предстояло не защищать, а убивать.
Нет, по Пустоши и раньше ходили слухи, что некоторые наемники не брезгуют 
перехватывать заказы даже у Клана Убийц. Но то слухи, а это — вполне себе 
официальное задание. Одно дело сойтись в честной схватке или в составе небольшой 
армии захватить замок непокорного барона, другое — напасть из засады, 
обрядившись в разбойников. Но и этому нашлось свое объяснение. Герцог Юсуф, 
родной брат убитого заговорщиками властителя Алавийского княжества не желал 
излишних волнений. Среди мятежников было немало влиятельных персон, и публичная 
казнь могла привести к новой смуте. Но помиловать их он тоже не мог — душа 
невинно убиенного брата взывала к мести. Проще было списать все на лихих людей.
И малая звезда валькирий отправилась в погоню за беглыми мятежниками. Может 
быть, они и отказались бы от заказа, если не одно пакостное обстоятельство: уже 
третью седмицу они сидели на мели. Благо, любой трактирщик охотно накрывал стол, 
не требуя платы. Знали, что за ними не пропадет. Сначала ты работаешь на имя, 
затем оно на тебя. Но в азартных играх (стыдно признаться, но прелестные 
наемницы банально проигрались в кости) славное имя — не подспорье.
На третий день они вышли на след. Полдюжины воинов и десяток трусливых дворовых 
людишек достойного сопротивления оказать не смогли. Все было кончено в считанные 
минуты. Но в самый последний момент Инка совершила свою самую серьезную ошибку. 
Серьезную и, как выяснилось позднее, последнюю в ее недолгой жизни.
Дрогнула рука с занесенным клинком, не смогла завершить смертоносный удар. 
Девчушка стояла перед ней, чуть моложе ее самой. С заплаканными глазищами и 
испугано засунутым в рот кулачком. Видно боялась кричать, опасалась вниманье 
привлечь.
Плюнула тогда Инка на заказчика (не хватало еще детей убивать), бросила девчушке 
какие-то лохмотья, чтобы переоделась в бродяжку-паренька, да суровым голосом 
пугнула ее. В мгновенье ока скрылась девчушка в непролазной чаще, лишь пятки 
засверкали. Слова худого не сказали ей тогда Вика и Энея. И не мудрено. Они 
всегда горой за дружку стояли. Раз решила, значит в своей воле, а они поддержат, 
даже если она не права.
Поддержали. Своими головами. Девчушка эта оказалась дочерью главаря мятежников и 
теперь Алавия зальется кровью новой смуты. Кодекс наемников в таких ситуациях 
толковал однозначно: за чужую кровь невинную, за неисполненный контракт 
наказание — смерть.
Инка вздохнула. Ладно бы свою дурную голову подставила под меч Карающих, так 
ведь и подруг подвела. Много раз спрашивала она себя: знай, каким боком 
обернется минутная слабость, довела бы она удар до конца? И каждый раз ответ был 
один: нет, не смогла бы. А раз так, то к чему казниться, голову пеплом посыпать? 
Видать путь недолгий предначертан ей самой судьбой-злодейкой.
Быстро темнело закатное небо, едкий дым факелов лез в глаза. Полная звезда 
Карающих ждала своего часа. Глашатай в третий раз выкрикнул ритуальную фразу. 
Бесполезно, спасения ждать неоткуда. Ходили байки среди подвыпивших наемников, 
что в былые времена находились смельчаки, принимавшие вызов. Но имен их летопись 
не сохранила. Да и кто сможет противостоять пятерке бойцов с Бурым Медведем на 
плече? Второй Знак ранга дают не за красивые глаза.
— Смотри! — шепнула ей на ухо Вика. — Мне мерещится или кто-то принял вызов?
Инка подняла голову. Сквозь угрюмую толпу, расталкивая широкими плечами 
наемников, уверенно направлялся к помосту незнакомый воин. Высокий, с длинными 
черными волосами, собранными в хвост, и шальными синими глазами. Викинг, именно 
это пришло ей на ум. В странной книжке такими рисовались воины чужого мира. В 
библиотеке монастыря хранились разные манускрипты, не только из мира Араниэля.
— Симпатяшка! — растянула в ехидной усмешке губы Энея. — Его голова неплохо 
будет смотреться рядом с нашими.
Инка горестно вздохнула. Шутить в последние мгновенья жизни как ее подруга она 
не умела. Впрочем, это уже не имеет никакого значения. И этот смелый воин, 
видимо, сам не знает, на какой опрометчивый шаг он решился. Шансов у него нет ни 
малейших.
Викинг тем временем запрыгнул на помост, весело подмигнул и повернулся к 
Карающим. Сухие губы Инки сами дрогнули от рвущегося наружу восторга:
— Черный Паук!
У бойцов Тайного Канцлера была своя система рангов. Лучшие из них носили Алую 
Свастику. И лишь у троих — по слухам — Свастику нес на спине Паук. Высший Знак 
воинского мастерства, равный Белому Дракону.
Через сотню ударов сердца безумная надежда сменилась недоумением. Викинг не 
владел клинком абсолютно! Нет, то что он воин, не вызывало сомнений. То, как он 
двигался по помосту, как ловко выскальзывал из полукольца Карающих, пытающихся 
оттеснить его к краю, недоступно неумехе-новичку. Такое достигается долгими 
годами тренировок и не одним скрупулом пролитого пота. Но клинок он держал в 
руках впервые!
Разочаровано гудели наемники, ухмылялись Карающие. Они поняли это раньше других, 
по первым взмахам неумелой защиты, и сейчас забавлялись нежданным развлеченьем, 
играясь, как кошка с мышкой. Их можно понять. Долгие столетия желающих принять 
вызов не находилось.
Инка до боли прикусила губу. Слезы заполнили глаза, и глухая тоска зашевелилась 
в груди. Беззвучная молитва вырвалась сама собой. Вырвалась без всякой надежды 
быть услышанной. Шептались девчонки в монастыре, что снисходит Диана-охотница до 
беседы с настоятелем раз в десять лет, но то лишь девичьи байки, не более. Да и 
великий И-Сай, заменивший ей отца и мать, сейчас во многих лигах от Пустоши.
«Не плачь, моя девочка! — тихий шепот горным обвалом загрохотал в голове. — 
Перстень Древних очнулся от вековой дремы, отведав первую кровь. Вторая его 
оживит бесповоротно».
Блаженный покой заполнил трепещущее сердце. Видно правду говорят, что богиня 
откликается на прощальную молитву. Инка расплылась в счастливой улыбке. 
Загадочный ответ ее не смутил — там, на небесах, Диана-охотница разъяснит своей 
послушнице последний в этой жизни ответ.
Легкий вскрик привлек ее внимание. Либо один из Карающих ошибся, не сумев 
сдержать удар, либо надоела им игра. Правая рука викинга безвольно повисла от 
нанесенной раны. Кровь заструилась по предплечью, обильно поливая дощатый 
настил.
Вот и все. Это конец.
Викинг перекинул клинок в левую руку и сделал гибельный шаг навстречу Карающим.
Инка потрясено ахнула. Разом притихли наемники, оглушительно-мертвая тишина 
воцарилась над площадью. Отшатнулись назад не ведающие страха непобедимые бойцы. 
Над помостом засияла Ночная Радуга. Абсолютная защита, недосягаемая вершина 
воинского мастерства.
Лишь один единственный раз Инка видела это прием. Настоятель И-Сай, перебрав 
монастырского вина, демонстрировал свое умение перед заезжими гостями. Клинок 
рассыпался сверкающим семицветьем, и от режущего, слепящего глаза радужного 
сияния все окружающее пространство тонуло в беспросветном мраке.
Ночная Радуга.
Викинг скользнул в самый центр звезды Карающих. Через семь гулких ударов сердца 
все было кончено.
— Повелитель! — первой опустилась на колено Энея, поднеся сложенные ладони ко 
лбу. Почти одновременно коснулась помоста Вика, повторив ритуальный жест 
повиновения.
— Повелитель! — Инка присоединилась к подругам, чуть замешкавшись, не в силах 
оторваться от притягивающей взор грозной фигуры. Спустя несколько томительных 
мгновений она недоуменно вскинула голову, так и не дождавшись положенных по 
ритуалу ответных слов.
Черноволосый викинг смущено топтался перед ними, зажимая кровавую рану какой-то 
грязной тряпкой. Встретившись с ней взглядом, он прищурил свои шальные глаза и 
веселым шепотом изрек торжественную фразу принятия вассальной клятвы:
— Девчонки! У вас пожрать ничего не найдется? Кабаки-то, наверное, уже закрыты.

Глава одиннадцатая 

Ситуация, еще три назад выглядевшая просто поганой, сегодня казалась поганой 
донельзя. Надежда на скорый высочайший суд растаяла, как фамильный призрак 
родового замка под лучами утреннего солнца.
Княжна Яна была девочкой неглупой и в хитросплетениях имперской политики 
разбиралась и в более юном возрасте. А первые ростки ненависти к дяде Юсуфу 
проклюнулись много раньше, в далеком и беспечном детстве. Как-то раз ей довелось 
подслушать беседу матушки с ее ненаглядным братцем. Разговор шел на повышенных 
тонах. Дядя Юсуф, большой любитель псовой охоты, светских балов и набегов в 
соседние городки за «свежими юбками», только что лишился тепленького местечка в 
высшей иерархии Алавийского княжества. Во всех своих бедах он, что естественно, 
винил своего сиятельного родственника. Тогда-то, из уст мстительного вельможи и 
прозвучала недвусмысленная угроза.
Маленькая Яна не выдержала, поделилась с отцом своими страхами. Правитель самого 
могущественного княжества Империи лишь рассмеялся с беспечной уверенностью 
матерого воина. Развеялась тревога, прахом рассыпался страх. Да и кому, скажите 
на милость, придет в голову покушаться на жизнь личного друга императора? Есть и 
другие, менее болезненные способы самоубийства.
Минуло десять лет. Счастливых, беззаботных, ярких. Все случилось в одно 
мгновенье. Опытная дворцовая стража не продержалась против незнакомых умелых 
воинов и часа. Но этого часа хватило юной княжне, чтобы выскользнуть потайным 
ходом из горящего дворца вместе с горсткой преданных гвардейцев. Хватило ей, но 
не ее семье.
Дальше началось самое страшное. Нескончаемое бегство от сетей погони, дремучие 
чащобы с охочим до редкого лакомства зверьем, смертельно опасный переход через 
заснеженные перевалы… Все это осталось в памяти одним мрачным, пугающим пятном 
зыбучей болотной ловушки. Если бы не отрядный маг, они не продержались бы и 
седмицы. Но даже он оказался бессилен против малой звезды валькирий 
Дианы-охотницы.
От безжалостно-льдистых глаз белокурой воительницы сердце окаменело, словно под 
убийственным взором василиска. И когда узкий клинок замер у бешено пульсирующей 
жилки на тонкой шее, Яна даже не смогла найти в себе сил зажмуриться от страха. 
И кукольное личико красавицы-наемницы врезалось в память на всю оставшуюся 
жизнь. Недолгую, как ей показалось в минуту чудесного, нежданного спасения.
Недалекому умом дядюшке и в голову не могло прийти обратиться с заказом к 
валькириям. Все, на что он был способен, это подослать убийцу с отравленным 
кинжалом или подкупить личного княжьего повара, в попытке подсыпать яд в кубок с 
вином. Вывод напрашивался сам собой: за герцогом Юсуфом стоят иные, не чета ему 
самому, могущественные силы.
Старый император сквозь пальцы смотрел на молодецкие забавы своих верных 
вассалов. Но одно дело междусобойчик за провинциальное поместье и издревле 
спорные охотничьи угодья, и другое — вооруженный мятеж в далеко не последнем 
княжестве. В таких случаях высочайшая реакция не отличалась разнообразием: 
закованная в латы тяжелая конница сметала все на своем пути. Имперская тайная 
полиция, идущая следом, вырезала под корень род каждого из заговорщиков. 
Бунтарский дух пресекался в зародыше без сомнений и жалости, невзирая на титулы 
и старые заслуги.
Умна была княжна Яна и не по годам проницательна. Коль творится такое в Империи, 
знать не врут слухи, и дни Тита Последнего сочтены. И борьба за престол 
предстоит кровопролитная. Но пешкой в чужих руках быть она не желала. Чья в ней 
течет кровь, Яна знала с самого детства. Верховный маг отца был не из последних 
в своем ремесле. Но что она могла сделать в одиночку, без родовой поддержки, и 
не имея и пенса в кармане? Только переиграть неведомого противника, чей 
дальнейший ход читался без труда.
Клятва Кольца. Других вариантов у заговорщиков не было. И когда в заплесневелой 
от постоянной сырости темнице появился викинг с шальными глазами (да-да, не 
только в библиотеке монастыря хранились книги из чужих миров), Яна к игре была 
готова. Но дальнейшие события привели ее в полное замешательство.
Сыновья аристократов так себя не ведут! И сыграть такое невозможно, даже если 
брать уроки актерского мастерства в императорском театре. То, что к ней подошлют 
отпрыска кого-то из верхушки имперской элиты, сомнений не вызывало. Ну не в 
недрах же гильдии сапожников зреет переворот.
Викинг со странным именем Вокка не походил ни на одного представителя из 
сословий Империи. Бесшабашная смелость и невиданное мастерство кулачного бойца 
может быть присуще воину. Но клинком он не владел абсолютно! Застольные манеры 
викинга выдавали в нем неотесанного простолюдина, но чернь, впервые попав в 
бассейн (а такую роскошь мог позволить себе далеко не каждый столичный 
вельможа), не ведет себя с такой естественной вальяжностью. Даже ласки 
невольниц-купальщиц он воспринимал как само собой разумеющееся и привычное. 
Почему-то ее это неприятно кольнуло.
Когда монахи Ордена увозили ее с турнира, Яна видела в окошечко кареты, как 
Вокка бросился в безрассудную, самоубийственную атаку. Претенденты на престол 
себя так не ведут!
Юная княжна вздохнула. Ей вспомнился заинтересованный взгляд викинга в купальне, 
и в груди отчего-то стало жарко.

* * *

— Вот эта? — Ал-Шот скабрезно подмигнул лейтенанту Ночных Кошек и восхищенно 
цокнул языком. — Хороша!
— Пасть закрой! — хриплый голос бойца самого грозного подразделения имперской 
армии не сулил ничего хорошего. — Делай, что приказано и лишнего не болтай!
— Да я ничего… — испугано засуетился толстый стражник, вытирая о брюхо 
моментально вспотевшие ладошки. — Я, типа, только спросил.
— Но как нам в доверие к ней втереться? — робко подал голос Шой Та.
— Мне плевать! — отрезал лейтенант. — Можете песни петь, танцевать перед ней… 
Хоть петухом кукарекайте, лишь бы толк был.
Косая Башня неприступной цитадели возвышалась над крепостным стенами на добрую 
сотню локтей. Сейчас уже и не вспомнить, кто первым назвал ее так, но вышло 
язвительно метко: среди горных вершин и стройных хвойных красавиц более кривое 
сооружение стоило еще поискать. Ошибка ли зодчего явилась тому виной, или 
подземные силы вмешались в дело рук человечьих, для судьбы каменного исполина 
значения это уже не имело. Вершина Башни кренилась в сторону Третьей луны на 
десяток вершков за столетие. А сколько их минуло со дня возведения помнил разве 
что Дремлющий.
Огонек в одиноком окошке под самым шпилем виднелся от самых Лунных лесов — Косая 
Башня царственно возвышалась над самыми высокими горными вершинами. Комнатка с 
огоньком предназначалась для непростых узников, и интерьер ее отличался от 
обычных темниц. Широкая кровать с пуховыми перинами, купальня из черного 
эденского мрамора с горячей водой и старинное бронзовое зеркало во всю стену.
Вот только непростым оно было, зеркало. Маги Ордена постарались на славу. 
Одинокая узница видела в отражении хорошенькую девушку, а трое мужчин по ту 
сторону бронзовой преграды — ее саму. И одному из них личный приказ Тайного 
Канцлера пришелся далеко не по душе.
Авторитет пропавшего три года назад капитана Воккоуна был на недосягаемой высоте 
не только среди Ночных Кошек. Что уж говорить о бойцах самого подразделения? 
Лейтенант Фес так и не решил для себя, сможет ли он поднять меч на своего 
старшего товарища.
В том, что капитан, неизвестно по каким причинам начавший собственную игру, 
явится за плененной княжной не вызывало сомнений. Ни у Кардинала, ни у Канцлера. 
Вытащив ее из темницы единожды, он придет за ней и вторично. И обычная стража 
Северного замка против Черного Паука виделась слабым препятствием. Две полные 
звезды рыцарей-храмовников и Ночных Кошек были спешно переброшены в замок.
— Вы все запомнили? — лейтенант Фес проводил последний инструктаж стражников 
деревенского гарнизона, неизвестно как оказавшихся в друзьях капитана Воккоуна.
Перед ними стояли две задачи. Первая была самой простой: отвлечь внимание одного 
из лучших клинков Империи, когда он пойдет на штурм. Стража, естественно, об 
этом не догадывалась. Вторая задача была попутной, но сложной: попытаться 
завевать доверие княжны.
Особых подвигов от них никто не ждал, и весь расчет строился на одном 
единственном факте: оба деревенских капрала были на редкость глупы. А в 
присутствии безнадежных тупиц языки подчас развязываются и у самых осторожных и 
опытных лазутчиков. Юную княжну к гениям разведки никто не причислял.
— Так точно, господин лейтенант! — судорожно втянул живот Шой Та и хвастливо 
добавил: — Не извольте беспокоиться, и не таких лохов разводили.
— Чего делали? — резко переспросил Фес. Общение с гарнизонными простофилями его 
изрядно утомляло.
— Ну, это… — смущенно замялся кривоносый стражник. — Капитан Вовка нас этому 
учил.
— Воккоун, — машинально поправил его лейтенант и, не дожидаясь ответа, вышел из 
зазеркальной комнаты.
Стражники переглянулись.
— Он знает капитана Вовку? — мозги Ал-Шота заскрипели, что мельничные жернова.
— Похоже на то, — кивнул в ответ Шой Та.
— А нам ничего не сказал… — скрежет извилин отразился на багровой физиономии 
тысячей мучительных морщин.
— За дураков держит, — высказал догадку Шой Та. — Вспомни, что он нам говорил?
Появление грозной звезды Ночных Кошек вызвало в деревенском гарнизоне переполох, 
сравнимый разве что с празднованием дня рождения господина десятника. И вот 
тогда-то захудалые капралы узнали о себе удивительные вещи. Выяснилось вдруг, 
что умны они, хитры и находчивы. У них прекрасный послужной список и еще более 
чудесное будущее. Но зависит оно от самого Тайного Канцлера, оказавшего им 
неслыханное доверие. Но если они его подведут…
— Ты лучше вспомни, о чем трепался судейский стряпчий, — с мрачной миной на лице 
предложил в ответ Ал-Шот. Вспоминание о бездарно пропавших цыплятах ухудшило и 
без того не радужное настроение.
— Он много о чем языком чесал, — нахмурился Шой Та, напрягая память. Спустя 
мгновенье он радостно хлопнул себя по лбу. — Ты про капитана, что выкрал из 
темницы ценного пленника? Думаешь, это был господин Вовка?
— Угу, — угрюмо подтвердил Ал-Шот и еще угрюмей резюмировал: — Медведи позорные.
— Баклажаны ушастые, — горячо поддержал его товарищ. Испугано стрельнув глазами 
в сторону прозрачной преграды, он шепотом спросил: — Что будем делать, брат?
— Разводить! — безапелляционно отрезал Ал-Шот.
— Кого?!
— Тайного Канцлера.
Изумлению кривоносого стражника не было предела:
— Он что, лох?!
Ал-Шот криво ухмыльнулся. Глубокомысленно помолчав минуту, он почесал свое 
необъятное пузо и лениво обронил:
— Как говорил капитан Вовка, лохами не рождаются. Ими становятся.

* * *

Подземелья личного дворца Тайного Канцлера не были против обыкновения мрачными и 
сырыми. Крутая лестница вилась спиралью от дверей отдельного входа, укрытого от 
чужих любопытных глаз зеленью кустарника и блеском гвардейских алебард, и 
выводила в просторный освещенный холл с натертым до сияния мраморным полом. В 
левую сторону убегал извилистый коридор, ведущий в секретный бункер Канцлера, в 
правом крыле творили волшбу боевые маги, ставили опыты алхимики и оттачивали 
мастерство Ночные Кошки.
— Смотри, что они учудили на этот раз! — сквозь приступы смеха выдавил верховный 
маг Зир О» Ши. — Наш повелитель умеет извлечь пользу даже из самых безнадежных 
тупиц.
Обтянутый бархатом лиловой жилетки дряблый живот сотрясался мелкой дрожью. Рыжие 
бакенбарды и черная борода верховного мага вздрагивали значительно реже, словно 
жили отдельной жизнью.
— Именно так, ваша магическая светлость, — угодливо поддакнул бледный юноша с 
изможденным лицом.
— Оставь! — раздражено взмахнул пухлой ладошкой Зир О» Ши. — Сколько можно 
твердить одно и то же: ты должен обращаться ко мне как ученик к своему учителю. 
Ты не лизоблюд-царедворец, а старший помощник верховного мага.
— Простите, маэстро, — покорно склонил голову юноша. — Впредь такого не 
повторится.
— Нет, ты только погляди! — от восторга Зир О» Ши захлопал себя по ляжкам. — 
Такого я не встречал даже у бродячих комедиантов.
Зрелище впечатляло. Магическое наблюдение штука недешевая, но картинку дает 
объемную, отчего возникает эффект полного присутствия. Прямо перед носом магов 
Тайного Канцлера двое деревенских стражников исполняли странный танец. До этого 
момента взор юной княжны оставался холодным и безучастным. Пропали втуне потуги 
на лавры сказителей комедийных виршей, остались без внимания и певческие таланты 
гарнизонных капралов. Но грациозная пластика порхающих по зеркальной комнате 
мастодонтов пробила брешь в стене равнодушия. Княжна Яна, откинувшись на пуховые 
подушки, хохотала до самозабвения, до слез ручьем из прекрасных черных глаз.
— Молодцы! — дважды хлопнул в ладоши верховный маг. — Глядишь, сработает и эта 
часть плана, в чем я, признаться честно, сильно сомневался.
— К пантомиме перешли, — прыснул от смеха ученик, комментирую следующее действие 
театральной постановки.
Гарнизонные вояки, сопя, пыхтя и обливаясь потом, синхронно перебирали руками по 
невидимой преграде. Получалось это у них не сказать, чтобы очень, но княжна от 
смеха была близка к истерике.
— Наш повелитель разбирается в загадочной женской душе намного лучше нас тобой, 
мой юный друг, — с невольным удивлением отметил Зир О» Ши. — Ты посмотри — у нее 
даже взгляд изменился. Точь-в-точь, как у тебя, когда жаркое увидишь.
Изможденный ученик рефлекторно сглотнул слюну, не отрывая взор от комичного 
зрелища. Он тоже не понимал разительной перемены, произошедшей с узницей. Таким 
влюбленным взглядом, каким взирала юная княжна на потешных стражников, на него 
не смотрела ни одна из его подружек. Видно повелитель и в самом деле знал 
секретные пути к женскому сердцу, недоступные даже магам.
Но ошибался и верховный маг, и его ученик. Тыльная сторона ладоней деревенских 
стражей, обращенная к княжне, была укрыта от пристальных взоров чародеев Тайного 
Канцлера. На каждой ладошке углем чернело по одному слову. Вместе они 
складывались в одну короткую, емкую фразу: «Мы от капитана Вовки».

* * *

Прощание с магистром выдалось недолгим и трогательным. Вовка даже имя постарался 
не переврать. Достопочтенный Цириус, смахнув предательскую слезинку и крякнув от 
могучих объятий, вручил на дорогу туго набитую котомку. Вовка, сунув нос в 
пахнущий сеном холщовый мешочек, недовольно сморщился. Нет бы окороком одарить, 
да бутылью вина доброго, а он все туда же — травы и снадобья аптекарские. Все 
равно он в них ни в зуб ногой. Пока он раздумывал, как распорядиться ценным 
подарком (незаметно выбросить под ближайшую телегу или скормить лошадям), 
деловитая Вика выхватила из рук котомку и бережно засунула ее в одну из 
переметных сум. Не забыв при этом тепло поблагодарить магистра.
Расставание с наемниками Пустоши получилось менее трогательным, но куда более 
продолжительным. Каждый считал своим долгом пропустить кружку-другую с героем 
вечера или вручить какую-нибудь безделушку в подарок. Бородатый воин со шрамом 
преподнес в дар клинок из дымчатой стали, при виде которого не удержалась от 
восторженного визга обычно невозмутимая Энея.
— Это с выигрыша, — ухмыляясь, пояснил бородач. — Я на тебе, парень, заработал 
столько, сколько не в каждый удачный год случается.
— Из железа Древних ковано, — со знанием дела покрутив в руках меч, вынесла 
заключение Вика. — Вам несказанно повезло, повелитель! Таких клинков не так уж и 
много осталось.
Вовка, обеспокоено косясь одним глазом в сторону трактирных служек, 
упаковывающих в переметную суму копченую телячью ляжку, отстранено кивнул 
головой. Братва как-то подарила ему очень даже неплохую зоновскую финку с 
наборной ручкой из разноцветной кожи. Но этот клинок был несравненно лучше. 
Видно зеки у Древних другие были.
Недолгие сборы подошли к концу. Весь походный скарб уместился на двух 
низкорослых лошадках; четверка тонконогих скакунов, нетерпеливо всхрапывая, 
поджидала наездников.
— В путь, повелитель? — вопросительно изогнула бровь Энея.
— Трогаем, — согласно кивнул в ответ Вовка.
Три изящные фигурки синхронно взлетели в седло. Четвертая взбиралась с 
подобающей статусу неспешностью, кряхтя и с матюками. На недоумевающие взоры 
спутниц она, то бишь фигура, внимания не обращала.
«Шею отпусти, — меланхолично посоветовал Зануда. — Бедная скотинка уже хрипеть 
начала, сдохнет через минуту». Вовка послушно выпрямился в седле, мимоходом 
хлопнув испугано вздрогнувшее животное, и с гордым видом огляделся вокруг. 
Солнышко светило, птички щебетали, небольшая группа вчерашних собутыльников 
подозрительно молчала. В общем, перрон трогался, все ждали гудка паровоза.
— Провожающих просим покинуть вагоны! — гнусавым голосом толкнул прощальную речь 
Вовка, радостно хрюкнув собственной шутке, и подал единственно знакомую 
лошадиную команду: — Вира помалу!
К закату солнца, пройдя около тридцати верст, стали на привал. Классическая 
марафонская дистанция для лыжника. Было чем гордиться. У прекрасных спутниц на 
этот счет имелось другое мнение, но вслух они его не высказывали, а Вовка и не 
спрашивал. Занят был. Воевал. Комары на полянке, где планировался ночлег, 
уродились на славу — со стрекозу размером. А может и поболее. Вовка яростно 
махал руками, поминая всю Цириусову кровососную родню, пока Вика не извлекла из 
аптекарской котомки пучок едко пахучей травы. Злобно жужжащая насекомая орда 
исчезла бесследно.
Пока Вовка игрался в войнушку, костер разгорелся, котелок закипел, и над поляной 
полились ароматные запахи.
— Молодцы, девчонки! — не удержался от похвалы несколько ошеломленный такой 
расторопностью предводитель. Ненасытная утроба, лишь по крайнему недоразумению 
величаемая просто желудком, радостно булькнула в унисон восхищенной реплике.
— Мы старались, повелитель! — скромно потупив глазки, ответила за всех Инка.
— А это зачем? — Вовка повел взглядом в сторону пульсирующих голубоватым сиянием 
камней. Пять кристаллов по периметру стоянки образовали звезду, где центром был 
пылающий костер.
— Здесь зверья лютого полно и нечисти разной, — беспечно, словно речь шла о 
чем-то обыденном, пояснила Энея. — Сторожевики неплохо от них охраняют.
Инка и Вика обменялись удивленными взглядами. Все-таки странный у них 
повелитель, элементарных вещей не знает. И в седле сидит, словно собака на 
ограде. Но не дело давших вассальную клятву обсуждать своего сюзерена. 
Переглянулись девы-воительницы и забыли.
На черном бархате бездонного неба голубыми светлячками замерцали далекие звезды. 
Три луны с ленивой грацией разлеглись на мягких перинах ночных облаков. Костер 
догорал. Инка, опустившись на колени, уложила в ряд несколько картофелин и 
присыпала их горячими углями. Поздний ужин поспеет еще не скоро. Валькирия 
повернулась к Вовке:
— Повелитель! — мелодичный голосок журчал робко и просяще. — Вы не могли бы 
показать нам свое мастерство? Схватка в Пустоши была слишком скоротечной, и мы 
не успели насладиться вашим умением.
Вика и Энея хором поддержали подругу. Вовка пожал плечами. Отчего бы и не 
показать, тем паче просьба исходит из столь прелестных уст. По поводу внезапно 
приобретенного умения он особо не заморачивался. Все попаданцы из читаных им 
фэнтезийных романов получали в дар и не такое, так что ничего удивительного он в 
этом не видел.
Плавным движением вытащив узкий меч из ножен, Вовка скользнул к трем тоненьким 
осинкам на краю поляны. Выбрав левое деревце в качестве первой жертвы, он 
устойчивей расставил ноги, чуть откинув корпус назад, и сделал широкий замах. 
Клинок со свистом рассек лесную прохладу ночи. Осинка вздрогнула зеленой 
вершинкой. Изумленные воительницы с распахнутыми глазами и открытыми ртами 
наблюдали за невиданной в этом мире техникой владения мечом.
— У нас дровосек в деревне был… — первой, как и положено командиру, пришла в 
себя Энея. — С топором ему равных не было во всей округе. Но как напьется, 
хватается за меч… — она сокрушенно покачала головой. — Так у него намного лучше 
получалось, у дровосека-то селянского.
После долгой паузы Инка неуверенно заявила:
— Не иначе, могучий чародей заклятие на него наложил. С Карающими бился, что 
настоятель И-Сай, а здесь… — не закончив фразу, она горестно махнула рукой.
— Не действуют на него заклинания, — неожиданно возразила Вика. В малой звезде 
валькирий она была самой восприимчивой к магии. — Инквизиция пустила по следу 
заклятие поиска по крови. Щупальца волшбы скользят по повелителю и не чувствуют 
его, словно он не существует… — в задумчивости прикусив губу, она призналась, не 
скрывая растерянности: — Я с таким сталкиваюсь впервые. Да и не слышала о 
подобном никогда.
Тем временем боевой азарт мечника сошел на нет. От левой осинки остался лишь 
пенек, средняя сиротливо белела щепой уполовиненного ствола. Вовка яростно 
заскреб в затылке. Ему не было нужды сравнивать сегодняшнее умение со вчерашней 
схваткой — опытный спортсмен почувствует различие и без этого. Правильная 
техника любого боевого искусства всегда красива и по-балетному плавна, пластична 
в своей стремительности. Это аксиома. Любое неверное, неумелое движение всегда 
рваное и неточное. Бывший биатлонист и боксер почувствовал это моментально. 
Безошибочным женским чутьем уловили смущение своего сюзерена и воительницы.
— Повелитель! — прервав неловкую паузу, Инка вскочила с колен и приподняла 
крышку котелка. — Ужин поспел, извольте отведать.
Дразнящий запах мясной похлебки подействовал на вечно голодного Вовку, как 
дальнобойная фура с грязными номерами на сонного от безделья гаишника. Отбросив 
раздумья, сомненья, нетерпеливо отмахнувшись от предложенной деревянной ложки, 
он радостно ухватился за внушительных размеров черпак.
— Вкусно! — мощные челюсти с громким хрустом перемалывали тонкие куриные 
косточки, и похвала прозвучала невнятно. — На бабкин шулюм из молодого барашка 
похоже.
Ошеломленным взглядом провожая очередной кусок, исчезающий во рту, Энея 
наклонилась к Вике и с неподдельным уважением прошептала:
— Наш дровосек был большой любитель набить брюхо, и в этом с ним никто не мог 
поспорить. Но повелителю он и в подметки не годится. Даже если пост будет 
держать целую луну.
Рыжая валькирия молча тряхнула челкой. С повелителем им явно повезло, какие 
могут быть еще вопросы? Робко сунувшись в котелок свой ложкой, она вопросительно 
изогнула бровь.
— Жуй-жуй, глотай! — торопливо промычал в ответ Вовка. — Иначе голодной спать 
ляжешь.
Котелок опустел в мгновенье ока. Та же участь постигла и печеную в углях 
картошку. Сытно рыгнув, Вовка осоловевшим взглядом посмотрел на потрясенных 
валькирий. Радостно хмыкнув, сгреб в охапку испугано пискнувшую белокурую грелку 
во весь рост и откинулся на шерстяное одеяло. Блаженное посапывание раздалось 
ровно через минуту. Энея, озорно показав язычок замешкавшейся подружке, мышкой 
юркнула с другого бока. Кто не успел, то опоздал. Вика побурчала для приличия, 
но — деваться некуда! — улеглась с краешка, смирившись с предстоящим беспокойным 
сном. За костром следит самый нерасторопный — древнее правило наемников не 
менялось уже несколько столетий.
Вышло по-другому. Жаркие угли давно превратились в черные, исходящие холодным 
дымом головешки. Спящие мертвецким сном валькирии проснулись лишь перед самым 
восходом, судорожно хватаясь за мечи. Проснулись от разъяренного нечеловеческого 
вопля. Глазам наемниц предстало потрясающее зрелище: их повелитель с дубиной 
наперевес гонялся за малорослым мужичком, едва ли по пояс самому преследователю. 
До самых глаз заросший рыжей всклоченной бородой беглец ловко уворачивался от 
молодецких посвистов сучковатого дрына, в самый последний момент резко меняя 
направление. Сверкали грязные босые пятки, от могучих ударов разлетались в 
стороны комья земли, почтительно внимала витиеватым словесным конструкциям 
притихшая лесная живность.
— Внятно излагает повелитель! — сонным голосом одобрила Энея, прикрывая ладошкой 
рвущийся наружу зевок.
— Как бы не зашиб ненароком лесовика! — сбрасывая остатки дремоты, всполошилась 
Вика. — Беды потом не оберешься. Все тропы спутаются, век по лесу кружить будем.
Погоня закончилась. Лесовичок обвисшим кулем болтался в крепкой руке, злобно 
зыркая из-под спутанных косм.
— Ты что творишь, поганец? — праведным гневом вопрошал Вовка, тыча ему под нос 
отобранный окорок. — У кого крысятничать вздумал?
— Повелитель! — Инка робко подергала за рукав своего сюзерена, до глубины души 
оскорбленного наглостью лесного хозяина. — Отпустили бы вы его. Нельзя с ним 
ссориться, беда будет.
— Да он жрачку последнюю чуть не схарчил! — завопил еще сильней Вовка. — Пришел 
незваный, пока все спали… — здесь он задумался, нахмурив брови, и грозно 
спросил: — Кто-то мне втирал про сторожевые камни?
Валькирии переглянулись. Энея вкрадчиво пояснила:
— На лесных людей магия не действует, это каждому известно. Тем более на хозяина 
чащоб. Да и безобиден он, если не гневить его. Еду может взять, сонное заклятие 
наслав… — на минуту прервавшись, она бросила быстрый взгляд на подруг. Вика едва 
заметно кивнула в ответ: заклинание сна на их повелителя не подействовало. Энея 
продолжила: — Но если лесовика рассердить, дороги в лесу не будет. Либо в 
трясину болотную угодишь, либо грибом съедобным, иль ягодой сладкой отравишься.
Вовка легонько встряхнул мужичка и мрачно осведомился:
— Колдун, значит?
— Ворожей, — с угрозой в голосе подтвердил пленник.
— А летать умеешь?
Лесовик замотал головой. Нет, не умеет. Вовка задушевным тоном предложил:
— А хочешь, научу? С одного пинка во-он до того дуба долетишь.
Судя по угрюмой физиономии, местному колдуну такая забава пришлась не по нутру. 
Проследив взглядом предполагаемую траекторию полета, он подрыгал ногами в 
воздухе и недружелюбно проскрипел:
— Чего приперлись-то в мой лес? Порядки тут свои наводите, харч жалеете. 
Незваным гостям нигде не рады.
— Хочешь сказать, что я хуже татарина? — вспомнил родную пословицу Вовку, 
привычно добавляя жути в голос.
— Лучше, — на всякий случай буркнул Лесовичок, с опаской прикрывая косматую 
голову грязными ладошками.
— А татары, выходит, хуже?
— Выходит, хуже… — вынуждено согласился, заерзав в кулаке, обескураженный 
пленник не понимая, чего от него хотят.
— Да ты, братишка, расист, — радостным голосом вынес вердикт Вовка. Выпустив 
лесовика, он принялся загибать пальцы: — Наркоту, то есть сонное зелье, честным 
пацанам и пацанкам впариваешь без спросу. Хавчик ломишь втихую. Ночной дожор, 
что ли? Татар, опять же, не любишь, куклусклановец хренов… Да по тебе сизо 
плачет, горючими слезами заливается.
Кто по нему плачет, лесовик не понял. Тягаться в искусстве разводки с бывшим 
бригадиром он тоже не мог, да и не понял почти ничего из сказанного. Но попытку 
выкрутиться сделал незамедлительно:
— Я тропы тайные знаю. Ежели отпустишь меня подобру-поздорову, да угостишь от 
души, то выведу самым коротким путем к месту, куда путь держите… Если угостишь 
щедро, — с сомнением повторился он, бросив жадный взгляд на отобранный окорок.
Вовка подобрел. Что такое пустой желудок он знал не понаслышке.
— Да ты не жрамши, никак? Давно?
— Всегда! — дернул кадыком мужичок и едва не свалился от дружеского хлопка по 
спине.
— Так что ж ты молчал-то, сиво-бурый с бородой каурой? Идем червячка заморим. — 
Порывшись в памяти, Вовка извлек и окончание сказочного стишка: — Чего застыл, 
как пень перед травой?
Челюсть лесовика отвисла до этой самой травы.

Глава двенадцатая 

— Садись! — отец с хмурым видом кусал губы, отбивая пальцами дробь по 
подлокотнику кресла. Состояние, в котором он пребывал, говорило о крайней 
степени задумчивости. Леся устроилась напротив, уперев локти на стол и обхватив 
подбородок ладошками. Не забыв при этом наивно хлопнуть ресничками. Поза 
называлась «послушная дочь внимает мудрым нравоучениям строгого папы».
Лескот де Монтэлле грустно усмехнулся краешком губ. Взгляд потеплел, суровые 
морщинки на лице разгладились сами собой. Но голос звучал встревоженно и глухо.
— Слушай меня внимательно, девочка моя. Не хочу тебя заранее пугать, но очень 
может статься, что мой вчерашний подарок вылезет нам боком. — Казначей тяжело 
вздохнул и испытующе взглянул на дочь. Синеокая красавица взирала в ответ с 
безмятежным ожиданием. Де Монтэлле вновь усмехнулся, теперь уже одобрительно. — 
Ты всегда была похожа на мать — ни излишних слез, ни суетливой истерики.
Леся помрачнела. Ясный взгляд затуманился, предательская слезинка задрожала, 
зацепилась за ресничку, готовая вот-вот сорваться и скользнуть по щеке. Боль от 
недавней утраты еще не прошла и напомнила о себе щемящей тоской в груди. Крепко 
сжав кулачки, она подчеркнуто твердо спросила:
— Что случилось, папа? Ты меня пугаешь.
— У императора ночью случился приступ. — Де Монтэлле решил выложить все разом, 
без утайки. — Целители разводят руками, верховный дворцовый маг исчез. Ходят 
слухи, что он отправился на поклон к Тайному Канцлеру. Личную охрану правителя 
сменили рыцари-храмовники Ордена. Придворные лизоблюды мечутся, не зная к какому 
лагерю примкнуть. Но самое скверное, что князя Кайту видели в компании с 
Кардиналом. И покупку «Сайдорских ястребов» столичный градоначальник нам не 
простит — слишком лакомый кусок мы выхватили у него изо рта… Из его жадной и 
ненасытной пасти! — с нескрываемым презрением закончил отец.
— Кардинал не посмеет пойти против тебя. — Попытка утешить получилась робкой и 
неуверенной. — И почему бы не договориться с Канцлером?
— Его гвардейцы уже взяли под охрану сокровищницу. С Алым они старые друзья, но 
в глотку друг другу вцепятся обязательно. — Поднявшись с кресла, имперский 
Казначей принялся мерить шагами просторный кабинет. Рассуждая вслух, он по 
излюбленной привычке загибал пальцы. — Смуты они не допустят, и схватка за 
престол пройдет под ковром — на публике все будет выглядеть чинно и пристойно. В 
противном случае Империя окажется под угрозой распада. Правители княжеств давно 
грезят о независимости.
— Но зачем им князь Кайта? Какая от него польза?
Остановившись перед дочерью, де Монтэлле потуже затянул пояс домашнего халата, 
расшитого золотыми драконами по черному атласу, и внимательно посмотрел на нее. 
Страха на прелестном личике не было, лишь любопытство да капелька недоумения. 
Кивнув каким-то своим мыслям, он мрачно пояснил:
— Столичная стража подчиняется лично ему и лишние осложнения сейчас никому не 
нужны. На всех ключевых постах Сай-Дора многочисленная родня нашего недруга, 
всех сразу не заменишь. Ссориться с ним в такую минуту никто не будет. Тем более 
за клочок земли и никчемную команду Второй Лиги.
Леся обижено надула губки.
— Не такая уж она и никчемная. Вот выиграем сегодня у терранцев и уйдем с 
последнего места. После победы над «Буйволами» сайдорские газеты только о нас и 
пишут.
Писали не только газеты. Почтовые голуби с завидной регулярностью влетали в 
раскрытое настежь по случаю жаркой погоды окно тренерской, доставляя приглашения 
на частный бал или интимный ужин. Великосветские шлюшки вовсю обсуждали 
приятность внешности нового наставника «Ястребов» и дружно гадали, насколько он 
хорош в любовных играх. Леся, впрочем, об этом могла только догадываться.
Де Монтэлле рассмеялся. Ласково взъерошив густую гриву черных непослушных волос 
(возмущенный возглас — прическу испортишь! — последовал незамедлительно), он с 
шутливым укором произнес:
— Империя тебе неинтересна. Новая игрушка волнует больше… — придержав радостно 
вскочившую дочь за рукав, Казначей уже серьезным тоном продолжил: — Не торопись, 
одну я тебя больше не отпущу. И не смей перечить! — повысил он голос, видя 
возмущенно округлившиеся глаза. — Мало того, что на улицах вскоре станет 
небезопасно…
Он не закончил, прервав себя на полуслове. Говорить дочери о подозрительных 
типах, крутившихся возле дома, не стоило. Взяв в руки бронзовый колокольчик, де 
Монтэлле коротко тренькнул в него. В проеме открывшейся двери возникла поджарая, 
широкоплечая фигура, с ног до головы затянутая в кожу гигантского небесного 
тритона.
Серо-голубой наряд из чешуйчатой шкуры волшебной ящерицы мог позволить себе 
далеко не каждый. И дело было не в запредельной стоимости — богатого люда в 
Империи хватало. Просто не всякому такое одеяние оказывалось впору. Без 
кропотливой магической обработки живущие своей жизнью чешуйки медленно убивали 
своего нового владельца. А магов, умевших работать с ядовитой кожей, во всей 
Империи было только двое. И оба они состояли на жалованье у имперского Казначея.
Стоявший в дверях десятник Гийом — седой, горбоносый, с пронзительным прищуром 
холодных глаз матерый воин — командовал полусотней Призрачных Псов. Десять 
полных звезд секретной службы Казначейства были личной гвардией де Монтэлле и 
ночным кошмаром для правителей княжеств. Когда требовалось освободить престол от 
ставшего неугодным князька, в провинцию оправлялись ревизоры Казначейства. 
Вместе с отрядом грозных и страшных Псов. Казнокрадство было и обыденным 
явлением, и прочным поводком для ненасытных чинуш. Вот только с другой стороны 
удавку держали не пухлые ручонки продажных судейских, а мозолистые ладони 
призрачных бойцов.
Сделав шаг вперед, от чего пришедшие в движение чешуйки размазали до почти 
полной невидимости крепкую фигуру, Гийом коротко поклонился и чуточку — 
вопрошающе — вздернул бровь.
— Снимешь с караула малую звезду и ни на шаг не отходите от молодой леди. 
Головой за нее отвечаешь. И вот еще что… — открыв ящик стола, Казначей вытащил 
массивный серебряный браслет и протянул его Лесе. — Одевай сейчас же и не 
вздумай перечить!
Девушка тяжело вздохнула, мысленно представив, как грубое украшение будет 
выглядеть на изящном запястье. Точно такие же были и у Призрачных Псов. Против 
обычного нападения защитят клинки, но против магической атаки без амулетов не 
обойтись. Браслеты давали практически абсолютную защиту. Конечно, если чародею 
вздумается свалить тебе на голову дерево, то амулет окажется бессилен. Но 
искусственно созданные молнии, смертоносные водяные хлысты и прочие магические 
штучки он нейтрализует превосходно.
— Что еще? — капризно изогнула губы Леся. — Прикажешь надеть паранджу, как 
женщины Сайши-Вила?
— Прикажу выпороть розгами, как это принято в Хартаре — хмуро пообещал де 
Монтэлле и устало махнул рукой. — Все, ступайте! У меня кроме вас еще и своих 
дел хватает. Государственных.
Гийом приоткрыл дверь и склонил голову:
— Прошу вас, юная леди!
Бросив напоследок гневный взгляд на безмятежно ухмыляющегося отца, Леся 
крутнулась на каблучках и с гордо поднятой головой покинула кабинет. Во дворе 
дома, подпирая могучими плечами рессорную карету, уже поджидала 
безлико-неразличимая троица Псов. На магическую связь Казначейство средств не 
жалело.

* * *

Очередной голубь — белый, с щегольским черным галстуком на груди и франтоватым 
хохолком на макушке — с шумом залетел в распахнутое окно тренерской, сбросил на 
стол миниатюрной свиток и в два взмаха крыльев исчез, словно его и не было. 
Тайши развернул послание и вслух, по слогам прочитал:
— Мастерская братьев Сайц предлагает недорого зачарованные щитки и наколенники. 
Высокое качество и низкая цена. Постоянным клиентам система скидок. Среди наших 
партнеров ведущие команды Имперской Лиги.
— Достал этот спам! — поморщился Лис, продолжая втирать в колено чудо-мазь. 
После тренировки оно опять разнылось.
Дверь распахнулась без стука. Странный воин с коротким ежиком седых волос 
скользнул в комнату, цепким взглядом осматривая помещение.
— Выйдете, постучитесь и зайдите снова, — ровным тоном предложил Лис, 
старательно гася раздражение. Бесцеремонность всегда выводила его из себя. Из-за 
спинки дивана с глухим ворчанием показалась лохматая, заспанная голова варранга. 
Приподняв верхнюю губу, щенок выставил на всеобщее обозрение белоснежный клык,
Воин, одобрительно хмыкнув, отрицательно покачал головой, придерживая одной 
рукой поскрипывающую створку. Следом за ним в тренерскую впорхнуло небесное 
создание в невесомой шляпке и нежно-кремовом платье, струящимся переливами 
шелка. Антон слабо разбирался в женской моде, но даже на его дилетантский взгляд 
выглядело это стильно и безумно дорого, несмотря на внешнюю простоту.
Нежданная гостья без приглашения уселась на кожаный диванчик и с ходу огорошила:
— Я ваша новая хозяйка! Прошу любить и жаловать. — Повелительный жест рукой и 
рыжего помощника вымело из комнаты в мгновенье ока. Лукаво улыбнувшись, она 
невинным голоском осведомилась: — Какие планы на сегодняшнюю игру, маэстро?
— Молиться будем всей командой, — неприветливо брякнул Лис. Каков вопрос — таков 
ответ. — На Третью луну.
Девушка прыснула в кулачок.
— Ну, а если серьезно?
— Если серьезно, то на луну мне по фиг, — с невозмутимой миной ответствовал Лис.
Гостья рассмеялась от души. Обратив внимание на щенка, немедленно потрепала его 
по холке.
— Какой милый песик! Дрессированный? А как его зовут?
— Карри… — ответ вырвался непроизвольно. Имя щенку он еще не придумал — 
сработало подсознание. Когда-то у него был тигровый боксер с такой кличкой.
— Леся, — протянула руку неугомонная гостья. Не щенку, естественно, Антону. Он 
бережно пожал кончики чуть вздрогнувших пальчиков и церемонно представился в 
ответ.
— Вы так и не сказали, варранг дрессирован или нет?
— Ну, некоторые команды он и сам знает, без моей помощи — смущенно признался 
Лис. До растущего на глазах щенка, руки все никак не доходили. Но малыш (уже 
сейчас размером с доброго «кавказца») оказался на редкость смышленым и 
послушным. У него имелся только один недостаток: невероятная прожорливость.
— Команды? — протяжно повторила Леся, недоверчиво прищурив глаза. — Вы не 
знаете, на что способен ваш зверь?
Лис молча покачал головой. Давний франт из трактира говорил что-то, да и 
секретарь Гильдии боло вскользь упоминал про варранга, но в голове это не 
задержалось абсолютно. Других хлопот хватало.
— Смотрите! — девушка взяла из вазы крупное яблоко и подбросила в руке. — Скорее 
всего, ничего не получится, но попробовать стоит.
С этими словами она резко швырнула яблоко в открытую дверь. Через секунду в 
полутемном проеме показался седой воин. Укоризненно покачав головой, он молча 
водрузил красно-желтый плод на место.
— Ваш — дрессированный! — не выдержав, рассмеялся Лис.
Девушка обижено надула губки.
— Не смейтесь. Я всего лишь попробовала. Иногда инициация происходит стихийно, 
но видимо не в нашем случае.
— А что должно было произойти? — удивился Лис. Вообще-то, практически любой 
щенок реагирует на брошенный предмет даже без команды, но Карри не удосужил 
летящее яблоко даже взглядом.
— Попробуйте сами! — загорелась идеей Леся. — Может быть, у вас получится?
Недоуменно пожав плечами, Антон тихонько свистнул, привлекая внимание щенка, и 
резким движением бросил яблоко. Что затем произошло, он не понял. Варранг, 
только что сопевший за спинкой диванчика, уже сидел с довольным видом на пороге, 
бережно сжимая челюстями добычу. Раздался хруст. Две неравные половинки упали на 
пол.
— Получилось! — захлопала в ладоши Леся. — Попробуйте еще какую-нибудь команду… 
— встретив слегка ошеломленный взгляд, она добавила: — Он подчиняется мысленным 
приказам. Неужели вы до сих пор не догадались?
Они говорили о разных вещах. То, что для жительницы этого мира было пусть и 
редким, но все-таки заурядным явлением, для пришельца выглядело дико. 
Пронизывающих пространство собак он еще не встречал. В его родном мире такой 
способностью обладали только деньги. Да и то, исчезали они как правило в 
неизвестном направлении. И обратно возвращались крайне редко.
Лис повел глазами к левой ноге. Через долю секунды щенок сидел рядом. Шершавый 
язык на мгновенье покинул грозную пасть, оставив на щеке прохладу слюны.
— Здорово! — не смог удержаться от восторженного восклицания начинающий 
дрессировщик. — А что он еще умеет?
— Нити рвать.
— Простите?
Правая бровь сама поползла вверх от изумления.
— В Имперской лиге правила допускают в игре варрангов. Хорошо обученный зверь 
рвет Паутину игры.
Про эту неведомую паутину Лис слышал уже не в первый раз. Настал удобный момент 
получить разъяснения. Новая хозяйка «Сайдорских ястребов», памятуя о том, что 
имеет дело с чужеземцем из-за Диких гор, рассказывала охотно и подробно. Правда, 
сначала она высказала удивление, граничащее с изумлением:
— Разве вы не видите нити? И как можно управлять игрой без Паутины?
Лис неопределенно пожал плечами — да как-то получалось до сих пор и без этого.
— Каждый маэстро набрасывает свою Паутину. В Имперской лиге, где собраны лучшие 
маги, нити связывают всех игроков… — Леся на секунду прервалась, бросив на него 
подозрительный взгляд, словно опасаясь розыгрыша. — Во Второй лиге наставники 
лидеров одномоментно держат под контролем в лучшем случае половину команды…
Картинка начинала складываться. Похоже, что о тактике и отработке командных 
действий в этом мире ничего не знают. Играют, как бог на душу положит, а 
маг-наставник управляет своими игроками по ситуации. Еще в дебютной игре Антона 
удивила игра противника без мяча. Никто не открывался под передачу, если 
находился вдали от основных событий, не пытался запутать ложными рывками и 
перемещениями, не оттягивал на себя защиту соперника. Вся игра велась вокруг 
мяча.
— Жалко, что вы не видите Паутины, — сокрушено закончила объяснения Леся. — У 
меня есть на кристалле памяти последняя игра «Терранских Львов».
— Покажите! — невольно вырвалось у Антона. О том, что здесь существуют 
видеозаписи, он даже не подозревал.
Желтый камень, тихонько зашипев, окутался полупрозрачным облаком. Пару секунд 
изображение рябило, как при плохом приеме сигнале, и внезапно стало четким и 
объемным. Крошечные фигурки забегали по столу, словно в детском футболе. Вот 
только звука не было.
— Если бы могли видеть Паутину, — вновь вздохнула Леся. Ухоженный пальчик с 
перламутровым ноготком очертил окружность на настольном поле. — Вот здесь, на 
левом краю самое изысканное плетение. И еще в центре нападения неплохие кружева. 
В других местах нити намного тоньше и проще.
Чтобы увидеть слабые места соперника, мастеру спорта международного класса 
магического зрения не требовалось. Опухший от случайного удара на тренировке 
указательный палец с обкусанным ногтем уверенно замер в середине поля.
— Вот здесь разрыв в линиях — полузащита не успевает возвращаться в оборону. 
Одним длинным пасом отрежем полкоманды. Правый хавбек медлительный и толком не 
поддерживает атаку. Если выставить против него быстрого игрока, он не справится… 
— палец двинулся в сторону миниатюрных ворот. — Центральные защитники далеко не 
гренадеры. У нас есть в запасе высокорослый нападающий, воздух будет за нами… А 
левый край у них действительно неплох. Малышу придется нелегко.
Леся слушала его, изумленно хлопая ресничками. Едва он закончил, ярко-синий 
взгляд прекрасных глаз потемнел, засверкал искорками гнева.
— Вы издеваетесь надо мной? — в звенящем шепоте послышалось шипение разъяренной 
кошки. — И после ваших разъяснений, вы смеете утверждать, что у вас нет 
магического зрения?
— Ты, — с безмятежным видом вставил реплику Антон.
Девушка недоуменно вскинулась. Он пояснил:
— В моей стране в давние времена обращение на вы подразумевало нечистую силу. 
Мне привычней, когда люди, с которыми я знаком, говорят мне — ты.
Про встречное предложение он дипломатично умолчал. Леся, подумав секунду, 
настороженно кивнула в ответ:
— Хорошо, я не возражаю. Но на мой вопрос вы… ты так и не ответил.
Антон смущенно кашлянул в кулак. Как ей объяснить в двух словах о тактике, 
стратегии и тренировочном процессе?
— Я не лукавил. У меня на родине наставники по болу обучают без помощи магии. И 
лично я считаю, что игрок, безукоризненно выполняющий установку на матч, 
принесет больше пользы, нежели пользуясь только магическими подсказками.
Задумчиво облизав язычком красиво очерченные губы, девушка нехотя согласилась:
— Пусть будет так. Честно говоря, не могу представить, как такое возможно. 
Паутина игры меняется ежесекундно, и даже опытные маги частенько теряют нити 
управления. Как могут игроки сами создавать плетения, я ума не приложу.
— Война план покажет, — философски озвучил избитую истину Антон.
В коридоре послышалась возня и чей-то приглушенный писк.
— Леди… — Гийом возник на пороге, придерживая за шиворот рыжеволосого Тайши. — 
Сей юный отрок полагает, что нам пора выходить на поле. На трибунах народ уже 
собирается.
— И в самом деле, мадемуазель Леся, — спохватился Антон, почему-то обратившись к 
ней на французский манер. — Заболтались мы с вами. Мне еще установку перед игрой 
давать…
Установка была короткой, но емкой — с учетом полученных из кристалла памяти 
сведений. Главная роль отводилась двоим: малышу Лайену и его напарнику в 
нападении — двухметровому Крегу, розовощекому улыбчивому парню с копной 
пшеничных волос.
Игра началась с яростных атак гостей. Через пять минут после свистка сломали 
Лайена. Он корчился от боли на изумрудно-зеленом газоне, баюкая правую руку с 
обломком торчащей кости.
— Твари! — процедила сквозь зубы Леся. — Князь Кайта мне за все заплатит, и за 
купленного судью тоже.
Трибуны оглушительно свистели, но арбитр в черно-белой полосатой форме даже не 
назначил штрафной. С трудом отбив атаку, вратарь «Ястребов» далеко выбил мяч в 
поле, отрезав не успевших вернуться в оборону игроков соперника. Три дня Лис 
обучал его этому приему, и удар получился на славу — бол приземлился точно на 
голову одинокому центрфорварду. Выиграв верховую борьбу, Крег прокинул мяч себе 
на ход. Перед ним оставался лишь один защитник, да вдали, в рамке ворот маячила 
сутулая фигура голкипера. На ложном замахе убрав последнего соперника, 
розовощекий верзила рванулся вперед.
Мерзкий хруст коленной чашечки и последовавший за этим крик боли были слышны 
даже на самой дальней трибуне. Оскобленный легкостью, с какой его обыграли, 
рослый терранец, не мудрствуя лукаво, врезал от всей души наглому противнику. 
Сзади, подло, по опорной ноге.
— Сидеть! — прикрикнула Леся на вскочившего в ярости со скамейки Антона. — Не 
хватало, чтобы судья еще и тебя удалил. Полосатый гад только и ждет этого.
С трибун полетели огрызки яблок, свист усилился. Обстановка накалялась. Сайдорцы 
на руках унесли покалеченного товарища в подтрибунное помещение, бросая мрачные 
взгляды на испуганного арбитра. Довольно ухмылялся опытный маг-наставник 
«Терранских Львов». Ему хватило нескольких минут, чтобы определить от кого 
исходит основная угроза — Паутину игры он видел прекрасно. Основные игроки 
соперника нейтрализованы, теперь можно сыграть и в обычную игру.
— До перерыва нельзя замены делать! — в сердцах сплюнул на землю Антон и угрюмо 
пробурчал с нешуточной угрозой. — Лишь бы ребята подержались, а во втором тайме 
я им устрою.
— Ничего ты им не устроишь! — безапелляционно отрезала Леся. — Я запрещаю тебе 
выходить на поле, сломают точно так же! Думай, что можно сделать. Ты маэстро, а 
не игрок.
Легко сказать — думай! Уже сейчас, оставшись в меньшинстве, его парни играют 
только на отбой, не помышляя об атаке. А во второй половине сил останется 
значительно меньше.
— Тайши, — он пальцем поманил помощника. — Живо зови ко мне «семерку» и 
«двойку»!
С момента знакомства с командой не прошло и недели, и всех своих игроков Лис еще 
не успел запомнить по именам. А с номерами никогда не ошибешься. Запасные 
примчались на зов моментально.
— Смотрите, братцы… — он торопливо чертил мелком на черной восковой дощечке 
игровую схему. Из-за его плеча, щекоча ухо прядкой волос, с любопытством 
подглядывала новая хозяйка. — Играть будем следующим макаром…
«Спартаковское забегание» — эффектный и безотказный прием. Из-за спины 
атакующего по флангу игрока, владеющего мячом, в самый последний момент выбегает 
его товарищ. Защитник соперника при этом не знает, что ему делать: то ли 
бросаться следом за ним (а в этом случае путь к воротам будет открыт), то ли 
оставаться на месте. Но тогда последует пас на убегающего, и выход один на один 
с вратарем практически гарантирован.
— Это гениально! — в порыве чувств Леся чмокнула его в щеку. Антон покраснел. — 
Теперь я начинаю верить, что ты видишь Паутину без магии… — переведя взгляд на 
поле, она удивленно прищелкнула язычком: — А ведь терранцы ничего не могут 
сделать даже в большинстве! Наше плетение ровное и без разрывов… пусть, без 
изыска, но все равно красиво.
Любая похвала приятна, но Лис смущено закашлялся. Или дело было в том, из чьих 
уст она исходила? На поле между тем установилось шаткое равновесие: «Терранские 
Львы» наседали, «Сайдорские ястребы» дружно отбивались. Трибуны гудели от 
восторга — еще бы, их любимцы держатся, не смотря ни на что. Зрителей 
прибавилось изрядно, после первого выигранного матча ко второй игре интерес 
вырос значительно.
В перерыве к ним присоединилась Аттика. Бросив кокетливый взгляд на Антона, в 
двух фразах поведала, что она думает о судье, и с жаром принялась доказывать 
подруге, что без маэстро на поле придется туго.
— Нет! — Леся топнула каблучком, упрямо нахмурившись и мило покраснев. — Он на 
поле не выйдет. Точка!
Аттика поперхнулась, многозначительно хмыкнула, но спор прекратила.
Второй тайм стал продолжением первого: гости атаковали, хозяева умело 
защищались. Дело катилось к нулевой ничье. В больших песочных часах на 
центральной трибуне осталась жалкая горсточка золотисто-сыпучего времени. Антон 
свистнул в два пальца. Номер два понятливо кивнул головой. Комбинация с 
забеганием была запланирована на конец игры, чтобы не дать сопернику лишних 
минут на отыгрыш.
Едва получив мяч, «двойка» проскочила по флангу, чуть притормозив перед 
защитником. Все-таки, это далеко не премьер-лига родного мира, мелькнуло у Лиса 
в голове. Крайний деф терранцев даже не дернулся, ошеломленным взглядом провожая 
проскочившую мимо «семерку».
Крученый обводящий удар и мяч затрепыхался в сетке ворот.
Трибуны взвыли.
Лис получил два восторженных поцелуя одновременно с двух сторон.
Аттика заработала ненавидящий взгляд от Леси.

* * *

— Будем прощаться? — очаровательно изогнув бровь, девушка грустно улыбнулась.
— Угу, — не нашелся, что ответить Антон.
Праздничный ужин в самой дорогой ресторации Сай-Дора прошел сковано. Леся 
шутила, смеялась, с восторгом вспоминала блестяще разыгранную комбинацию, но Лис 
чувствовал себя не своей тарелке. Мешали снисходительно-заинтересованные взгляды 
расфранченных посетителей, отвлекал внимание неутомимый варранг, лениво грызущий 
штанину под столом, но больше всего смущала близость юной чаровницы. Во время 
танца перехватывало дыхание от мимолетных прикосновений упругой девичьей груди, 
и горячая от волнения ладонь слегка подрагивала на гибкой талии партнерши.
Веду себя как школота на первом свидании, — с огорчением отметил он про себя. Но 
все попытки сбросить оковы стеснительности заканчивались полным крахом. То вилка 
вырвется из руки и зазвенит по полу во время очередного спича, то щенок 
возмущенно залает от сорвавшихся с задрожавшей вдруг ложки капелек горячего 
супа. Отдувались за неосмотрительную промашку хозяина, как и положено, 
многострадальные спортивные брюки. Единственные и в этом мире, и у Лиса. Одно 
ладно: больше из-под скатерти кончик носа не высовывался, обнюхивая очередное 
блюдо и вводя в ступор официанта.
— Завтра я приеду рано утром, — напомнила девушка, поставив точеную ножку на 
ступеньку экипажа. Соблазнительная коленка мелькнула из-за краешка платья.
По бокам от ажурной дверцы кареты с отстраненным видом попарно стояли Призрачные 
Псы. Варранг пытался откусить колесо.
— Угу, — вновь сказал Антон. От прекрасных синих глаз не хотелось отрываться. 
Леся, уже в который раз за сегодняшний вечер вспыхнув чарующим румянцем, 
протянула руку.
— Целители поставят парней на ноги завтра к вечеру, — неизвестно к чему вдруг 
сказала она. За ужином это звучало как минимум трижды.
Колесо жалобно хрустнуло. Варранг довольно вильнул обрубком хвоста и гордо 
тявкнул.
— Угу… — Лису захотелось завыть на луну. Благо их сияло на ночном небе три 
штуки.
«Да что же это такое! — окончательно рассердился он на самого себя. — Ты мужик 
или где?». Несильно сжав кончики тонких пальцев, он шагнул вперед и прильнул к 
ждущим губам жарким поцелуем. Звонкая пощечина обожгла щеку, свистом заложила 
уши и взорвалась тупой болью в затылке.
Рукоприкладство к подчиненным запрещено по закону, — возмущенно процитировало 
трудовой кодекс угасающее сознание. Яростного рычания варранга и шелест 
обнажаемых клинков он уже не слышал.

Глава тринадцатая 

— Ладно, сиво-бурый с бородой каурой, держи, как и договаривались.
Вовка сунул в руки лесовику завернутую в плотный пергамент нежнейшую телятину. 
Согнувшись в три погибели под тяжестью копченого лакомства, мужичок обижено 
закряхтел:
— Жадный ты! Мог бы винца сладкого подкинуть, да пшена доброго жменю.
— Сейчас подкину! — с угрозой в голосе пообещал Вовка. — Два раза. И один раз 
поймаю. Жмякнешься так, что костей не соберешь. Или слова заветные прочитаю… 
Хочешь?
С опаской отодвинувшись от свирепого воина, лесовик льстиво засверкал кривыми 
зубами:
— Да пошутил я, пошутил! Что ж ты сразу к сердцу-то принимаешь? А слова тайные я 
и так помню, к чему их впустую повторять? — бросив косой взгляд в сторону 
валькирий, он жарко зашептал: — А хочешь, я тебе на ночлег кикимор пришлю? 
Знаешь, какие они у меня ласковые и послушные? Не то что твои монастырские 
ледышки.
По непонятным для лесовика причинам заманчивое предложение Вовку не прельстило. 
Хмуро покосившись на готовый исчезнуть в неизвестном направлении окорок, он 
неприветливо буркнул:
— Спасибо, братуха, я лучше один буду спать.
И не прощаясь потопал к своим спутницам. Лесовик проводил его возмущенным 
взглядом. Вот она — благодарность людская! Стараешься для них, норы тайные да 
ходы скрытные выдаешь, а в ответ — ни ласки привечной, ни слов добрых. И чуть 
что — грозятся нешуточно. Особенно этот, живоглот чужеземный! Мало того, что 
духом своим всех русалок распугал, так ко всем бедам еще древнее заклинание 
откуда-то вызнал. Теперь не страшны ему чащобы дремучие и трясины бездонные. 
Тропа под ноги мягким ковром стелиться будет, краткий путь подскажет, да от 
нечисти лесной убережет. Горестно вздохнув, лесовик нырнул под корни векового 
дуба и исчез в подземной тьме.
Вовка о душевных терзаниях Лесного Хозяина не подозревал. Вывел к Лунным лесам и 
на том спасибо. Интриговала поначалу реакция лесовика на детский стишок — 
мужичок при первых же звуках становился шелковым и покорно-угодливым, но Вовка 
плюнул и забыл. Может, детство у него трудным было, или с вожатым в пионерлагере 
не повезло. Его самого за невыученный стих частенько в угол ставили. Видать, 
лесовика еще строже наказывали.
Вовка яростно затеребил в затылке — другая проблема стояла на первом плане. 
Внезапно проявившийся талант мечника так же внезапно куда-то пропал. А в этом 
мире без оружия никак, сожрут и не подавятся. Мысленно оглянувшись на череду 
приключений с момента своего появления здесь, он офигел. Офигел от того, что до 
сих пор еще жив. Иначе чем диким везением это объяснить было нельзя.
«Я тебе талдычу об этом все последние дни, — не замедлил отозваться сварливым 
нравоучением Зануда. — Это тебе не гопоту беспредельную на рынках разгонять».
«Ты лучше скажи, как мастерство мечника вернуть» — мрачно возразил Вовка.
Пару минут вредный подсказчик молчал. Наконец ответил. Но не привычным ехидным 
скрипом, а мелодичным журчанием нежного голоска: «Жди, смертный! Что-то не так с 
этим перстнем. Или с тобой. Но чем смогу, я помогу. У меня должок перед тобой, 
за девочек моих».
Вовка оторопел. Так с ним Зануда никогда не говорил. Он даже не понял смысла 
ответа, настолько был изумлен.
«Ты, братуха, никак ориентацию решил поменять?!» — это все, что он смог выдавить 
из себя. В ответ раздалось лишь презрительное хмыканье.
— Господин, с вами все в порядке? — встревоженный голос Энеи привел его в 
чувство.
— Зашибись, — буркнул под нос Вовка, оглядываясь вокруг.
Подземная тропа вывела их на опушку леса. На северо-западе, скрытые туманной 
дымкой, едва различались Дикие горы. По левую руку в голубоватом блеске 
небольшого озера беззаботной рябью убегала к дальнему берегу узкая дорожка 
закатного солнца. Дюжина рыбаков вытаскивала невод. Справа, в сотне шагов от 
стоянки желтой извилистой лентой исчезал в лесу пыльный проселочный тракт.
— Куда дальше двинем?
— Прямо, повелитель, — охотно ответила Энея. — До Свалки верст десять, не 
больше.
Потом говорили, что грозный воин въехал в городок ночью, верхом на черном 
оборотне и с тремя полными звездами валькирий Дианы-охотницы. С восторженным 
испугом шептались, что от трактира, где он встал на постой, не осталось и 
бревнышка. И что шкура убитого дракона, наводящего ужас на всю округу, украшает 
теперь каминную комнату в его личном замке где-то на границе со Степью.
Но это было потом. А сейчас, у ворот разбойничьего града, куда не совались без 
особой нужды даже гвардейцы императора, усталых путников встретила хмельная 
стража. Встретила пьяными, сальными шуточками и скабрезным подмигиванием. И 
мигом протрезвела, стоило Энее поведать, кто к ним прибыл в гости. У слухов своя 
магия, и имя убийцы Карающих было известно уже и в этом, отдаленном уголке 
Империи. С них и пошлину за въезд не стали брать, и дорогу к лучшему трактиру 
объяснили в мельчайших подробностях.
На мощеных дубовыми плашками улочках Свалки было людно. Крикливо голосили 
торговки свежей рыбой, сновали чумазые разносчики, предлагающие горячие пирожки 
с заячьей требухой и печенью зеленого триглава, прогуливались мрачные типы 
подозрительной наружности. Разбойничий городок жил своей обычной жизнью, как и 
любой другой град в мире Араниэля.
Трактир «Райская Преисподняя» находился в самом центре, рядом с двухэтажной 
ратушей. Низкая арка входа, семь скрипучих ступеней в полумраке крутого спуска и 
ярко освещенный подвал с дразнящими запахами и веселым гомоном разудалой 
пирушки. Заняв большую часть трактирной залы, сдвинув в круг тяжелые столы, 
предавалась разгулу компания из двух десятков лихих людей. Остальные посетители 
робко жались у стен.
Вовка, позабыв о недавних терзаниях, бесцеремонно занял единственный пустой 
столик рядом с изрядно пьяной компанией и кликнул трактирщика, велев ему нести 
все. И на всякий случай поторопиться, ибо чем дольше он ждет, тем злее 
становится. Кабатчик исполнил заказ мгновенно.
Пока мощные челюсти творили свою волшбу, превращая молочного поросенка в жалкую 
кучку костей, пока девы-воительницы разделывались с гречневой кашей и запеченным 
гусем, зашевелился червячок беспокойства. Внезапно и беспричинно. Вовка вдруг 
озаботился состоянием наличности.
Во время отвальной в Пустоши он потратил большую часть золотых монет, осталось 
всего штук двести. Часть ушла на оплату долгов валькирий (невзирая на их 
яростное сопротивление), остальное — на покупку вооружения. Этот нелегкий труд 
лег на плечи девушек. Знакомых вещей Вовка увидел всего две: изумительной работы 
арбалет и отливающую синевой плетения кольчугу. Во всяческих поножах, наручах и 
прочих элементах средневековой амуниции он не разбирался абсолютно, просто 
доверившись своим спутницам. В итоге кошелек изрядно похудел — денежный кристалл 
у наемников популярностью не пользовался.
Рука скользнула к поясу. Кошель отсутствовал! Вовка судорожно пошарил с другой 
стороны. Пальцы нащупали лишь обрезок веревки. Запоздалое сожаление об утерянной 
куртке с карманами на замках делу помочь не могло. Порывшись в дорожной котомке, 
он извлек денежный кристалл, мысленно восхитившись умелым воришкой — незаметно 
срезать с пояса тяжеленный кошель иначе как искусством не назовешь.
— Не принимаем! — словно почуяв, что у клиента не все ладно, у стола возник 
трактирщик. Сверлящий взгляд с трудом пробивался сквозь одутловатые щеки, 
поросшие недельной щетиной.
— Других нет, — развел руками Вовка, быстро взглянув на своих спутниц. Ответные 
взоры таили нескрываемое смущение. Прекрасные валькирии давно уже были на мели. 
Еще до встречи со своим повелителем.
На плечо опустилась тяжелая ладонь.
— Ты что же, чужеземец, нашего Вассо обижаешь?
Вовка резко обернулся. От стоящего перед ним громилы пахло чесноком, дешевым 
пивом и веселой злобой.
— Набил утробу на пять золотых, девок своих от пуза накормил, а платить не 
желаешь?
— На двадцать, — поправил заступника ухмыляющийся трактирщик.
Озвученная цена была не просто завышенной — она была дикой. Разводка, — 
мелькнуло в голове у Вовки. Обычная лоховская разводка. Но если в кармане ни 
гроша, то спорить о цене бессмысленно. Он сделал попытку договориться:
— Лошадей возьмешь?
— Не принимаем, — скучно зевнув, повторил трактирщик.
— Оружие?
— Только серебро и золото.
Кабатчика вновь поддержал пьяно покачнувшийся громила. С силой вдавив пальцы в 
плечо, он дыхнул перегаром:
— Будешь платить или потопаешь в долговую яму?
— Не отсвечивай! — раздраженно посоветовал ему Вовка, лихорадочно просчитывая 
ситуацию.
Мощный рывок вверх едва не сбросил его со стула. Продолжая движение противника, 
он развернулся стремительной пружиной и впечатал свой лоб в подбородок громилы. 
Пьяные глаза закатились. Сделав несколько шагов заплетающимися ногами, громила 
шумно хлопнулся на пол.
Зазвенели извлекаемые клинки, опрокидывая стулья вскочили разбойники. Мечи 
воительниц рисовали плавные восьмерки в загустевшем от напряжения воздухе. 
Наступила тишина. Поднявшийся с пола громила топтался перед ними с бессмысленным 
взглядом. Вовка сделал шаг вперед.
— Нельзя, повелитель! — отчаянно пискнула за спиной Инка.
Вовка ее не слышал. Поднырнув под размашистый встречный удар, он коротко ударил 
левым боковым в податливую челюсть. Нокаут.
— Что здесь происходит? — послышался от входной двери спокойный голос. Вовка 
обернулся. У входа стоял невысокий седой мужчина с холодным прищуром бесцветных 
глаз. И он был одной с ним породы. В таких вещах бывший бандит не ошибался 
никогда.

* * *

Одно из самых отвратительных свойств человеческой природы — это скука. Когда 
сундуки набиты до отказа, когда от одного твоего взгляда бледнеют отъявленные 
душегубы и зажившиеся на этом свете висельники, когда подгибаются коленки у 
заезжих купцов от малейшего недовольства в голосе, жизнь становится пресной и 
скучной.
Когда-то он был простым разбойником в далеко не самой грозной шайке. Сейчас, 
иначе как Ночным Императором его не зовут. И очень редко — по старой памяти, 
величают атаманом. Подвластная ему территория сравнима по своим размерам с 
небольшим княжеством. Старосты окрестных деревень исправно платят подать, чего 
не удается даже безжалостным имперским сборщикам налогов. Без его ведома вновь 
назначенный уездный чиновник не проживет в своем кресле и седмицы. Об этом знают 
в столице, но закрывают глаза.
Против звонкого золота бессильны чародейство и магия. И его любят все. На 
улочках Свалки редко встретишь имперских гвардейцев или сыщиков тайной полиции. 
Иногда приходится отдавать на растерзание законных властей своих подданных, но 
случается это нечасто. Негласные правила игры устраивают всех: и продажных 
столичных чиновников и верхушку Империи. На двести верст вокруг Свалки царят 
спокойствие и порядок. Его разбойники не гадят в собственном гнезде, но 
облапошить заезжего простофилю — это святое. Это и развлечение, и неплохой доход 
в городскую казну.
Сидящий перед Ночным Императором чужеземец на деревенского разиню не походил и 
вел себя достойно. Спокойно выслушал все обвинения, не дрогнув ни единым 
мускулом лица. А обвинения были более чем серьезные. Не заплатил по счету — это 
раз. Избил охранника на службе — это два. И не внес обязательную для всех 
пошлину на въезде — это три. Вира за все прегрешения выходила немалая. Мало ли 
что он Убийца Карающих? Исключений нет ни для кого.
— Зови меня просто Коэн, — неожиданно для самого себя протянул руку Ночной 
Император. Заезжий гость заслуживал уважения. Он не пытался, как другие 
доказывать с пеной у рта, что его облапошили самым гнусным образом, а 
расслаблено сидел в кресле, безмятежно ожидая своей участи.
— Вокка… — крепким пожатием ответил чужеземец.
— Есть предложения?
Заезжий воин молча кивнул на денежный кристалл.
— Не пойдет, — с сожалением покачал головой Коэн. — Ближайшее отделение Торговой 
Палаты в десяти днях пути отсюда. Правила я менять не могу, меня просто не 
поймут мои же подданные. Пока ты обернешься за наличностью, штрафы вырастут до 
Второй луны.
Обычный бандитский счетчик. Чужеземец щелкнул по кристаллу и несколько мгновений 
задумчиво наблюдал за сверкающим волчком, не поднимая глаз на собеседника.
— Твои условия? — резкий вопрос прозвучал как выстрел.
Коэн усмехнулся. Личные симпатии это одно, дело — совершенно другое. Попался как 
кур в ощип, умей держать ответ. Чужеземец умел, это было видно невооруженным 
глазом, но правила игры обязательны для всех.
— В двадцати верстах на северо-восток есть одна зачарованная пещера, — вкрадчиво 
начал он, разворачивая свиток с искусно нарисованной картой. — Охраняется она 
драконом. В ней полно сокровищ — иди и возьми их. Хватит, чтобы покрыть долг и 
на всю оставшуюся жизнь.
Теперь усмехнулся чужеземец. Ехидно сощурив свои шальные глаза, он чуть ли не с 
лаской спросил:
— А что сам-то не взял? Или дракон кусачий попался?
— Выбор за тобой, — Коэн безразлично пожал плечами. — Хочешь — езжай за своим 
золотом, но твои валькирии останутся в заложницах. Не хватит денег заплатить 
виру, их продадут в рабство. Если победишь дракона — мое слово крепко. Отпущу на 
все четыре стороны. Ты еще не знаешь главного — на пещере печать Древних. Войти 
в нее можно только одному и без оружия. Дракон никого не убивает, не повезет — в 
худшем случае останешься калекой, но жить будешь. Ты хороший кулачный боец, я 
видел тебя в трактире… Решайся!
— А тебе от этого какая выгода? На долю в сокровищах ты не претендуешь. Ну, 
рассчитаюсь я по своим долгам, так это мелочь.
Коэн довольно усмехнулся про себя — в оценке гостя он не ошибся. Подавшись 
вперед, он заговорщицки зашептал:
— Все окрестные села находятся под моей защитой и исправно платят дань. А теперь 
представь, появляется откуда-то дракон и начинает беспредельничать. Ворует скот, 
топчет посевы, пугает рожениц. Потом монстры на свет появляются. Сам подумай — 
оно мне надо, такое счастье? Заберешь сокровищницу, дракон улетит. Решишь и свои 
проблемы, и мои.
Чужеземец понимающе кивнул головой и замолчал. Молчал он долго, очень долго. 
Наконец, поднявшись со стула, молча сгреб карту и, не прощаясь, направился к 
выходу. У самой двери он резко обернулся и глухо обронил:
— Я вернусь через три дня… — помолчав минуту, хрипло добавил: — Ты дал слово, я 
его услышал. Девочек моих трогать не советую — по своим долгам я плачу всегда… и 
с избытком.
Дверь с треском захлопнулась. Тихонько засмеялся лысый как коленка писарь, во 
всю глотку захохотал побитый в трактире начальник городской стражи, и лишь 
Ночной Император хмуро кусал губы. О том, что в пещере нет никаких сокровищ, 
знали только избранные. И именно поэтому последняя фраза ему не понравилась. 
Сильно не понравилась. В том, что заезжий гость не привык попусту бросать слова 
на ветер, он не сомневался — чужеземец был с ним одной крови. В таких вещах 
правитель разбойничьего логова не ошибался никогда.

* * *

— Пришел? — лениво осведомился дракон.
Ростом он был чуть выше Вовки, но весил под тонну, не меньше. Хищная в своей 
звериной красоте узкая морда, золотистая чешуя, двухметровый хвост и отливающие 
серебром крылья. В мрачном полумраке просторной пещеры от него исходило мягкое 
сияние.
— Пришел… — подтвердил непрошенный гость.
— За сокровищами? — ехидно предположил дракон.
— Нет, мля, жениться! — неизвестно с чего взъярился Вовка.
Дракон хихикнул. Грациозно изогнув изящную шею, он кокетливо подмигнул лиловым 
глазом:
— Я тебе нравлюсь?
— Как помидоры, — буркнул Вовка.
— Это как? — опешил дракон.
— Кушать люблю, а так — нет.
Дракон обижено фыркнул:
— Дурак ты, и шутки у тебя дурацкие.
— Таким уж уродился, — философски отметил Вовка, разминая шею.
Выпустив из пасти тонкую струйку пламени, дракон сердито заявил:
— И ты мне не нравишься! Сам чуть крупней барана, а туда же — свататься лезет.
— Да и ты росточком не вышел, — резонно возразил Вовка, хрустнув пальцами.
— Я еще маленькая, — грустно вздохнул дракон. — Мне и тысячи лет не исполнилось. 
Когда вырасту, ты меня не узнаешь.
Пасть с лязгом захлопнулась, окутавшись дымкой от погасшего огня. Вовка 
ошеломленно застыл пещерным изваянием, позабыв о разминке. Смущено 
прокашлявшись, он закряхтел:
— Ты это… зла не держи на меня. Я тут не по своей воле, мне девчонок моих 
выручать надо. Может, договоримся? Я женщин не трогаю.
— Так ты из этих… из извращенцев? — догадливо хихикнула драконица.
— Тьфу, на тебя! — рассердился Вовка. — Не трогаю — значит, не воюю с ними. От 
горшка два вершка, а туда же… Так что, будем договариваться?
— Не могу, — сокрушенно выдохнула огненный язычок драконица. — Заклятие Древних 
не позволит. Раз пришел в пещеру, придется биться.
— И я не могу, — честно признался Вовка после долгой паузы. — Рука не 
поднимается. Может, первой начнешь?
— Хорошо… — не стала спорить драконица и резко взмахнула хвостом. Украшенная 
острым гребнем плеть подняла вековую пыль на полу пещеры. Подняла на том месте, 
где мгновенье назад стоял совестливый противник.
— Молодец! — Похвала прозвучала с едва скрываемой насмешкой. — Хорошо 
подпрыгнул, не каждый козел так сможет.
— Сама ты… коза! — с трудом ускользнул Вовка от очередного удара. — За языком 
следи!
Драконица резко затормозила, скрежеща когтями по камню. Высунув бледно-розовый 
язык, озабочено скосила на него левый глаз.
— А что с ним не так?
Хищная морда приобрела уморительно-наивный вид.
— Длинный очень! — тяжело дыша, пояснил Вовка.
— Это у меня семейное! — похвасталась драконица. — Знаешь, как удобно мед из 
дупла вылизывать?
— Ты еще и сладкоежка?
— Как и все дети, — вздохнуло юное чудовище. — Впрочем, мы заболтались. 
Продолжим?
Вовка оглушительно чихнул в ответ. Проклятая аллергия на пыль вновь дала о себе 
знать в самый неподходящий момент.
— Будь здоров! — щелкнула хвостом драконица.
— Спасиб-бля-яяя! — врезался в холодный камень Вовка, уворачиваясь от живой 
плети.
— Ушибся? — заботливо осведомилась юная хищница.
Вовка ожесточено потер ладонью лоб.
— Шишка будет, — предупредила его драконица. — Надо лед приложить.
— Можно подумать, у тебя он есть, — недружелюбно буркнул Вовка.
— Есть! — плюнулось огненным сгустком каверзное чудовище и снова хихикнуло.
Кувырком уйдя в сторону, охотник за сокровищами приложился многострадальной 
головой о деревянный резной столб, подпирающий потолок пещеры.
— Какой ты неуклюжий! — искренне огорчилась юная драконица, наклонив набок 
голову. Живущий своей жизнью гибкий хвост рисовал угрожающие восьмерки.
Как пастуший кнут, — подумалось Вовке. Как всегда не вовремя. То ли реакция 
притупилась от бесконечной болтовни, а может быть сказалась подступившая 
усталость, но следующий выпад он позорнейшим образом прозевал. Кончик хвоста, 
затейливой петлей мелькнув перед глазами, чугунной болванкой ударился в живот. 
Дыхание перехватило. Дальнейшее произошло помимо воли — сработал автоматизм, 
выработанный многолетними тренировками. Нырнув под добивающий удар, он провел 
свою коронную «двойку»: с левой в печень, с правой — в челюсть. Неизвестно где у 
юной драконицы находился означенный внутренний орган, но от могучего удара в 
скулу она покачнулась. Покачнулась, окуталась золотистой дымкой, размазалась 
очертаниями, словно тающая ледяная скульптура, и… И превратилась в хрупкую 
девочку лет шестнадцати, с русыми волосами и зелеными глазищами.
— Справился, да? — плачущим голосом произнесла она. На левой щеке наливался 
роскошный синяк. — И не стыдно маленьких обижать? И из-за чего? И из-за 
бабкиного кувшина, старого блюда и горсти монет?
— А как же сокровища? — виноватым голосом спросил Вовка. Чувствовал он себя 
крайне неуютно.
Юная драконица мотнула толстой косой.
— Вон они, твои сокровища! Забирай и проваливай!
На небольшом столике, в дальнем углу пещеры мерцал драгоценными камнями пузатый 
кувшин. На серебряной тарелке тускло отсвечивала кучка золотых монет. Других 
сокровищ не наблюдалось.
— Это все? — глуповато осведомился Вовка.
— Еще невеста в придачу, — ехидно напомнила девочка.
Вовка покраснел. Затем взглянул на сокровища. Перевел взгляд на вредное 
создание. Вновь посмотрел на столик в углу пещеры. И снова — мрачнея на глазах — 
на юную драконицу. Облизнул кровь с костяшек, до хруста сжав кулак.
— Бить будешь? — зябко поежилась девочка, обнимая себя за плечи.
— Буду, — угрюмо подтвердил Вовка.
Драконица обречено зажмурила глаза.
— Тогда начинай, не тяни!
— Да не тебя, — он раздражено отмахнулся.
— А кого?! — слезы моментально высохли, зеленые глазища заискрились 
любопытством.
— Есть тут один… — неохотно пояснил он.
— А меня с собой возьмешь? Я тоже хочу посмотреть!
— Ты же под заклятием Древних? Как из пещеры-то выйдешь?
— А как я по твоему еду себе добываю? — язвительно спросила она. — Червяков из 
камня выковыриваю, как пещерный дятел? Да и нет никакого заклятия. Люди Ночного 
Императора выкрали мою корону. Чтобы вернуть ее, мне надо отработать на него 
двадцать лет. Вот и забавляюсь с разными дурачками… вроде тебя.
— Хороши забавы, — буркнул Вовка, потирая огромную шишку. И с опозданием 
переспросил: — Корону?
— Ну, принцесса я, что тут удивительного? — гордо вскинула подбородок девочка. — 
Или не встречал до сих пор?
— Нет, — честно признался Вовка. — Только по телевизору видел.
— Где-где? — подозрительно прищурилась высочайшая особа небесного племени.
— В Караганде! — рассердился он. — Хватит мне голову всякой ерундой забивать! Ты 
лучше скажи, есть ли тут поблизости еще одна пещера?
— Жена из дома выгнала? — язвительным смешком отозвалась вредная принцесса, 
требовательно топнула ножкой и скороговоркой выпалила: — Ты что-то придумал? А 
что? Расскажи… Ну, пожалуйста!
— Не мешай, видишь — думаю.
— О чем?
— Где розги взять, — угрюмо пояснил Вовка.
Драконица обижено надула губки.
— Не хочешь, не говори! Мне не очень-то и интересно… Что молчишь? Еще не 
придумал?
Вовка тяжело вздохнул. В голове начинало звенеть. Еще раз окинув оценивающим 
взором невеликие сокровища и вновь лизнув ободранные костяшки, обреченно 
признался:
— Придумал.
— А что? Будем кого-то бить?!
— Нет, — он отрицательно покачал головой. — Бить не будем… — усмехнулся, видя 
разочарованное хлопанье ресничек, и задумчиво закончил: — Будем кидать.

Глава четырнадцатая 

— Били вон из-за того угла, — Гийом вытянул руку в сторону неосвещенного 
переулка. — Стрела тяжелая, бронебойная, но без наконечника. Убивать они явно не 
хотели, рассчитывали оглушить.
— Это и последнему глупцу понятно! — раздраженно отмахнулась Леся. — Неясно 
другое — зачем он им понадобился?
Десятник промолчал — ответа на этот вопрос он не знал. Зато твердо знал, что 
разноса ему не избежать. Его хваленые Псы не справились с простой задачей, 
поставив жизнь единственной наследницы Казначея под угрозу. Судьба похищенного 
маэстро его волновала мало, но раз она небезразлична молодой леди, то выводы 
последуют сами собой. И очень скоро.
— Два десятка разбойников обезоружили элиту Призрачных Псов, — с горечью и 
презрением произнесла Леся.
Гийом виновато моргнул. Оправдания бессмысленны, но засада была подготовлена со 
знанием дела. За действиями нападавших чувствовалась чья-то умелая рука. По 
обеим сторонам извилистой улочки теснились двухэтажные особняки, и мощеная 
гранитом площадка для экипажей находилась в самом центре петли. Прямо был вход в 
ресторацию, сзади и по бокам нависали крыши окружающих зданий.
Сай-Дор издревле строился с учетом уличных боев. Кривые улицы затрудняли 
продвижение вражеской конницы, а плоские крыши домов служили отличным укрытием 
для лучников. Засада воспользовалась архитектурным преимуществом очень грамотно.
Пространство для маневра Призрачных Псов сужалось крутым изгибом улицы, и когда 
с крыш домом полетели ловчие сети, ускользнуть от внезапной атаки шансов не 
было. Нет оружия страшнее для опытного мечника, чем умело брошенная сеть, и 
личная охрана молодой леди была нейтрализована в мгновенье ока. Избежал этой 
участи только варранг. Остальные участники схватки пронизывать пространство не 
умели.
Десятник спецподразделения не стал всего этого объяснять дочери Казначея. 
Оправдания — удел неудачников, и его вину в произошедшем определит лично де 
Монтэлле. Деликатно взяв молодую леди под локоток, он твердо произнес:
— Нам пора ехать. Ваш отец вне себя от ярости, и велел возвращаться домой 
немедленно.
Леся тяжело вздохнула. Ее просьбы бросится в погоню, наткнулись на 
категорический отказ. Гийом не собирался искушать судьбу лишний раз. Ему было 
приказано охранять юную особу, о чужеземце речи не велось.
— Тогда поспешим. Может быть, отец что-нибудь придумает.
Фантазия Лескота де Монтэлле особыми изысками не блистала. Первым делом он 
приказал усилить охрану, вторым пунктом шел безоговорочный запрет покидать стены 
дворца. Когда второй в имперской иерархии сановник говорил таким холодным тоном, 
чиновников казначейства охватывал леденящий ужас. Язык примерзал к небу, и стыла 
кровь в жилах. О том, чтобы возразить, никто и помыслить не мог.
Леся, хотя и не относилась к числу подчиненных своего отца, исключением не 
являлась. В такие минуты возражать ему мог разве что самоубийца. Она и не 
перечила. Она просто разревелась. К такой реакции всесильный имперский Казначей 
оказался не готов. Он уже и не помнил, когда последний раз видел слезы на глазах 
своей дочери. Ее выдержке, хладнокровию и расчетливому уму мог позавидовать и 
сам император.
Долгую минуту он гладил по голове безудержно ревущую красавицу, пытаясь 
подобрать утешительные слова. Он бы их нашел, если бы знал причину. Мозг 
опытного финансиста лихорадочно перебирал всевозможные варианты, отбрасывая один 
за другим. Когда остался последний, спокойствие покинуло его самым подлым 
образом.
— Да ты влюбилась?! — ошеломленно ахнул никогда не снимающий маску 
бесстрастности царедворец. — Потеряла голову от чужеземца без роду и племени! 
Наставника без единой капли магии в крови. Ремесленника из самой бесполезной 
Гильдии во всем Араниэле.
Леся попыталась возмутиться столь наглой инсинуации, но вместо этого разревелась 
еще сильней. Но на душе вдруг стало легко и свободно. Да, она влюбилась без 
памяти не в отпрыска знатной фамилии и не в наследного принца. Ну и пусть! Это 
случилось, и вины ее в этом нет. Так легли карты судьбы. И кто она такая, чтобы 
спорить с богами?
Девушка улыбнулась сквозь слезы:
— Тренер.
— Что ты сказала? — озадачился отец.
— На чужбине, откуда он родом, так называют наставников по боло.
— Тренер… — пожевал губами, словно пробуя на вкус новое слово, Казначей. В его 
устах прозвучало как ругательство.
— Звучит не хуже, чем граф или барон, — уловив интонацию, возразила Леся. Но на 
всякий случай еще раз шмыгнула носом.
— Значит, влюбилась, — усмехнувшись нехитрой уловке, подтвердил собственный 
вывод де Монтэлле. — И что прикажешь с тобой делать?
— Найди его, — жалобным голоском, не поднимая глаз, попросила девушка.
Казначей раздумывал лишь долю секунды. Сомневаться он будет позже, когда придет 
время. Если он откажет, дочь ему этого не простит. Поцеловав мокрое от слез 
лицо, он негромко приказал в куда-то пространство:
— Ищеек ко мне! — и улыбнулся, при виде вспыхнувших от счастья глаз.
Неразлучная пара магов-ищеек явилась через минуту. Оба безликие, с цепкими 
глазами и мягкой поступью лесных котов. Их можно было бы назвать близнецами, 
если бы не разница в росте — один едва доставал другому до плеча. Молча выслушав 
путаный рассказ, высокий розыскник скупо обронил:
— Нужна личная вещь.
— Еще лучше, если это будет нижнее белье, — добавил интимных подробностей 
второй. — Кровь, пот, иные выделения организма.
Леся густо покраснела. Казначей, нахмурившись, украдкой показал кулак. Маги 
синхронно пожали плечами без единой капли смущения — служба такая, не до 
церемоний. После долгой, гнетущей паузы, Леся несмело предложила:
— Слюна подойдет?
Ищейки недоуменно переглянулись. Де Монтэлле поперхнулся, не зная, что и 
предположить.
— Я сейчас… — ничего не объясняя, девушка выбежала из комнаты. Вернулась она 
через минуту, неся в руках солнечный зонтик. Гнутая ручка из резного черного 
тиса хранила на себе следы зубов.
— Он что у тебя, буйный? — не смог удержаться от изумленного возгласа отец. Уже 
во второй раз за сегодняшний вечер он не смог сдержать эмоций.
Маги благоразумно промолчали, но будь их воля, свое мнение они высказали бы 
несколько иначе. Леся прыснула, прикрыв ладошкой рот. Отсмеявшись, она 
укоризненно покачала головой:
— Это варранг постарался, я совсем про него забыла. Зонтик он погрыз еще в 
ресторации. После схватки исчез и, скорее всего, отправился следом за 
разбойниками… По-крайней мере, я надеюсь на это, — со вздохом закончила девушка.
— Это может сработать, — одобрительно хмыкнул высокий маг. — Поиск займет 
несколько минут.
— Исполняйте! — коротко приказал де Монтэлле.
Ищейки бесшумно покинули кабинет.
— У меня есть для тебя нерадостная новость, которая объясняет сегодняшние 
события, — набив трубку, Казначей чиркнул живым огоньком. Мумифицированный хвост 
саламандры использовали вместо кресала только очень богатые люди. Клубы 
душистого дыма окутали комнату. — Первый прокуратор Сай-Дора опротестовал сделку 
с «Ястребами». Считает, что она была совершена под давлением.
— Но это же неправда! — возмутилась Леся. — Ты ни на кого не давил!
— Мне не посмели отказать, — криво усмехнулся отец. — Но сейчас это уже неважно. 
Слушанья пройдут в городском суде, а за ним торчат уши нашего ненасытного 
градоправителя. В Высшем Арбитраже я это опротестую, но к этому времени команда 
будет на каторге, а арену снесут. Твоего ненаглядного тренера похитили, чтобы 
«Ястребы» вдруг не выбрались из кабалы… — минуту помолчав, он мстительно 
добавил: — Князь Кайта сам не знает, куда влез. Кардинал и Канцлер дергают за 
ниточки, но когда все закончится, сдадут его мне с потрохами.
— За ними армия и Орден, — с тревогой в голосе напомнила Леся. — Если император 
не поправится, Призрачные Псы будут слабой защитой… Папа, я боюсь за тебя!
Казначей беззаботно рассмеялся. Постучав себя по лбу мундштуком трубки, он 
назидательно произнес:
— Здесь хранятся коды доступа к имперской платежной системе. Не забывай, кто ее 
создавал. Если я их уничтожу, финансовый коллапс неминуем. И волнения черни по 
сравнению с этим покажутся детской забавой… Нет, открыто выступить против они не 
посмеют, кишка для этого тонка. И у них есть только один способ воздействия на 
меня… — прервав себя на полуслове, словно эта мысль только что пришла ему в 
голову, он внимательно посмотрел на дочь.
— К бабушке не поеду! — внутренне напрягшись, предупредила она. Чуточку подумав, 
вновь шмыгнула носом. Как только что выяснилось, этот аргумент в споре с отцом 
действовал ничуть не хуже логических конструкций.
Де Монтэлле после долгой паузы согласно кивнул в ответ: графиня Тайская с ее 
изящным замком и парадной охраной виделась зыбким препятствием для 
спецподразделений заговорщиков.
— Куда же мне тебя спрятать на время смуты? — в задумчивости прикусил мундштук 
трубки Казначей.
Было еще одно обстоятельство, о котором он не упомянул. Ее ненаглядного тренера 
могли похитить и без этой заварушки. Подождать, пока они не расстанутся у 
ресторации, подкараулить в глухом переулке и спеленать как младенца. То, как 
было организовано похищение, могло говорить только об одном: это предупреждение 
ему лично.
— А что если мне отправиться в поиск? — осторожно подбирая слова, предложила 
Леся. — В любом случае это будет не опасней, чем оставаться в столице.
— Даже не мечтай! — категорично отрезал де Монтэлле.
— Есть другие варианты? — вкрадчиво поинтересовалась девушка.
Казначей с интересом взглянул на дочь. Упрямо сжатые губы, вызов в глазах и 
гордо поднятый подборок. Такой была ее мать. Когда она стояла вот так — сжав 
побелевшие кулачки и с яростно горящим взором — приводить разумные доводы было 
абсолютно бесполезным занятием. Все равно сделает по-своему.
Вот и проснулась кровь, — вздохнул он про себя, но терзаться сомнениями не стал. 
Этот вариант, авантюрный на первый взгляд, при некотором рассмотрении выглядел 
ничуть не хуже других. А может быть и лучше.
Имперский сановник умел принимать быстрые решения.
— Гийом, — негромко позвал он. Мысленный приказ отозвался привычным уколом в 
висках, но время не ждало. Призрачная тень возникла в проеме двери буквально 
через секунду. — Экипировка по шифру «Ноль». Пять полных звезд, тройка боевых 
магов и две ищейки. Выступаете через два часа… Исполнять! — слегка повысил он 
голос, видя изумление в глазах замешкавшегося десятника.
Искреннее удивление обычно невозмутимого командира Призрачных Псов было вполне 
объяснимо — последний раз шифр «Ноль» объявлялся лет десять назад, при штурме 
дворца Терранского правителя. Две полные звезды бойцов Казначея при поддержке 
боевого мага прошли сквозь защитные ряды трех гвардейских полков и вернулись в 
столицу с отрезанной головой взбунтовавшегося князька.
Шифр «Ноль» означал полную автономность, максимальную магическую защиту и 
абсолютную скрытность в передвижениях. Но в памятном рейде, вошедшем в учебные 
фолианты спецподразделения, участвовало в два раза меньше бойцов, чем в 
сегодняшней операции. Потому-то приказ и вызвал удивление Гийома. О том, что в 
поиск идет дочь Казначея, он еще не знал.
— Варранг движется в сторону Лунных лесов, — десятника сменил на пороге кабинета 
высокий маг-ищейка.
— А что там имеется у наших друзей? — вопросительно изогнул бровь де Монтэлле.
Ответ последовал незамедлительно:
— Только Северный Замок. Других укрепленных сооружений в окрестностях нет. Вряд 
ли они рискнут прятать похищенного в разбойничьей Свалке.
— Я побегу собирать вещи? — порывисто обняв отца за шею, Леся поцеловала его в 
щеку. — Обещаю, что буду вести себя паинькой.
— Удачной охоты! — грустно прошептал он и тут же усмехнулся. Для его бойцов двух 
часов на сборы хватит с лихвой, но для нее это будет серьезным испытанием. 
Насколько он знал женщин, еще ни одной из них не удавалось уложиться в 
объявленные сроки.
Всесильный имперский чиновник ошибся. Поисковая экспедиция покинула ворота 
дворца ровно через час.

* * *

— Слышь, лейтенант, проблема есть! — топая ногами, в караулку ввалился Ал-Шот.
Важность возложенного задания породила развязность в обращении к старшему по 
званию. Фес заскрипел зубами от нахлынувшей ярости. Мысленно представил, как 
железные пальцы сжимают кадык наглеца, глубоко вздохнул и неслышно выругался. 
Помогло ненадолго.
— Княжна на прогулку просится, — споткнувшись о порог, следом загромыхал 
сапогами Шой Та, и влепился чугунным лбом в спину товарища.
— Ей воздуха не хватает, — поделился сведениями Ал-Шот, почесав ушибленное 
место.
— Совсем зеленая стала, — поддержал его кривоносый капрал.
— Как крокодил.
— Это жаба такая большая, если ты не в курсе.
— Только не квакает.
— Если заквакает, придется ее утопить.
— В крепостном рву.
— Тогда господин Канцлер нас всех повесит.
Стражники довольно переглянулись. Прогулка во дворе крепости была единственной 
возможностью спокойно переговорить с узницей без чужих глаз и ушей. В редкие 
мгновенья, когда ослабевал магический надзор, княжна Яна торопливо шептала 
инструкции гарнизонным капралам. Кровь истинных императоров тонко чувствовала 
любое чародейство.
— Мы, типа, ее развели… — приступил Ал-Шот ко второй части задания.
Теперь следовало выведать планы заговорщиков.
— Она нам в рот смотрит, — похвастался гнилыми зубами Шой Та.
Лейтенант Фес поморщился от свежего перегара. В замке царил строжайший запрет на 
хмельное, но стражники не просыхали ни на минуту. Как это им удавалось, знал 
только Дремлющий.
— Но что делать дальше, мы не знаем.
— Нам план нужен.
— Это подсказка, если ты не знаешь.
— Тогда все будет в абажуре.
— В ажуре, идиот!
— Сам ты идиот…
— Молчать! — свистящим шепотом приказал Фес. — Если вы еще раз откроете рот без 
команды, я вас повешу и без господина Тайного Канцлера. Если вы обратитесь ко 
мне не по уставу, я вас отправлю в ров вместе с жабами, крокодилами и лягушками… 
Ясно?! — рявкнул он, выплескивая накопившийся гнев.
— Так точно, господин лейтенант! — испугано отшатнувшись от разъяренного 
командира Ночных Кошек, хором ответили стражники.
— Только мы плавать не умеем.
— Можем утонуть.
— Вдруг там глубоко?
— Кто тогда княжну разводить будет?
— Это в доверие входить, если вдруг вы не поняли.
— Заткнетесь вы или нет?! — простонал Фес, обхватив руками голову.
Если бы не строжайший приказ, он убил бы их обоих прямо сейчас. Голыми руками. 
Медленно, продлевая наслаждение. Видно, промелькнуло что-то такое в глазах 
лейтенанта, и стражники замокли окончательно. Лишь Шой Та пытался еще что-то 
сказать, но, получив удар локтем по ребрам от товарища, с лязгом захлопнул 
челюсть. Наступило молчание.
— Значит, так… — после долгой паузы начал Фес, пытаясь унять зуд в кулаках. — 
Слушайте меня внимательно. Если кто-то из вас посмеет вякнуть хоть слово, то 
сразу же получит по зубам. Это по морде, если вдруг вы не поняли.
Стражники синхронно кивнули головами.
— Когда выйдете с ней на прогулку, постарайтесь внушить ей следующее… — 
окончательно взяв себя в руки, Фес говорил спокойным, доверительным тоном, 
словно с закадычными друзьями; и согласно наставлению по работе с завербованными 
агентами. — Из стен замка ей самостоятельно не выбраться. Вся ее столичная родня 
находится под арестом в ожидании казни. Помощи ей ждать неоткуда. Вы для нее 
единственная надежда. У вас есть могущественные друзья в Сай-Доре, которые могут 
организовать побег. Имейте в виду, что она далеко не глупа и в бескорыстную 
дружбу не поверит ни за что на свете. Просите у нее чины, награды, земли… что 
угодно, лишь бы показать, что ради наживы вы способны на все. Вам все понятно?
— Не совсем, господин лейтенант, — смущенно кашлянул Ал-Шот. — Насчет 
могущественных друзей…
— У нас есть в столице один знакомый стряпчий, — перебил его Шой Та.
— Точно! — радостно подхватил Ал-Шот. — Он нам поросенка задолжал.
— Поросенка мы сами съели, — сглотнув слюну, напомнил кривоносый стражник. — А 
он с цыпленком нас кинул.
— Неважно, — лениво огрызнулся товарищ. — Главное, что должок за ним остался. Но 
боюсь, на побег он не подпишется.
— Это так, — уныло подтвердил Шой Та. — Трусоват он. Так что план никуда не 
годится, господин лейтенант. Надо что-то другое придумать.
— Стойте здесь и никуда не уходите, — ровным тоном приказал Фес и быстрым шагом 
покинул караулку, плотно прикрыв за собой дверь.
Выйдя в коридор, он зашелся истеричным смехом. Отсмеявшись, с силой провел 
ладонями по лицу, постоял минуту, приложившись лбом к холодному граниту стены, 
несколько раз глубоко вздохнул, медленно выпуская воздух через нос, провел 
короткий бой с тенью и вновь повторил дыхательную гимнастику. Мысленно воззвал к 
Дремлющему и Диане-охотнице, и только после этого вернулся к стражникам.
— Если она спросит вас имена друзей, скажите, что это не ваша тайна. Они сами 
назовутся, если посчитают это нужным, — лейтенант продолжил инструктаж, боясь 
оторвать глаза от пола. — Ваша задача проста: вы ей помогаете бежать, взамен 
просите высочайшей милости. Если удастся ее уговорить, я лично буду 
ходатайствовать перед господин Канцлером о присвоении вам званий гвардейских 
поручиков… Все ясно?
— Так точно, господин лейтенант! — дружно отрапортовали воспрявшие духом 
капралы. — Разрешите выполнять?
— Ступайте! — устало махнул рукой Фес.
Едва за ними закрылась дверь, он без сил рухнул на лежанку. Еще ни разу за всю 
его долгую карьеру ему не доставалось столь сложного задания. И еще одна мысль 
билась в гудевшей от переизбытка чувств голове. Стоило ему представить беседу 
между гарнизонными стражниками и высокомерными сыновьями заговорщиков, как хохот 
рвался наружу, выворачивая внутренности и сотрясая каменные стены.
Лейтенант Ночных Кошек не завидовал им заранее.

* * *

— Значит, побег? — задумчиво переспросила Яна, резко остановившись рядом с 
фонтаном.
Ал-Шот, шедший за ней следом, шарахнулся в сторону и врезался в своего товарища. 
От неожиданного толчка Шой Та с воплем опрокинулся в бассейн, подняв кучу брызг. 
Яна прыснула от смеха.
— Хватит купаться, нынче не банный день, — недружелюбно посоветовал фыркающему 
как бегемот стражнику Ал-Шот. — Нам велели княжну выгуливать, а не развлекаться. 
Увидит господин лейтенант, не поздоровится. Во рве будешь плавать, вместе с 
крокодилами.
— Во рву, — мрачно поправил его Шой Та, вылавливая под струями фонтана тонущую 
шляпу.
— Крокодилам по хрену где, — резонно возразил Ал-Шот. — Они в гимназиях не 
обучались.
Не выдержав, Яна присела на мраморный бортик бассейна и закрыла лицо ладошками. 
Рыдающим всхлипываниям девушки вторили громовые раскаты хохота в зеркальной 
комнате Косой Башни. Диалог стражников не был слышен с такого расстояния, но 
двум мужчинам хватило и безмолвного зрелища.
— Ты где нашел таких клоунов? — вытирая слезы, спросил рыцарь-командор 
храмовников Бриан де Фалле.
— Из бродячего цирка привезли, — буркнул в ответ лейтенант Фес. — Пообщаешься с 
ними пару дней, сам с ума сойдешь.
— Нет уж, уволь! — смеясь, ответил храмовник. — Командование операцией лежит на 
тебе, так что сам и отдувайся. Моя задача — устроить шоу при побеге, чужих забот 
мне не надо.
— Я бы хоть сейчас с тобой поменялся, — с тоской в голосе вздохнул Фес. — Сил 
уже нет больше терпеть. Или прибью их в один прекрасный момент, или чокнусь 
вместе с ними.
— Пойдем-ка вниз, дружище, — хлопнул его по плечу де Фалле. — Еще одного узника 
везут. Надо посмотреть, что за птица.
Тем временем, в заросшем зеленью дворике, Яна выпытывала у стражников последние 
подробности полученного ими задания. Услышанного вполне хватило, чтобы 
выработать наметки плана.
— Значит, так… — покусывая стебелек ромашки, размышляла она вслух. — Первым 
должен появиться Сильвио, сын Кардинала. Недалек умом, чванлив, заносчив, но 
упорен и легок на подъем. Любит всегда и во всем быть первым…
— Откуда вы знаете, госпожа? — поразился Шой Та, прыгая на одной ноге. В правом 
ухе что-то хлюпнуло.
— Тоже мне, тайны Гишпандского двора! — презрительно фыркнула Яна. — Кто в 
охране замка стоит, видели?
— Ночные Кошки и рыцари-храмовники, — с недоумением развел руками Ал-Шот. — Но 
какое это имеет значение?
— Самое прямое! — отрезала девушка. — Чьи люди нас охраняют, те и участвуют в 
заговоре… — чуть помолчав, она продолжила: — Вторым приедет Кассано, наследник 
Тайного Канцлера. Он ленив, но хитер — держите с ним ухо востро. Молчите и 
слушайте, чтобы не брякнуть ничего лишнего.
— Мы не из болтливых, — поспешил заверить ее Шой Та, поменяв ногу.
— Как рыба, мля, — веско добавил Ал-Шот и щелкнул ногтем по зубу.
Яна хмыкнула, но промолчала. Подставив ладошку под упругую струйку ледяной воды, 
с сожалением произнесла:
— Вот только где нам деньги раздобыть, ума не приложу. Если удастся ускользнуть 
от наших друзей, без золота придется туго.
— Разведем! — уверенно пробасил Шой Та.
— Это как? — заинтересовалась девушка.
— Скажем, типа, бабки вперед, — снисходительно пояснил кривоносый стражник. — Им 
некуда будет деваться.
— При чем здесь бабки?! — опешила Яна.
— Это деньги, в натуре.
— А если без натуры, то просто бабки, — вставил реплику Ал-Шот.
— Типа, голые, когда без натуры… — неуверенно пояснил Шой Та. — А может быть и 
одетые… Вы, госпожа, на нас не серчайте, нам капитан Вовка этого не объяснял 
толком. Сами запутались. А с деньгами придумаем что-нибудь, и не таких лохов 
разводили.
— Да, был бы он здесь, обязательно что-нибудь придумал… — мечтательно почесал 
пузо Ал-Шот. — Или наш тренер, он тоже парень не промах. Вот бы у кого спросить 
совета!
— Подойди и спроси, — меланхолично посоветовал Шой Та, выуживая из левого уха 
жирную пиявку.
— Чего спросить? — вылупился Ал-Шот.
— Совет, мля.
— У кого?
— У тренера.
— У тебя, брат, совсем солома поехала! Где ж я тебе его возьму?
— Вон он, в ворота въезжает, — лениво процедил Шой Та и тряхнул мокрой головой, 
с ног до головы окатив холодным душем взвизгнувшую Яну.
Конвоируемый пятеркой незнакомых бойцов, в средневековой замок въезжал верхом на 
осле мастер спорта международного класса по футболу Антон Лисин.

Глава пятнадцатая 

Спускаться с горной кручи всегда труднее, чем взбираться на нее. Хитрую науку 
покорения вершин начинающий альпинист постигал ушибленным копчиком и разбитыми 
коленями. Ободранные локти в счет не шли. В очередной раз поскользнувшись на не 
просохшем от утренней росы валуне, Вовка взвыл:
— Ты не можешь идти помедленней? Я не поспеваю за тобой.
Юная драконица порхала с камня на камень без особых усилий. Хрупкая фигурка 
взмывала вверх, на мгновенье зависала в воздухе и ловко приземлялась стройными 
ножками на поросшие мхом обломки скал и поваленные стволы вековых деревьев. 
Обернувшись на страдальческий возглас, она ехидно заметила:
— Это тебе не по кабакам за юбками таскаться. Тут другая ловкость требуется… 
Хватит нежится на солнышке, иначе засветло до Свалки не доберемся.
Перекинув мешок с сокровищами на другое плечо, Вовка недовольно пробурчал:
— Нормальные пацаны в сказках верхом на драконах катаются. Могла бы и подвезти.
— Я тебе не лошадь! — отрезала вредная драконица. — Ишь, чего удумал! Покататься 
ему на мне захотелось! — Резко крутнувшись на каблучках, отчего юбка взметнулась 
веером, она язвительно осведомилась: — Других пожеланий не будет? Дурачкам в 
сказках их по три штуки выдают. Тебе сколько отсыпать?
Вовка стыдливо отвел взгляд в сторону. Несмотря на нежный возраст ножки у 
пигалицы были очень даже ничего, и желание возникло само собой, помимо воли.
«Тебе статью уголовного кодекса подсказать? — сварливо вмешался Зануда. — За 
совращение малолетних». Вовка смачно сплюнул на камни. Чтобы отвлечься от 
нескромных мыслей, он миролюбиво спросил:
— Тебя как звать-то? Мы ведь так и не познакомились.
Драконица прощебетала что-то на языке, отдаленно напоминающим пение канарейки.
— Это только с твоим длинным языком можно такое выговорить, — озадачился Вовка. 
— Я свой сломаю сразу же.
— Иллиэль, — внятно, по слогам повторила свое имя девчушка.
— Хорошее имя! — одобрил Вовка. — На пиво похоже.
Егоза фыркнула, но, что странно, никак не прокомментировала сравнение.
С горы спустились ближе к полудню. Выйдя на проселочную дорогу, Вовка с 
облегчением потянулся, но пожаловаться все же не преминул:
— Еще топать и топать. Хоть бы телега попутная подвернулась.
— Раз в неделю крестьяне на ярмарку здесь проезжают. Последнее торжище было три 
дня назад… Будем ждать?
Теперь не нашелся, что ответить уже Вовка. Так и брели по пыльной дороге, под 
лучами палящего солнца, обмениваясь любезности. Бывший спортсмен проигрывал с 
разгромным счетом. Когда показались стены Свалки, он уже в который раз обернулся 
к неугомонной спутнице, с безнадежной обреченностью попросив:
— Может быть, вернешься обратно? Коэн шутить не будет. Если узнает, что ты 
замешана в кидалове, крылышки повыдергает без наркоза.
— Я уже устала тебе повторять, — вздохнув, промолвила Иллиэль. — В человеческом 
обличье меня видел только ты. О побрякушках, что у тебя в мешке, разбойники даже 
не догадываются. Скажешь, что отобрал меня у странствующего монаха — здесь это в 
порядке вещей… — и жалобно добавила: — Очень хочется посмотреть, как ты накажешь 
этого негодяя. Мне еще десять лет предстоит на него работать.
— Многовато… — присвистнул Вовка.
— Это для вас, жалких смертных, много, — возразила драконица. — А для нас так, 
погулять вышла… Корону жалко, давно бы плюнула на этих уродов и домой улетела.
— Думаешь, он вернет ее тебе? — с сомнением произнес Вовка. — Я эту породу знаю, 
как облупленную. Пока до последней капли не высосут, не отвяжутся.
— Тогда я пожалуюсь папе! — мстительно заявила Иллиэль.
— А кто у нас папа?
— Самому слабо сообразить? Или запамятовал, кто я такая? — язвительной шпилькой 
ответствовала девчушка и гордо вскинула голову. — Если Коэн не сдержит своего 
слова, от городка останутся только головешки.
— А что ж ты сразу ему не сказала? — изумился Вовка.
— Сама набедокурила, сама буду ответ держать. Я вообще в этом мире случайно 
оказалась, залетела диким медом полакомиться. Знаешь, какой он здесь вкусный!
— Корону, говоришь, жалко… — задумчиво протянул Вовка. — Она дорогая?
Девчушка безразлично пожала плечами.
— Для людей абсолютно бесполезна. Драгоценных камней нет, металл, из которого 
она изготовлена, в этом мире неизвестен… В общем, обычная безделушка. Но в нашем 
роду — это реликвия. И без нее мне возвращаться никак нельзя… — подняв глаза на 
Вовка, она с надеждой спросила: — А ты что-то придумал?
— Посмотрим, — неопределенно пообещал он. — Будет день, будут и лохи.
К городу подошли в поздних сумерках. На крепостных стенах чадили факелы, 
стражники лениво перекрикивались хриплыми голосами. Вечерний туман накрыл 
близлежащие поля, принеся долгожданную прохладу. Близкая цель добавила сил.
— Кого нечистый носит по ночам? — на удары кулака в смотровом окошке показалась 
недовольная усатая физиономия.
— Открывай сова, медведь пришел! — начался заводиться Вовка. Перед воротами они 
топтались битых полчаса.
Всмотревшись в запоздалых путников, страж удивленно свистнул. Через секунду 
калитка со скрипом отворилась, Сдвинув каску на затылок, усач крякнул:
— Кхе-кхе… Вернулся, значит. Никак дракона поборол?
— Угу, — отодвинул его плечом Вовка, пропуская вперед себя девчушку. — Четыре 
раза. По очкам победил.
— А сокровища? — донесся в спину вопрос.
Вовка, не оборачиваясь, ответил универсальным жестом родного мира. На сказочной 
планете это означало несколько другое. До ратуши добрались скорым шагом, по пути 
отбиваясь от любопытных прохожих. Похоже, что весь город был в курсе, куда и 
зачем ходил заезжий гость.
На верхнем этаже ратуши горел призывный огонек.
— Сколько я тебя должен? — без приветствия ввалившись в кабинет, в лоб спросил 
Вовка.
Коэн бросил на него изумленный взгляд, с интересом взглянул на драконицу, 
помолчал минуту и осторожно ответил:
— Двести золотых.
— Это вместе со штрафами? — уточнил Вовка.
Ночной император молча кивнул головой. Иллиэль, с независимым видом усевшись на 
диванчик, прищурившись, наблюдала за обоими. Лысый писарь и цветущий синяками 
начальник стражи ее внимания не удостоились.
— Держи! — Вовка вытащил из мешка серебряное блюдо, испещренное загадочными 
рунами, и бережно поставил его на стол. — Этого хватит с лихвой. Надеюсь, мы в 
расчете?
— А дракон? — повертев в руках старинное изделие, небрежно осведомился Коэн.
— Что дракон? — сощурился Вовка.
— Ты должен был победить дракона, — скучным голосом поведал градоначальник.
— Это когда мы с тобой о таком договаривались? — вкрадчиво спросил гость. — Ты 
сказал: иди и принеси сокровища. Я пошел и принес… Да и не было там никакого 
дракона.
— Как это не было?! — раздраженно откинулся в кресле Коэн. — Ты что мне голову 
морочишь?
— За базаром следи, — спокойно посоветовал Вовка. — Рыба плавала, заяц прыгал, а 
дракона не было.
— Какая рыба? Какой заяц? Где плавала?
— В подземном озере, — огрызнулся Вовка. — Где ж еще ей плавать? Там водопад еще 
был.
— Та-ак… — протянул с угрозой Коэн. Побарабанив пальцами по столу, коротко 
приказал: — Карту покажи!
Вовка извлек из кармана свиток, молча развернул его и ткнул пальцем в темное 
пятнышко:
— Вот пещера. С зайцами, рыбами и несметными сокровищами… — и делано 
выругавшись, прикусил язык.
— С несметными? — брови разбойничьего вожака взметнулись вверх. Его помощники, 
повскакали с мест и сгрудились вокруг карты.
— Тебя это не касается! — угрюмо набычившись, заявил Вовка. — Я нашел, значит — 
мое!
— Ты пещеры перепутал, — хмыкнул Коэн, и обвел пером соседнее пятнышко на карте. 
— Я тебе куда говорил идти?
— Какая разница? — упрямо возразил Вовка. — Долг я тебе отдал, гони оружие, 
девчонок и разбежались. Ты меня не видел, я тебя не знаю.
— Не спеши, — поморщился правитель. — Я еще не дал своего согласия. Откуда я 
знаю, сколько стоит эта тарелка? Вещь древняя, но я не коллекционер… — 
покровительственно посмотрев на поникшего гостя, он перевел взгляд на девчушку. 
— А это чудо откуда взял? Тоже в пещере нашел?
— По дороге подобрал, — мрачно ответил Вовка. — Сама приблудилась, не знаю как 
теперь отвязаться… — и предостерегающе подмигнул возмущенно вскинувшейся 
драконице.
Коэн прикусил губу. С женщинами в разбойничьей Свалке всегда было тяжело, и юная 
красавица стоила немалых денег. Дуракам везет, — мысленно констатировал он. И 
сокровища ему сами в руки свалились, и подружку задарма приобрел.
— Даю за нее двести золотых, — небрежным тоном предложил он, внутренне 
приготовившись к длительному торгу.
— Идет! — немедленно отозвался Вовка. — Гони монету.
Повинуясь безмолвному приказу, лысый писарь отсчитал сотню двойных империалов. 
На гостя он при этом смотрел, как на кровного врага, только что на его глазах 
зарезавшего любимую бабушку.
— Подписывай купчую! — потребовал Коэн, едва золото исчезло со стола.
— Какую купчую? — мастерски сыграл изумление Вовка.
— Ты че гонишь? — взъярился атаман. — Золото получил за нее?
— Получил, — согласно кивнул бывший бригадир.
— Ставь подпись в купчей.
— А я тебе и не говорил, то она моя рабыня. Сказал только, что девка безродная, 
приблудная. Ты предложил за нее двести монет, я их взял. Если предложишь за 
лысого сотню, я тоже не откажусь. Можешь за синего горсть медяков отсыпать, 
приму без возражений… — откровенно ухмыльнувшись, Вовка выложил кошель с 
империалами обратно на стол и пододвинул к себе серебряное блюдо. — Это мой 
долг, забирай обратно. Мы в расчете… А с ней сам договаривайся, она вольный 
человек.
Коэн расхохотался. Нет, он не ошибся — заезжий гость одной с ним крови. С такой 
наглостью в этом кабинете никто себя еще не вел. Можно, конечно, поставить его 
на место, труда особого это не составит, но стоит ли пороть горячку из-за 
ерунды? Проще сделать вид, что он признал свое поражение. Через час его 
прихвостни разнесут по всей Свалке какой у них мудрый и справедливый правитель. 
Не только не приказал повесить наглеца, но и оставил ему честный выигрыш.
— Ладно… — серьезным тоном сказал Коэн, внимательно глядя на собеседника: — Твоя 
взяла, спорить не буду. Будем считать, что долг ты закрыл. Но у нас осталось еще 
одно дельце.
— Девочек моих верни сначала, потом об остальном переговорим, — напрягся Вовка. 
Неожиданная уступка со стороны атамана в его планы не входила. Операция пошла по 
другому сценарию и это настораживало.
Ночной Император щелкнул пальцами. Угодливо кивнув головой, вышколенный 
начальник стражи молча исчез за дверью. Навалившись грудью на стол, атаман 
негромко произнес:
— Сокровища, что ты нашел… Надеюсь, ты понимаешь, что в одиночку тебе не 
справиться? Весь город знает о твоих похождениях, охотников ограбить найдется 
немало. Твои валькирии не смогут устоять против вооруженной толпы.
— Что ты предлагаешь? — осипшим голосом спросил Вовка. Операция вновь свернула в 
нужное русло, и некоторый испуг был сейчас к месту. Главное — не переиграть.
— Я предлагаю тебе треть. — Плеснув в серебряные чарки терпкий ликер, Коэн 
пододвинул одну гостю. — Мои люди проводят тебя до столицы вместе с твоей долей. 
Ты можешь отказаться, неволить тебя никто не будет, но… В этом случае я умываю 
руки, — равнодушно закончил он.
Вовка, пригубив сладкий напиток, недовольно поморщился — из всех видов спиртного 
он предпочитал домашний самогон, сваренный по бабкиному рецепту. Скорчив 
сосредоточенную мину, он яростно почесал в затылке, собрал морщинками лоб, 
прокашлялся, облизнул языком губы… В общем, явил почтенной публике все свое 
актерское мастерство. Наконец, залихватски хлопнул рукой по столу:
— Эх, была, не была! Половину — и договорились!
— Я не торгуюсь! — холодно обронил атаман.
Помявшись для приличия еще минуту, Вовка сокрушенно качнул головой:
— Черт с тобой! Заметано!
— А кто это — черт? — заинтересовался Коэн.
— Есть тут один… — уклончиво ответил Вовка.
— Ладно, вернемся к нашим овцам, — деловито продолжил атаман. — Отправляемся 
немедленно, пока весть о твоем возращении не дошла до последнего бродяги… — 
поднявшись с кресла, он подошел к окну. — Твои валькирии уже ждут тебя у входа в 
ратушу.
— Тут еще одна проблема есть… — изобразил смущение Вовка. — Клад спрятан за 
потайной дверью. Точнее камнем. Я случайно нажал на стену, он в сторону и 
отъехал. Когда лаз закрылся, открыть его снова у не меня не получилось… Придется 
скалу долбить, — вопросительно взглянул он на атамана.
План особой хитростью не отличался. С утра облазив десяток пещер с юной 
драконицей, выбрали последнюю: с подземным озером, крохотным водопадом и 
незаметной с первого взгляда узкой щелью, выходящей с другой стороны скалы. В 
том, что разбойники прихватят Вовку с собой, сомнений не было. Сложность была в 
одном: незаметно исчезнуть. Здесь оставалось полагаться только на удачу и на то, 
что, отвлекшись на долбежку стены, разбойники ослабят внимание.
— Ерунда! — пренебрежительно отмахнулся Коэн. — Захватим прожигающие амулеты, 
им, что камень развалить, что металл — все едино.
Вовка мысленно восхитился местными перфораторами. Как-то раз, прибивая гардины в 
новой квартире, он проклял все на свете, пытаясь пробуриться в бетон дедовской 
ручной дрелью. В этом мире, похоже, таких проблем не существовало.
— Есть еще просьба, атаман, — смущенно замялся Вовка.
— Говори… — пытливо взглянул Коэн.
— Я, вообще-то, в твой город приехал с заказом от одного богатого коллекционера. 
Он прослышал, что у тебя есть редкая корона из неизвестного металла. Готов 
неплохо заплатить.
Атаман задумался. Про фокус с драконицей знали уже во всей округе. Одураченные 
гости предпочитали не терять время в поисках мифического сокровища, а немедленно 
отправлять гонцов за деньгами. Выходило намного дешевле — штрафы не успевали 
вырасти до небес.
— Могу твою девчонку взять в обмен, — с усмешкой предложил он, кивнув головой в 
сторону драконицы.
Вовка поперхнулся, не найдясь, что ответить. Вариант представлялся не из лучших. 
Выручила Иллиэль. С грацией пантеры поднявшись с диванчика, она одернула юбку, 
подошла к Вовке и ласково взъерошила ему волосы.
— Он хороший! Он меня зайцами кормит… — нежным голоском проворковала егоза и, 
переведя взгляд на атамана, обижено насупилась. — А ты злой! Даже чарку вина не 
предложил бедной скиталице… Не хочу я к тебе, жадный ты.
Атаман насмешливо хмыкнул. Отбарабанив пальцами замысловатую дробь, решительно 
произнес:
— Ладно! Если не соврал с сокровищами, будет тебе от меня подарок.
— Даром отдашь? — уточнил Вовка.
— Если найдем твой клад, — осторожно внес поправку Коэн. С этим парнем ухо надо 
держать востро: скажешь что не так, потом боком выходит. Грузно выкарабкавшись 
из кресла, он озабочено закончил: — Давайте собираться. К утру как раз 
доберемся, если мешкать не будем.
Сборы заняли чуть больше часа. Два десятка разбойников толпились на площади 
перед ратушей в ожидании команды. И без того непривлекательные физиономии под 
неровным светом факелов казались мрачными и зловещими. Низкорослые, вислоухие 
вьючные лошади эденской породы на их фоне выглядели вершиной красоты и гармонии.
— Какие будут приказания, господин? — голос командира валькирий звучал сухо, без 
эмоций. Повелитель выполнил свой долг перед вассалами. К чему излишние 
благодарности?
— Ждете меня на поляне, куда нас вывел лесовик, — отрывисто приказал Вовка.
— Слушаюсь! — коротко кивнув головой, Энея поднесла сжатый кулачок к сердцу.
Девы-воительницы подкупали своей исполнительностью. В его родном мире такие 
женщины не встречались.
— Я с тобой! — протестующе пискнула юная драконица.
Встретив вопрошающий взгляд валькирии, Вовка скучным голосом произнес:
— Если будет брыкаться, разрешаю связать… — и, не дожидаясь очередной порции 
возражений, рявкнул во всю ширь луженой глотки: — Исполнять!
Исполнили все: и наемницы, исчезнувшие во мраке ночи вместе с яростно шипящей 
драконицей, и парочка колоритных разбойников — хромой и косой, — подошедшие с 
поручением от Коэна. Они это сделали по-своему. Хромой сиганул напуганным 
кроликом в сторону, опрокинув на землю заоравшего благим матом факельщика, а 
косой нырнул в самую середину группы проходящих мимо носильщиков. Выбравшись 
через несколько минут из-под груды лопат, кирок, ведер и факелов разбойники 
приковыляли со смущенным видом обратно.
— Слышь, атаман, нас к тоби Ночной Император прислал, — неуверенно начал косой 
порученец.
— Ну… — рыкнул Вовка, подстегивая мыслительный процесс чешущего в затылке 
курьера.
— Корзинки гну! — огрызнулся хромой разбойник. — Всю памятку отшиб своей 
глоткой, орешь, что северный медведь в теплую погоду… — порывшись в карманах 
замызганного камзола, он радостно извлек круглый медальончик на плетеной 
веревочке. — Вот! Вспомнил! Атаман велел тоби надеть его, чтобы не потерялся 
вдруг в горах.
Маячок сигнальный, — догадался Вовка. Хитер атаман! Хмуро покрутив в руках 
амулет, он ехидно передразнил:
— Тоби… — и презрительно сплюнул: — Деревня!
— Тоби, — недоуменно подтвердил косой и, вновь запустив пятерню в загривок, 
глуповато повторил: — Велели тоби передать.
— Не тоби, а вам! — окончательно вышел из себя Вовка, разъяренный и коварством 
атамана, и извращенной формой панибратского обращения тупых курьеров.
С опаской отодвинувшись от непонятно чем взбешенного Убийцы Карающих, разбойники 
переглянулись.
— А нам он к бесу не нужен, — отчаянно замотал головой хромой. — Велели тоби 
передать.
— Послали придурков… — пробурчал под нос Вовка, примеряя на шею магическое 
украшение.
— Умных к умному, а нас к тоби, — ничуть не обидевшись, флегматично заметил 
косой посланец.
Что тут возразишь? Вовка промолчал. Поправил на груди пульсирующий мягким светом 
амулет, еще раз просчитал в уме возможные варианты бегства из пещеры, вздохнул 
тяжело и плюнул, привычно положившись на авось.
К пещере добрались с первыми лучами солнца. Таяли, исчезали на глазах в 
прозрачном утреннем небе три луны, выползали греться на камни черно-желтые 
гадюки, сновали под ногами юркие ящерицы. Мир Араниэля оживал.
В прохладном провале горы царил полумрак, и небольшой сквозняк доносил шелест 
подземного водопада. Пройдя сотню шагов в глубь пещеры, охотники за сокровищами 
остановились на берегу озера.
— Вон рыба, — указал Вовка на рассекающий темные воды плавник подгорной акулы. — 
А вот и заяц… — палец переместился в сторону некрупного, клыкастого чудовища с 
длинными ушами и горящими желтым светом глазами.
«Вон дерево, — ехидно продолжил Зануда. — Не забудь про мужика в пиджаке».
— А где сокровища? — сипло, с нетерпением в голосе выдохнул в ухо Коэн.
Вовкина рука дрогнула, пошла влево, замерла в нерешительности и дернулась 
обратно.
— Там… — неуверенно произнес Вовка. Палец показывал совершенно не туда, куда 
планировалось поначалу! Внезапно онемевшая рука не слушалась, продолжая висеть в 
воздухе. Ноги приросли к месту, не давая сделать шаг.
«Звиздец тебе пришел, — мрачно прокомментировал ситуацию Зануда и тяжело 
вздохнул. — И мне вместе с тобой. Обложили волки со всех сторон, таперича не 
сбежишь».
По команде атамана разбойники сноровисто прикрепили на поросшую мхом стену 
несколько кристаллов, образовавших неровный круг. Яркая вспышка ослепила глаза, 
запахло озоном. Когда зрение восстановилось, глазам кладоискателей предстало 
потрясающее зрелище: открывшийся тайник переливался под дымным светом факелов 
золотом, серебром и драгоценными камнями.
— …….! — с чувством и толком выразил свое мнение Вовка, бессильно уронив ожившую 
руку. Разбойники были с ним солидарны — их реплики не отличались особым 
разнообразием.
«Я всегда отдаю свои долги, — промурлыкал в голове нежный голосок. — Жизнь моих 
девочек стоит дороже».
Пока разбойники вытаскивали наружу найденные сокровища, Вовка сидел на берегу 
подземного озера, расстреливая камешками верткую рыбину. Мысли в голове 
путались. Смущал неизвестно откуда взявшийся в голове женский голос, омрачала 
настроение неудавшаяся попытка кинуть Ночного Императора. Самолюбие было задето 
не на шутку — проигрывать он любил. Утешала лишь радость от чудесного спасения. 
К внезапному богатству он отнесся равнодушно — деньги никогда не стояли у него 
на переднем плане.
— А я ведь тебя раскусил, парень, — присел рядом с ним Коэн. — Как только ты 
отправил из города своих валькирий.
— Что ж тогда в пещеру со мной поперся? — недружелюбно буркнул Вовка, целясь в 
плавник очередным голышом.
— Мой прадед был верховным магом Хартара, — атаман кивнул головой на сигнальный 
амулет. — Магия на тебя не действует, везения хоть отбавляй. Деревенский колдун 
и тот узрит, чья тень у тебя за спиной маячит… А я, брат, далеко не колдун. И не 
глупец, чтобы идти против ее избранника.
— А кто у меня за спиной? — недоуменно оглянулся назад Вовка. Кроме 
клыкасто-ушастого чудовища за спиной никто больше не маячил.
Насмешливо хмыкнув, атаман поднялся на ноги. Подбросив на ладони камушек, резким 
движением бросил его в озеро. Обиженно стрельнув вверх водяной струйкой, рыбина 
исчезла в глубине.
— В город тебе нельзя возвращаться, — пропустив мимо ушей вопрос, невозмутимо 
продолжал Коэн. — Ночью прибыли сыщики Инквизиции, ищут тебя. Я могу их водить 
за нос денек-другой, но не больше.
— Есть предложения? — глухо осведомился Вовка.
— Недалеко от Северного Замка, в горах есть небольшая деревушка. Чужаков там не 
привечают. Старосте я передам весточку, тебя встретят и укроют. Свою долю можешь 
оставить пока у меня — останешься жив, заберешь в целости и сохранности. Мое 
слово крепко. Возьмешь в дорогу империалы, они больше в ходу и ценятся дороже… 
Это все, чем я могу помочь.
— Лошадь дашь? Путь от пещеры неблизкий.
— Ни к чему она тебе. Наездник из тебя, как из меня священник, — криво 
усмехнулся атаман. — На кривой жердочке быстрей доскачешь… Под горой лесок, 
зайдешь в него и через час будешь на месте.
— Издеваешься? — холодно спросил Вовка. — Здесь верст сто, не меньше.
Коэн безразлично пожал плечами.
— Проверь… Лесной Хозяин свою печать не на каждого ставит.
— Зачем ты мне помогаешь?
Атаман не ответил. Вынув из-за пазухи тоненький обруч, протянул его Вовке.
— Что это?
— Корона, за которой ты охотился.
Перебирая, словно четки, ободок короны, Вовка несколько минут сосредоточено 
размышлял. Вывод получался незамысловатым: делать ему здесь больше нечего. Врет 
атаман или нет, не имеет значения. Хлопнув его по плечу, Вовка попрощался:
— Бывай, дружище! Еще увидимся. Спасибо за помощь.
Коэн вновь промолчал. И лишь когда заезжий гость скрылся из глаз, он печально 
произнес вослед:
— Слишком много теней за твоей спиной, парень. Я слышу звон мечей, и чую гарь 
больших пожаров. А голову свою сохранил на плечах лишь потому, что всегда ставил 
на фаворита. Так что смотри, не подведи меня.

* * *

— Как ты думаешь, он вернется? — с тревогой в голосе спросила Инка, помешивая 
кашу в котелке.
— Даже не сомневаюсь в этом! — уверенно ответила Энея, хотя у самой кошки 
скреблись на душе. О Ночном Императоре ходило много слухов, один страшней 
другого. Противником он был не из последних. Зачерпнув ложкой горячее варево, 
осторожно попробовала. — Смотри, чтобы не подгорело. Придет, как всегда 
голодный.
— И злой! — облегченно рассмеялась Инка.
Маленькая полянка, окруженная со всех сторон вековыми соснами, надежно укрыла 
беглянок и от знойного солнца, и от чужого взора. Костер разожгли под ветвями 
одинокого дуба, воду черпали из родника в соседнем овражке.
— Вика пропала, — озаботилась Энея. — Сдались ей эти куропатки.
— Перед повелителем выслуживается, — хмыкнула белокурая валькирия. — Грозилась в 
углях запечь по старинному рецепту.
— Готовить она мастерица.
— Зачем он только пигалицу эту с собой прихватил? Толку от нее никакого, одно 
беспокойство.
Девчушка беззаботно носилась по поляне за бабочками. Визг стоял такой, что 
закладывало уши.
— Меду она тебе принесла полный туесок, — возразила Энея.
— Лучше бы хворосту для костра набрала, — буркнула Инка. — Принести-то принесла, 
да сама все и слопала. Я таких сладкоежек в жизни не встречала.
— Ребенок… — усмехнулась командир валькирий.
— Вот только Вика ее не чувствует абсолютно, — бросив настороженный взгляд на 
егозу, шепотом поделилась Инка. — Говорит, что защита у нее стоит, как у высших 
магов.
— Да-а? — с легким недовольством протянула Энея, вопросительно изогнув левую 
бровь. — И почему я узнаю об этом в последнюю очередь?
Вопрос повис в воздухе. Громкий треск кустов заставил их стремительно вскочить 
на ноги. С шелестом покинули ножны клинки, напряженные взоры обратились в 
сторону леса.
— Медведь? — тихо спросила Инка.
— Лишь бы не вепрь, — сквозь зубы процедила Энея и, резко обернувшись, зашипела 
на пигалицу: — А ну, марш за спину!
Девчушка глазом не повела. Издав воинственный клич, она скрылась в кустах под 
изумленными взглядами опешивших от такого сумасбродства валькирий. Через минуту 
появилась снова, с гордым видом восседая на плечах усталого и злого Вовки.
— Вернулся! — губы беленькой валькирии сами разошлись в счастливой улыбке.
— Повелитель! — радостно охнула Энея.
Не обращая на них никого внимания, не чувствуя тяжести пигалицы на плечах, Вовка 
первым делом сунулся в котелок. Двое суток без сна и еды не лучшим образом 
сказались на его и без того не радужном настроении. Шумно втянув носом воздух, 
он недовольно сморщился:
— Подгорела!
Энея бросила уничижительный взгляд на виновато потупившуюся Инку.
— Где Вика? — хмуро поинтересовался Вовка.
— Охотится… — хором ответили валькирии.
Опустив на землю юную драконицу, он наградил ее увесистым шлепком пониже спины, 
и отдал короткую команду:
— Собирайтесь!
Девы-воительницы беспрекословно бросились упаковывать вещи. Иллиэль, 
естественно, от вопроса удержаться не смогла:
— Куда направимся?
— К Северному Замку. Там есть горная деревушка неподалеку, сможем укрыться на 
время.
— Два дня пути, повелитель, — предупредила Энея. — Может быть, пообедаем 
сначала?
Вовка, молча хмыкнув в ответ, подошел к дубу и постучал согнутым пальцем по 
коре. Прислушался к чему-то, удовлетворенно кивнул, и негромко произнес:
— В деревню, шеф! Плачу по двойному счетчику.
К горному ущелью, скрывающему деревушку на полсотни домов, добрались за час. 
Даже непоседа-драконица притихла, изумленно вертя головой. Остановившись у 
околицы, Вовка озабочено пробормотал вполголоса:
— Надо бы у старосты отметиться, аусвайс получить… — и судорожно дернув кадыком, 
с сомнением добавил: — Или в трактир первым делом заглянем?
Валькирии благоразумно промолчали — им и так все было ясно. Пойманный за ухо 
босоногий абориген моментально выдал деревенскую тайну: единственная на все село 
харчевня находится в центре. Это где кузня и чуть левее — мимо лавки скорняка. И 
свернуть направо у кожевенной мастерской. Главное, не заплутать и не забрести в 
переулок к лесорубам. Они сегодня все перепились и дюже буйные, аж жуть берет.
Плутали недолго. Магия лесного хозяина на открытой местности помочь не могла, но 
выручил голодный нюх повелителя, безошибочно выведя к воротам двухэтажного 
домика под красной черепичной крышей.
— Мест ночлег нет, — еще во дворе, принимая лошадей, огорошил их тощий конюх. — 
Гость незван привалил сегодня утр, весь номер занял. Разве что сеновал спать… Но 
это хозяин решать, моя маленьк человек.
Желудок взвыл протестующей нотой — его ночлег интересовал в последнюю очередь. 
Отодвинув конюха в сторону, Вовка одним прыжком взлетел на крыльцо. От мощного 
рывка трактирная дверь жалобно заскрипела. Он дернул сильней. Дверь охнула, но 
не поддалась. Вовка ухватился за витую скобу двумя руками.
— От себя, повелитель, — шепотом посоветовала из-за спины Инка. — Толкайте от 
себя.
Копившееся весь день раздражение с радостным воплем вырвалось наружу. Против 
страшного проникающего удара, в той жизни ломающего ребра и рвущего в клочья 
самый прочный пресс, усиленная железными полосами преграда оказалась бессильна. 
Толстая подошва ботинка впечаталась точно в середину. С грохотом растворившись, 
дверь издала предсмертный всхлип, и бессильно повисла на одной петле.
— Кодекс запрещает дуэли в поиске… — стоящий в проеме седовласый воин 
неторопливо вытер кровь с левой брови и спокойно посмотрел на Вовку. — Но на 
кулачные поединки прямого запрета нет.
— Осторожней, господин! — горячо зашептала сбоку Энея. — Это Призрачные Псы, 
лучшие бойца Казначея.
Вовка отмахнулся. Какие псы, когда долгожданный обед под угрозой, а зуд в 
кулаках невозможно унять? Подавшись вперед, он с веселой яростью уточнил:
— Бьемся без оружия?
— Много чести для тебя, невежа! — сплюнул на порог воин.
Вовка молча дал ему в глаз.

Глава шестнадцатая 

— Совет, говоришь? — Лис прикусил кончик веточки, пожевал задумчиво и выплюнул.
— Ага… — радостно поддакнул Ал-Шот. — Это подсказка, если ты не знаешь.
— Подсказка — это план, — возразил Шой Та. — А совет — это другое.
— Другое — это что?
— Да я откуда знаю? — недоуменно воззрился Ал-Шот. — Он тренер, сам должен 
знать.
— Я сейчас кого-то в бассейн отправлю! — пригрозила Яна.
Кривоносый стражник, с опаской отодвинувшись от фонтана, обиженно буркнул:
— Я, че, крокодил, что ли, каждый день купаться?
Лис усмехнулся краешком губ и, задрав голову, поинтересовался:
— Вы, княжна, высоты боитесь?
— Ничуть… — повела плечиком Яна.
— Башня немаленькая, испугаться немудрено, — словно не расслышав ответа, вслух 
рассуждал узник. — Если вы закатите истерику, что сделают ваши охранники?
— Вниз переведут, в общие камеры, — вмешался Ал-Шот. — Только благородным там 
несладко приходится, удобств никаких.
Антон согласно кивнул — комфорт в нижнем ярусе Косой Башни отсутствовал. Тесная 
каморка без окон, грубо сколоченная лежанка, глиняный кувшин для умывания и 
деревянная тарелка под тюремную баланду. Ложки, вилки и ножи не прилагались. 
Жидкое месиво, словно в издевку именуемое кашей, приходилось черпать корочкой 
засохшего хлеба. Дважды в день выводили во двор справить нужду.
Сегодняшнюю прогулку организовали его знакомые стражники. Лейтенант Фес получил 
от них неотразимые аргументы. Княжна скучает, поговорить ей не с кем, того и 
гляди сляжет и зачахнет от тоски. Они, конечно, парни не промах — и языки 
подвешены что надо, и манерам обучены крепко, но ей нужен кто-то из ее круга. Из 
благородных. Пусть с тренером погуляет, ничего страшного не случится.
— И мне здесь не нравится, надо валить отсюда. Чем скорее, тем лучше. — Антон 
тоскливым взглядом оценил высоту крепостных стен.
Непонятность ситуации раздражала и, чего греха таить, не на шутку пугала. Ясно, 
что он кому-то перешел дорогу. И этот кто-то принадлежит к сильным мира сего, 
раз похитили его средь бела дня на глазах охраны дочери всесильного вельможи. 
Неизвестность всегда страшит, и Антон исключением из правил не являлся. Но страх 
был не за себя — за Лесю. От пощечины он очнулся только в тряском экипаже, но 
боль в затылке все расставила по своим местам.
— Не-а, тренер, тут мы помочь ничем не сможем, — пригорюнился Ал-Шот. — Мы, 
конечно, здесь в авторитете, но местная стража мзду не берет.
— Да и нет у нас ее, мзды этой, — тяжко вздохнул Шой Та. — Вчера вечером 
последнюю выпили, а новая еще не забродила. Сами ждем с минуты на минуту.
— Реснички у вас пушистые… — повернулся Лис к княжне, не обращая внимания на 
стражников. — Вы их красите?
— Нет, — обескуражено захлопала оными Яна.
— Это плохо, — он задумчиво прикусил губу.
— Я вам не нравлюсь? — гневно прищурилась девушка.
— Очень нравитесь, — честно признался Лис. — Но дело не в этом.
— А в чем?!
— Вам нет смысла бежать отсюда. Самое главное, как я понял, это избежать Клятвы 
Кольца. С этим придумаем что-нибудь. Но просто побег никаких преимуществ не 
даст. Во-первых, вас элементарно могут догнать, и все вернется на круги своя. И 
во-вторых… — Антон внимательно посмотрел на притихшую девушку, и негромко 
спросил: — Вам есть к кому обратиться за помощью?
— К дяде… — заикнулась было Яна и сумрачно поникла. Ее дядю прихлопнут как муху, 
даже не заметив. До боли сжав кулачки, она с надеждой подняла глаза: — Вы что-то 
придумали?
— Есть у меня одна знакомая… — осторожно начал Лис, но был прерван радостно 
хрюкнувшим кривоносым стражником.
— Это та, что на картинке, тренер?
— Которую судья отобрал, — внес пояснение Ал-Шот, видя недоумение в глазах 
наставника.
— Она вся такая… — восхищенно причмокнув, Шой Та изобразил роскошный бюст 
рекламной красотки. Его ладони отстояли при этом от груди на добрых полметра.
— Прибью! — мрачно пообещал Лис, краем глаза уловив заинтересованно-насмешливый 
взгляд княжны.
— Молчу-молчу… — закрыл ладошкой рот Ал-Шот.
— Как рыба, — подхватил Шой Та.
— Которая карась.
— На сковородке, — жадно сглотнув слюну, уточнил кривоносый страж.
— Под сметаной.
— И с зеленым лучком.
— А если под бражку, то просто объедение!
— Кстати, о бражке… — стражники озабоченно переглянулись.
Клятвенно пообещав узникам скорое возвращение, они с проворством, достойным 
гиппопотама устремились к казарме. Там, в дымоходе полуразрушенной печки укромно 
ютилась двухведерная бутыль, заткнутая кукурузным початком. Умы гарнизонных 
капралов ежевичная настойка занимала больше, чем все беды княжны и тренера.
— У-уф… — облегченно выдохнула Яна и со смехом пожаловалась: — Вы не 
представляете, как я от них устаю. Их мысли скачут с пятого на десятое, и что 
они выкинут в следующую минуту, не сможет предсказать даже оракул.
— Вернемся к вашим ресничкам, — усмехнувшись, предложил Антон и напомнил 
крепостной распорядок: — У нас мало времени, прогулка вот-вот закончится.
— Сдались вам мои реснички, — надула губки княжна. — Что вы к ним привязались?
— Мне нужна косметика, — веселым шепотом пояснил он. — Если я не ошибаюсь, 
таинственные претенденты на вашу руку в лицо вас никогда не видели?
— Не знаю, — с сомнением протянула Яна. — Могли видеть мой портрет или наблюдать 
за мной с помощью магического шара… Уверить в этом я вас не могу.
— Ну, что ж… — после долгой паузы, протяжно молвил Антон. — Делать нечего, 
придется рисковать. Мы ничего не теряем при любом развитии событий. Да и риск 
мне видится минимальным: побег, вероятнее всего, произойдет ночью, когда все 
кошки серые.
Он вновь умолк, глядя на нее отсутствующим взглядом.
— Вы скажете, в конце-то концов, что задумали? — не на шутку рассердилась Яна и 
горестно воздела руки к небу. — О, боги! Что за мужчины меня окружают! Из одного 
слова клещами не вытянешь, другие трещат без умолка, как бродячие комедианты.
Антон от души рассмеялся, сорвал с клубы одинокую розу, галантно преподнес 
девушке и миролюбиво произнес:
— Не обижайтесь на меня! Просто план в голове еще не сложился до конца… — бросив 
быстрый взгляд на скучающих вдалеке дозорных, он негромко продолжил: — Вкратце 
это выглядит так. Вы загримируете меня под себя. Не знаю, насколько хорошо это 
получится, но в темноте, думаю, сойдет. Далее попросите перевести вас в нижний 
ярус башни, объяснив это боязнью высоты. Свободных камер очень мало, и две из 
них находятся рядом с моей. Есть большая вероятность, что вас переведут именно 
туда…
— А если отправят в другое крыло? — нетерпеливо перебила его девушка, 
догадываясь, куда он клонит.
— Нет особой разницы, — отмахнулся Антон. — Это лишь добавит сложностей, не 
более того. Побег поручат нашим друзьям, без них заговорщикам не обойтись. Вы же 
не пойдете с незнакомцем неизвестно куда?
— Логично, — согласилась Яна. — И что дальше? Как потом оправдаются стражники? И 
что будет с вами, в случае неудачи? Когда выяснится, что сбежавшая узница и не 
княжна вовсе, а переодетый мужчина.
— Да ничего не будет, — усмехнулся Антон. — Умственные способности наших друзей 
известны не только нам. Немудрено, если они перепутают камеры. Плюнут и забудут. 
А я просто напьюсь… С пьяного какой спрос? Ну, забрали меня из темницы, отвезли 
куда-то…
— Вы будете в женской одежде, — напомнила Яна.
Лис крякнул озадаченно, помолчал минуту и, с показным безразличием пожав 
плечами, ровным тоном ответил:
— Значит, неудачи допускать нельзя. Будем действовать наверняка. Главное 
выбраться из стен замка, а как обвести вокруг носа парочку столичных хлыщей, я 
всегда придумаю… — и весело подмигнув, он нараспев продолжил: — Ска-ажу, что я 
сердешный друг коменданта крепости, и он наказал меня за измену с ключником. 
Уберите свои руки, пра-ативные, не то папочке пожалуюсь.
Яна залилась истеричным хохотом. Смеялась она долго и самозабвенно, вытирая 
рукавом выступившие слезы. Наконец, с трудом переведя дыхание, девушка 
укоризненно покачала головой:
— Я с ума скоро сойду в этом балагане. Это уже не заточение, а какой-то 
непрекращающийся театр абсурда. Мало мне деревенских клоунов, так еще и вы… — не 
закончив фразу, она вновь прыснула от смеха.
— Это может сработать, — невозмутимо пояснил Лис.
— Это не просто сработает… Они после вас руки будут мыть по десять раз на дню.
— Но сначала они принесут мне Клятву Кольца, — с бесстрастным лицом пообещал он. 
Но нотка мстительности в голосе все же прозвучала. Оставлять безнаказанными свои 
злоключения молодой человек не собирался.
— Что они принесут? — брови княжны поползли вверх. Когда до нее дошел смысл 
сказанного, она в изнеможении опустилась на траву, сотрясаясь в судорогах смеха.
— С вами все в порядке? — присев на корточки, Антон обеспокоено прикоснулся к 
плечу девушки.
— Прекратите, прошу вас! — слабым голосом взмолилась Яна. — Как только я 
представлю себе физиономии этих напыщенных болванов, мне становится дурно. Когда 
вскроется фарс, их изнеженная психика не выдержит такого издевательства…
— И они прирежут меня на месте, — угрюмо продолжил Антон, подавая руку. Забава 
вдруг перестала казаться безопасной.
— Ни за что! — по слогам отчеканила княжна, поднимаясь с земли. — Клятва Кольца 
принимается на небесах. И как среагируют на ослушника боги, известно только им. 
Здесь могут пострадать не только преступившие ее, но и весь их род, — отряхнув 
от прилипших травинок платье, она задумчиво сощурилась: — Но чтобы Клятву 
приносил мужчина мужчине… — и, не выдержав, девушка снова зашлась в хохоте.
Антон неодобрительно покачал головой.
— Что с ней, тренер? — вынырнул из-за спины запыхавшийся Ал-Шот.
— Грибов, типа, объелась? — дохнув винным настоем, предположил его товарищ, 
появляясь следом.
— Думаешь? — сморщил в сомнении мясистый лоб Ал-Шот.
— Точно говорю! — авторитетно заявил Шой Та. — Когда господин десятник 
мухоморами обожрался, так же корчился от животных колик.
— Лекаря надо, тренер! — хором озаботились стражники.
— Отставить лекаря! — негромко приказал Антон, сам едва сдерживаясь от смеха. — 
Слушайте внимательно, что вам предстоит сделать…

* * *

— Слушайте внимательно, что вам предстоит сделать, — негромко приказал лейтенант 
Фес, подозрительно принюхавшись к воротящим носы стражникам. — Сегодня ночью в 
замок прибудут двое знатных незнакомцев. Имен их вам знать не обязательно.
— А как нам к ним тогда обращаться? — искренне удивился Шой Та. — Благородные не 
любят, когда к ним запанибрата…
Сцепив руки за спиной, лейтенант размерено прошелся взад-вперед короткого строя, 
резко остановился и, вперив яростный взгляд в кривую переносицу, подчеркнуто 
спокойно сказал:
— Пасть откроешь, когда я разрешу! Тебе все ясно?
— Так точно! — испугано втянул живот Шой Та.
— Вот и отлично, — удовлетворенно кивнул лейтенант. — Повторяю, они прибудут 
инкогнито…
— Ын-конь-гны-то… — по слогам повторил Ал-Шот и, высунув от усердия язык, 
начертал острым угольком пару каракулей на мятом клочке пергамента.
— Ты что делаешь?! — задохнулся от бешенства Фес.
— Записываю, — почесал бровь стражник и простодушно пояснил: — Чтобы имя не 
забыть.
— Чье имя?! — заорал командир Ночных Кошек.
— Коня, — округлил глаза Ал-Шот, недоумевая на непонятливость лейтенанта.
— Дай сюда! — вырвав листок из рук, Фес разорвал его на мелкие кусочки и 
звенящим от ярости голосом прошипел: — Вы что, забыли о режиме секретности? Так 
я вам быстро напомню! До конца дней своих не забудете! — швырнув в лицо 
перепуганному капралу остатки записки, он ехидно спросил: — Грамоте, значит, 
обучен?
Ал-Шот хотел было рассказать, что не его это вина, а церковного дьякона, 
угощавшего сладким кагором мальчишек лишь за выученный урок, но благоразумно 
решил промолчать. С начальством лучше не спорить, целее будешь.
Не дождавшись ответа, Фес с угрозой повернулся ко второму стражнику:
— Ты тоже писать умеешь?
Ревниво покосившись на ученого товарища, Шой Та хвастливо заявил:
— Я на гуслях играть умею, — и, наткнувшись на дикий взгляд, торопливо зачастил: 
— Это типа скрипки у благородных, только без этой хреновины… — так и не вспомнив 
названия, он жестами изобразил смычок.
— Стойте здесь и никуда не уходите, — сдавленно прохрипел лейтенант и выскочил 
из караулки. Через секунду из коридора донеслись глухие удары.
— Что это с ним? — шепотом спросил Ал-Шот, с испугом косясь на дверь. — Видел, 
как рожу у него перекосило?
— Зубами мается, — поделился догадкой товарищ. — Когда господин десятник в 
прошлом году челюсть сломал о баранье ребро, он тоже головой все стены обстучал.
— Это он от злости бился, что окорок не удается откусить, — возразил Ал-Шот. — 
Здесь что-то другое.
Кривоносый стражник безразлично пожал плечами.
— Ну, не знаю. Может быть, живот у него прихватило или мигрень началась… Я не 
лекарь.
Лейтенант Фес на этот раз не занимался медитацией. Подскочив к двери напротив, 
он методично вбивал кулак в податливое дерево, с облегчением чувствуя, как с 
каждым ударом исчезает клокочущая ярость. Когда дверь распахнулась, и на пороге 
показался заспанный ключник лейтенант замер лишь на мгновенье. Через долю 
секунды крепко сжатый кулак влетел точно между испуганных глаз.
— Орет кто-то, — шевельнул ухом Ал-Шот.
— Это привидение, — внес предположение Шой Та. — В старых замках они всегда 
водятся.
— С кем?
— Что — с кем?
— С кем они водятся? — переспросил Ал-Шот.
— Не знаю, — почесал в затылке товарищ. — Сейчас лейтенант придет, у него и 
спросишь. Или сам поинтересуешься при встрече.
Фес зашел в караулку через минуту. С бледным решительным лицом, горящими глазами 
и разбитой в кровь кистью правой руки. Молча подойдя к стражникам, он поочередно 
сунул им под нос устрашающий кулак.
— Привидение напало? — участливо осведомился Шой Та.
— Дьякон говорил, что они святой воды боятся. Надо священника звать, — 
посоветовал Ал-Шот.
Порывшись в карманах камзола, Шой Та извлек несколько зубчиков чеснока.
— Вот, — щедро поделился он с жертвой замкового призрака. — Моя бабка всегда на 
шее связку носила. И одну дольку за щекой еще держала. На всякий случай. 
Считала, что лучше защиты от нечисти не бывает.
— И что, помогало? — недоверчиво хмыкнул Ал-Шот.
— На полверсты все обходили, — с гордостью шмыгнул кривым носом капрал. — Даже 
дед от нее сбежал.
— Стойте здесь и никуда не уходите, — из последних сил выдавил сквозь зубы 
лейтенант Фес и с безумным взором выбежал из караулки.
Влепив по дороге неосмотрительно выползшему на свет белый ключнику левый свинг, 
командир Ночных Кошек стремительно промчался по коридору и ввалился к 
храмовникам. Бриан де Фалле восседал в гордом одиночестве за овальным столом из 
беленого ясеня, гипнотизируя нетронутую тарелку с давно остывшим куском жареной 
оленины.
— Без вина в горле застревает, — пожаловался он вошедшему другу. — Вторые сутки 
ничего не ем. Еще немного и останутся кожа да кости, — рыцарь-командор с 
огорчением похлопал себя по упругому животу.
Скрипнув зубами, лейтенант грузно опустился на лавку. Отодвинув в сторону блюдо, 
он с тоской в голосе обронил:
— У нас проблемы.
— Это то, о чем я подумал? — проницательно сощурился старый друг.
— Я не могу больше общаться этими остолопами, — честно признался Фес.
Рыцарь-командор, хмыкнув в усы, взял в руки короткую дубинку из твердого бука и 
многозначительно приподнял правую бровь.
— Нельзя, — отрицательно покачал головой лейтенант. — Княжна умна и сразу 
заподозрит неладное. Надо все разыграть безукоризненно. Нам повезло, что у нее 
боязнь высоты — она сама попросилась на нижний ярус. Побег должен выглядеть 
естественно. От ее новой камеры сотня шагов до потайного хода и это нам только 
на руку. Если бы пришлось спускаться с вершины башни, то отсутствие стражи сразу 
вызвало бы у нее подозрение. Деревенским капралам я передал универсальный ключ, 
он подходит ко всем дверям темницы, но… Но это все, чем я могу похвастаться, — с 
горечью закончил он.
— Ешь! — коротко приказал де Фалле и пододвинул жаркое другу. — А я пока 
побеседую с твоими стражниками. — Выбравшись из-за стола, он покровительственно 
усмехнулся: — И не таких дикарей уму-разуму учили. Орден, брат, могущество свое 
создавал не только мечом, но учением.
Славный храмовник забыл одну старую банальную истину: на всякого мудреца 
довольно простоты.

* * *

Напраслину возводил Антон на коменданта крепости. Несмотря на свой почтенный 
возраст, Рийен О» Ли был еще тот ходок. За пятнадцать лет беспорочной службы на 
ответственном посту он перетаскал к себе в постель добрую половину женского 
населения из ближайших деревень.
С коротко стриженой седой бородой, крючковатым носом, в неизменно красном 
камзоле с золочеными пуговицами комендант крепости напоминал преуспевающего 
торговца пряностями из Хартара. Перед изысканными манерами и тугой мошной 
местного владыки не могло устоять сердце ни солдатской вдовушки, ни разбитной 
молодой жены сельского старосты.
Но в последние дни в жизни уважаемого коменданта наступила черная полоса. 
Прибывшие с грамотами от самого Кардинала рыцари-храмовники и грозные бойцы 
Тайного Канцлера установили в крепости свои порядки. Глухой зеленщик, 
мальчишка-приказчик из бакалейной лавки, да старуха-молочница — вот и весь 
список местного населения, имеющего право прохода в Северный Замок.
Рийен О» Ли горько вздохнул. Если дела пойдут и дальше таким чередом, впору 
задуматься об отставке. Возраст позволяет, копилка полна златом и серебром 
имперской чеканки, жизненных сил еще в избытке. Купить себе домик где-нибудь на 
берегу Терранского моря, засадить участок виноградной лозой и наслаждаться 
спокойной старостью. Нарисовав перед мысленным взором идиллическую картину с 
молодыми служанками, давящими виноград в дубовых бочках, стареющий ловелас 
вожделенно застонал.
— Ваша милость, — втиснулся в дверь грузный ключник, прервав мечтания. — Там 
Гланька расчет просит за прошлую седмицу.
— Какой расчет? — вернувшись из мира грез к бренным делам, комендант сердито 
засопел.
— Дык, за молоко, вестимо, — развел руками опухший, разукрашенный синяками 
ключник.
— Держи, — бросив на стол глухо звякнувший кошель с медью, Рийен хмуро 
поинтересовался: — Кто это так тебя отделал?
— Эти… — с горечью махнул рукой страдалец. — Кто ж еще-то?
Кто такие «эти» ясно было и без слов. Рийен уже приготовился разразиться 
привычной в последнее время бранью, как неожиданная мысль пронзила сознание. 
Резво подскочив к ключнику, он с силой встряхнул его за грудки:
— Кто такая Гланька?
— Внучка молочницы, — захлопав узкими щелочками глаз, сипло выдохнул 
полузадушенный ключник. — Старуха занемогла, ее вместо себя прислала.
— Сколько ей лет? — едва не захлебнулся от предвкушения нежданной удачи Рийен.
— Годков двадцать минуло, — выпучила глаза жертва, жадно хватая ртом воздух.
— Начальника стражи ко мне! — отбросив ключника, рявкнул в открытую дверь 
комендант, с трудом сдерживая вопль восторга.
Когда преданный заместитель ввалился в кабинет, топая сапожищами по драгоценному 
паркету, блестящий план был готов полностью.
— Смотри… — ухоженный палец коменданта двигался по плану нижнего яруса. — Вот 
сюда мы перевели княжну. Рядом — камера наставника по болу. Соседняя пустует, в 
нее и закроешь молочницу… Понял?
— А что в покои свои ее не прикажешь привести? — удивленно хрустнул бычьей шеей 
старый собутыльник.
— Эти волки везде караулы понаставили, — поморщился комендант. — Вмиг прибегут с 
расспросами.
— А если в камеру закроем, полагаешь, не станут допрос затевать? — задал 
резонный вопрос начальник стражи. — Смотри, как бы боком не вышла твоя затея.
— Держи… — на стол лег листок бумаги. — Это мой приказ о наказании за 
нерадивость. Две седмицы в заточении за прокисшее молоко и разбавленные сливки.
Заместитель расхохотался. Восхищенно покрутив бритым черепом, он неуклюже 
польстил:
— Кишка тонка у столичных против тебя. Твоей хитрости и Дремлющий позавидует.
Рийен О» Ли растянул тонкие губы в самодовольной усмешке. Ближайшая ночь 
виделась ему бурной и восхитительно сладкой после долгого поста.

Глава семнадцатая 

Сай-Дор, столица Империи
Двумя седмицами ранее

Во власти дураков нет. Они, конечно, пробираются в нее периодически, но надолго 
как правило не задерживаются. Власть — что мельница на берегу полноводной реки 
людских надежд. Обветшает запруда, обмелеет русло чаяний народных, и водяное 
колесо замедляет ход жерновов. Приходит новый мельник, залатает течь и вновь 
бурлит, кипит и радуется глупая река.
Но хуже, когда вода выходит из берегов. Скрипит, вращается бешенно колесо, 
грозясь сорваться, и унестись по течению в безвозвратные дали; грохочут жернова 
в последнем издыхании, пугая прислугу и расшатывая мельницу. Мечется хозяин, 
диким ором орет, да толку нет ни на грош — кончилось его время. Не почесался 
вовремя, не почистил русло от мусорного затора — вот и результат.
Князь Кайта острым умом не блистал, но столичное хозяйство содержал в порядке. В 
нужный момент — подачками, посулами, иль отдав на растерзание пару-тройку 
зарвавшихся чинуш — выпускал пар из готовой взбунтоваться черни, или безжалостно 
отправлял на плаху отчаянные головы, гася в зародыше очередную бучу. Оно и не 
мудрено — когда под боком императорский дворец и правительственная площадь, ухо 
надо держать востро.
В городскую казну исправно платили дань столичные гильдии, заезжие купцы и 
ростовщики-менялы. Тек полновесный золотой ручеек от состоятельных горожан, 
возжелавших надстроить еще один этаж к своим хоромам или расширить свой дворик 
за счет выморочной соседской усадьбы. Каждая пядь сайдорской земли стоила 
столько, что в иных уголках Империи за эти деньги можно было прожить безбедно 
все жизнь.
Злые языки шептали, что немалая часть городских доходов прилипала к рукам 
градоправителя. Что за подряд на постройку моста, нового театра или замену 
булыжника мостовых надо заплатить столько, сколько стоит иной провинциальный 
городок со всеми своими потрохами. Ядом брызгали завистники, оплачивая растущие 
с каждым годом счета водоносов — и здесь они видели подлую руку князя. 
Поговаривали, что даже Клан Убийц в день Танца Трех Лун преподносит ему щедрые 
дары.
Шептали, говорили и шипели. Но чужие языки к пыточной дыбе не пришьешь. Да и кто 
посмеет покуситься на всесильного чиновника, если император лично вручил ему 
орден Подвязки и одарил поместьем на берегу Терранского моря за беспорочную 
службу? Словом, жил бы князь Кайта и не тужил, если бы не один его заклятый 
враг. Правду сказать, этот враг и не подозревал, что удостоился столь высокой 
чести от столичного градоначальника.
В своде Основ сказано, что перед законом равны все: и бедный сапожник, и 
сиятельный вельможа. Но, как показывает жизнь, на практике кто-то всегда выходит 
равнее другого. Если вдруг не посчастливится скучающему зеваке попасть под 
копыта роскошного экипажа высшей знати, то суд его же и признает виновным. В 
лучшем случае получит покалечившийся бедолага горсть медяков на лечение и будет 
рад и такому исходу. А скажет, к примеру, неласковое слово отчаявшийся от 
поборов купчишка сонному уряднику, то малой вирой тут уже не отделаешься. Семь 
шкур снимут у позорного столба, да еще и по миру пустят, имущество в казну 
переписав.
Словом, чем выше на лестнице власти ты стоишь, тем короче у закона руки. И 
бояться стоит только тех, чья ступенька еще ближе к императорскому трону. Над 
князем Кайтой таковых было немного. Да и сделать они ему ничего не могли: все 
свои темные делишки он воротил за звонкую монету, не оставляя следов на счетах 
платежных систем.
Но была тройка магов, чью личину никто и никогда не видал. И не стремился к 
этому. Потому как те, кому посчастливилось их лицезреть, жили после этого очень 
недолго. Ходили слухи, что эти маги дни и ночи проводят во Дворце казначейства, 
покидая его только в исключительных случаях. И в этих случаях следом за тройкой 
магов ревизион-коллегии приходят Призрачные Псы.
Правду шептали злые языки — за время правления князя Кайты к его рукам прилипло 
столько, что ни о какой императорской милости не могло быть речи. Воровать из 
казны дозволялось, но с умом. Князь не воровал — он изымал все, до чего только 
мог дотянуться. И вряд ли во всей Империи нашелся бы кто-нибудь богаче его. 
Разве что сам император Тит Последний.
Не лгали и те, кто полагал, что столичный правитель связан с Кланом Убийц. 
Десять лет назад патриархи клана преподнесли ему дивный, бесценный подарок: 
девочку с редким даром. За обладателями этого дара охотились все без исключения, 
но удача улыбалась немногим и крайне нечасто — в лучшем случае пару раз за 
столетие. Этот дар не был магическим, и выявить его владельца мог только случай. 
Обладатель редкого дара умел лишь одно: он умел дружить.
Даже в ту пору князь имел своих людей во всех властных структурах, включая 
епархии Тайного Канцлера и Кардинала. Сеть ширилась и росла, но не было шпионов 
лишь во Дворце казначейства. Подарок патриархов пришелся очень кстати, 
оставалось лишь ждать. Князь ждал долгие годы, просыпаясь в холодном поту от 
каждого шороха — за любой тенью ему чудились маги ревизион-коллегии.
Пришла пора расплаты.
— Садись! — коротко приказал он девушке.
Приятных округлостей барышня с пикантными ямочками на румяных щечках, сотворив 
обязательный книксен, присела на краешек стула. Даже привычному к ее чарующему 
обаянию столичному правителю сразу же сделалось легко и свободно на душе, как 
при встрече со старым другом.
— Слушай и запоминай! — разозлившись на самого себя и пытаясь стряхнуть 
обволакивающие разум чары, князь притворно нахмурился.
— Внимаю с покорством, господин, — низким грудным голосом не проговорила, 
пропела чаровница.
— Это Сильвио и Кассано, твои главные противники, — щелкнув по кристаллу памяти, 
градоначальник указал поочередно пальцем на изображения молодых аристократов. — 
Сегодня утром они отправились в Северный Замок. Всех подробностей мой человек 
выведать не смог, но мне видится только один способ — княжна должна принести 
Клятву Кольца. Твоя задача проста: увести ее у них из-под носа.
— Считайте, что она в ваших руках, милорд, — хлопнула пушистыми ресничками 
гостья. — Но…
— Патриархи пришлют на подмогу отряд элитных бойцов, — наткнувшись на 
невысказанный вопрос в светло-карих глазах, поспешил успокоить девушку князь. — 
Они будут ждать тебя у замка. В путь отправишься с магами Красного Корпуса, не 
стоит привлекать к себе излишнее внимание.
— Неплохие попутчики, — одобрительно тряхнула золотистыми локонами гостья. — 
Лучшие боевые чародеи имеются разве что у милорда де Монтэлле.
При упоминании ненавистного имени Кайта зашипел рассерженным котом, даже усы 
встопорщились точь-в-точь как у хвостатого хищника.
— Этого еще не хватало для полного счастья! — нервно хрустнул он сцепленными 
пальцами. — Достаточно нам и двух претендентов на престол.
Что знают двое — знает свинья. У столичного градоначальника имелся собственный 
наследник и — с его точки зрения — прав на руку княжны у него было ничуть не 
меньше, чем у сыновей Тайного Канцлера и Кардинала. Князь Кайта решил сыграть в 
собственную игру.
— Ему будет не до того — сладко зевнув, напомнила девушка о покушении.
Правитель согласно кивнул головой: след для погони оставлен явный — варранга 
разбойники трогать не стали. Казначей должен, просто обязан прийти к 
незамысловатому выводу: столичный градоначальник лишь марионетка в руках своих 
могущественных хозяев. И если удастся стравить заговорщиков с всесильным главой 
имперского казначейства, то весело придется всем. А пожинать плоды будет он — 
скромный владыка Сай-Дора.
— Когда выведешь ее из замка, бойцы Клана разыграют представление… — в том, что 
обладательница дара справится с поставленной задачей, князь не сомневался ни на 
мгновенье. — Один отряд, переодетый в разбойников, нападет на вас, другой — во 
главе с моим сыном — защитит от них. Думаю, что для молоденькой княжны этого 
будет вполне достаточно.
Простенькая, но эффектная и очень даже эффективная задумка. Вызволенная из 
заточения княжна, не успев возрадоваться свободе, тут же попадает в лапы 
коварных и жестоких разбойников. И вдруг, откуда ни возьмись, появляется 
прекрасный принц на белом коне (да хоть на зеленом в черный горошек!) и в 
беспощадной рубке, ни единожды рискуя сложить отчаянную голову, спасает 
прекрасную беглянку. Разве найдется девичье сердце, способное устоять против 
такого?
— Вопросы есть? — Кайта довольно потер ладошки, представив картину сражения и 
счастливую, рыдающую на могучей груди наследника княжну. Мимолетную ироничную 
усмешку на пухлых губах гостьи он не заметил. — Просьбы, пожелания? — продолжил 
он, не дождавшись ответа.
— Есть требование, — нежным голоском промурлыкала чаровница. — Мой господин 
всегда был щедр со мной, но здесь особый случай: в случае неудачи нас всех ждет 
виселица. Потому и награда за успех должна быть достойной моего таланта.
— Что ты хочешь? — не в силах противостоять обаянию гостьи, князь спросил с 
отеческой заботой.
Молча поднявшись со стула, Аттика шагом эденской танцовщицы продефилировала к 
двери и у самого порога резко обернулась.
— Я хочу Хартар… — чуть подумав, она серьезным тоном добавила: — И наставника 
«Сайдорских ястребов»… — через мгновенье об обольстительнице напоминал лишь 
запах безумно дорогих духов.
Князь Кайта витиевато выругался. Летописи помнили имена смельчаков, попытавшихся 
обмануть обладателей редкостного дара. Жили они после этого недолго. Очень 
недолго. Одной из особенностей дара была безоговорочная преданность их 
владельцев своим хозяевам, и последние платили за это сполна и честно. Редкие 
случаи обмана всегда заканчивались одинаково: удача раз и навсегда покидала 
хитреца.
Моментально.
Вновь выругавшись, столичный правитель тяжело вздохнул. Делать нечего, придется 
отдать дальнее княжество наглой девчонке. Не сейчас, конечно же, а когда его сын 
станет императором. В том, что это произойдет, князь был уверен полностью: его 
план блестящ и просчитан до самой последней мелочи. О том, что дочь имперского 
Казначей скачет в эти минуты по направлению к Северному Замку, он не знал — Леся 
просто не имела возможности сообщить об этом своей лучшей подруге.
Но это была не единственная ошибка градоначальника. Самое страшное, что он даже 
не подозревал о существовании гарнизонных стражников. Но, будем честны — знай 
столичный чиновник про деревенских капралов, он просто отмахнулся бы от них в 
своих раскладах, как от назойливого просителя в неприемный день.
И, как представляется, зря.

* * *

Почтенный магистр Цириус лишь краем уха слышал о магах ревизион-коллегии, но 
Призрачных Псов встречал в своей жизни дважды. В обоих случаях он был сторонним 
зевакой, не имевшим отношения к увиденным событиям, но в памяти грозные бойцы 
казначейства остались навсегда.
Когда дверь лавки с грохотом распахнулась, и на пороге возникли смазанные 
силуэты, уважаемый аптекарь догадался сразу: на этот раз пришли по его нетленную 
душу. Длинные клыки непроизвольно полезли из-под губ, зрачки моментально 
налились кровью, а пальцы стянуло судорогой от рвущих кожу острых когтей. 
Лукавил магистр в давнем разговоре со своим юным другом, ох лукавил! Не 
эфемерным веществом питался он в ночи Танца Трех Лун, а самой обычной людской 
кровью.
— Я считаю до трех, кровосос! — от небрежно произнесенных слов левого бойца 
повеяло холодом надгробного камня, закрывающего вход фамильного склепа.
— Тебе не повезло, упырь! — с кровожадной ухмылкой обнажил клинок правый воин. — 
Я вообще считать не умею.
Старый вампир размышлял ровно секунду. С одним Псом он, может быть, еще и 
справится, но против двоих готовых к схватке противников шансы невелики. Изрубят 
в мелкие кусочки, накинут сеть магическую, чтобы не исчез неуловимым туманом, и 
будешь два столетия выползать из мира Теней и Снов, зализывая раны. В молодости 
он радостно бросался в бой с любым соперником, но годы берут свое. Хочется 
спокойной жизни, неторопливых бесед по выходным с доктором Мебиусом за бокалом 
сухого эденского и ежевечерних прогулок по улочкам родного квартала, где каждый 
встречный норовит раскланяться с уважаемым аптекарем.
— Я к вашим услугам, господа, — поднял он руки в миролюбивом жесте. — Чем могу 
быть полезен?
— Поедешь с нами, кровосос! — все тем же ледяным тоном обронил левый Пес.
— И попробуй сбежать! — не предупредил, а скорее предложил с радостным 
предвкушающим оскалом его напарник.
— Да как можно? — искренне возмутился магистр. — Я всегда готов явиться по 
первому же зову милорда Казначея. И не стоило для этого затевать весь этот 
спектакль, достаточно было просто пригласить…
— Я устал ждать, упырь, — размазался в стремительном движении левый Пес. 
Холодная сталь оцарапала кожу на тощей шее аптекаря. — Ты пойдешь сам или 
частями?
Ехать на прием ко второму лицу в империи по частям потомственному вампиру 
показалось способом несколько неудобным. Неприличным, если выразиться точней. 
Торопливо набросив замок на входную дверь, магистр юркнул в предупредительно 
распахнутую дверцу экипажа и в ту же секунду оказался зажат с двух сторон 
плечами своих призрачных спутников.
Пара вороных рванула с места в карьер, высекая подковами искры из камней 
мостовых, и коляска загрохотала по ночным улочкам Сай-Дора. Цириус недовольно 
поморщился: он привык к другим экипажам — с плавным рессорным ходом и колесами, 
обитыми мягким альпином.
В кабинете бодрствующего за полночь Казначея потомственного кровососа ждал 
сюрприз: помимо самого хозяина и тройки невзрачного вида магов, присутствовал 
бледный, потерянный доктор Мебиус.
— Свободны! — коротко приказал своим бойцам де Монтэлле, и неторопливо подошел к 
жмущимся у порога гостям. Слегка прищурившись, он спокойным ровным голосом 
потребовал: — Рассказывайте все.
Друзья недоуменно переглянулись. Первым пришел в себя доктор. Судорожно дернув 
острым кадыком, он расплылся в угодливой улыбке:
— Признаемся честно, милорд, мы не понимаем, о чем идет речь.
Казначей вопросительно приподнял бровь. Ревизион-коллегия синхронно качнула 
головами — не врут.
— Кому из вас пришла в голову идея с яйцами черепахи Тортиллы?
— Ему… — хором выдохнули друзья, кивая друг на друга.
Де Монтэлле насмешливо хмыкнул.
— Мы только реализовали замысел одного очень способного молодого человека, — 
поспешил оправдаться магистр. — О том, к каким последствиям это приведет, в тот 
момент мы и не подозревали.
Доктор Мебиус торопливо затряс головой: именно так все и было.
— Этот врет! — хрипло каркнул средний из тройки. — Он догадался обо всем сразу.
— Это так? — угрожающе сощурился Казначей.
Бросив панический взгляд на странных магов, почтенный Мебиус поникшим голосом 
произнес:
— Не велите казнить, ваша светлость, но уж очень красив и необычен был план, 
предложенный юношей…
— Как его зовут? — нетерпеливо перебил его де Монтэлле.
Друзья переглянулись. Смущено кашлянув в кулак, магистр Цириус заплетающимся 
языком пояснил:
— Мы знаем только имя: Вокка. Он чужеземец, прибыл издалека, откуда-то из-за 
Диких гор. Цель его странствий нам неизвестна, помыслы неведомы, куда он 
направился, мы также не имеем ни малейшего представления.
— Вы зря надеетесь на свою родовую защиту, господин потомственный вампир, — 
ледяным тоном предупредил Казначей. — Ваши мысли нелегко прочитать, но вовсе не 
значит, что это совершенно невозможно. И не стоит прикидываться испуганной 
овечкой — вам это не к лицу. Ваша безответственность поставила под угрозу одну 
из старейших платежных систем. Если бы моя служба вовремя не приняла меры, сей 
прискорбный факт уже получил бы широкую огласку… Надеюсь, вам не надо 
разъяснять, что произошло бы в результате этого?
Опытным торговцам пояснения были не нужны. С независимым видом скрестив руги на 
груди, магистр дерзко вопросил:
— Полагаю, милорд, вы не для того оторвали нас от ужина, чтобы поделиться с нами 
своими догадками? И если бы вы просто хотели получить от нас сведения, то не 
делали бы это в светской беседе. Насколько мне известно, ваше ведомство не 
страдает от недостатка опытных палачей.
Уважительно хмыкнув, Казначей с интересом взглянул на аптекаря.
— Вы умны, господин потомственный вампир, — после долгой паузы произнес он. — И 
вам не откажешь в смелости.
— Я разменял вторую тысячу, — с холодным безразличием пояснил магистр Цириус. — 
Меня можно развоплотить, но уже давно нельзя напугать. И все ваши интриги, 
мышиная возня у престола видены мною за долгую жизнь неоднократно. Ничто не 
вечно под лунами и все повторяется в мире не единожды. Пожелай избавиться от 
лишних свидетелей, вы сделали бы это сразу. Раз мы удостоились чести попасть на 
прием к столь занятому сановнику, то вывод напрашивается сам собой: мы вам для 
чего-то нужны.
— Вы умны… — повторил де Монтэлле и в глубокой задумчивости прикусил губу, 
испытующе взирая на собеседника.
— Милорд, — неслышной тенью возник за спиной маг. — Поступила информация по 
этому Вокке…
— Говори! — отрывисто приказал Казначей.
— Но… — пряча в карман кристалл связи, повел взглядом в сторону пленников маг.
— Говори при них!
— Ищейки Тайного Канцлера пытаются разыскать некоего капитана Воккоуна, 
пропавшего три года назад. Есть основания предполагать, что интересующий нас 
объект и этот капитан — одно и то же лицо. Последний раз его видели неделю назад 
в разбойничьей Свалке. Далее следы теряются в неизвестном направлении. Но не это 
еще не все… — на секунду замявшись, маг с какой-то неуверенностью в голосе 
закончил: — Наш агент из ближайшего окружения Кардинала доносит, что заклятие 
поиска по крови не дало результата.
— Даже так? — левая бровь всесильного вельможи взметнулась вверх.
Маг отрешенно кивнул головой. Трижды щелкнув языком, что означало крайнюю 
степень удивления, де Монтэлле озадаченно покрутил головой:
— Очень интересный молодой человек, можно сказать чрезвычайно интересный…
— Позвольте узнать, милорд, чем вызван столь неуемный интерес к моему другу? — 
полюбопытствовал магистр Цириус, прерывая наступившую тишину.
— Вы полагаете, что я способен оставить без внимания человека, способного в 
любой момент посеять панику в купеческом мире? Мне уже пришлось изолировать трех 
служащих Торговой Палаты. Необходимые меры приняты, но риски все равно остаются: 
перестройка платежной системы удовольствие не из дешевых и потребует немало 
времени… Вы можете мне гарантировать, что информация не поползет дальше?
Когда дело касалось непредсказуемого Вовки, почтенный магистр не мог 
гарантировать абсолютно ничего. Несмотря на весь свой тысячелетний опыт. 
Смущенно хмыкнув, он осторожно напомнил:
— Мы так и не услышали вашего предложения, господин министр.
— Я не понимаю ваших мотивов. Вы подвергали себя немалому риску, помогая 
случайному знакомому… Зачем вам это? — задал встречный вопрос Казначей.
— Скука, — неопределенно пожав плечами, лаконично пояснил Цириус. — У долгой 
жизни есть свои недостатки.
— Потому-то и жив до сих пор секунд-майор городской стражи? — проницательно 
усмехнулся де Монтэлле.
— Вы абсолютно правы, милорд, — тяжело вздохнул уважаемый аптекарь. — Мне 
доставлял незабываемое удовольствие этот маленький спектакль.
— У нас мало времени, — резко сменил тему разговора Казначей. — Вас, доктор, я 
попрошу погостить в моем дворце несколько дней… — Мебиус с сокрушенным видом 
развел руками: рад бы возразить, но делать нечего, он согласен. — Ну а вы, 
почтенный Цириус, надеюсь, не откажете мне в маленькой просьбе, — выдержав 
паузу, де Монтэлле вкрадчиво произнес: — Учитывая ваш опыт, добрые отношения с 
интересующим нас молодым человеком, и тот факт, что вы один из немногих, кто 
знает его в лицо…
— Я согласен, — довольно таки невежливо перебил его вампир.
— Скука? — вновь усмехнулся де Монтэлле, но на этот раз скорее утвердительно, 
чем вопросительно.
Магистр молча пожал плечами — все было ясно и без слов.
— Я попрошу вас подождать в приемной, — извиняющимся тоном продолжил Казначей. — 
Буквально через несколько минут мы с вами определимся с дальнейшими шагами.
В приемной было пусто, если не считать знакомой магистру парочки Призрачных 
Псов. Доктор Мебиус с вздохом устроился на уютном диванчике для просителей, 
аптекарю, уже готовому последовать его примеру, не дали сделать этого бойцы 
спецподразделения. Левый Пес — про себя магистр Цириус различал их именно так — 
неслышно отделился от стены, ухмыльнулся и с легким презрением в голосе 
процедил:
— Ты еще жив, кровосос?
— Это недолго поправить… — радостно подхватил Правый.
Стремительная тень размазалась в пространстве приемной. Испугано охнул доктор 
Мебиус, дернулись грозные бойцы Казначея. Дернулись, но сделать ничего не 
успели: холодные пальцы сомкнулись на крепких шеях, безжалостно сминая, вонзаясь 
в сонные артерии.
— Я советую вам, молодые люди, обращаться ко мне с подобающей моим сединам 
вежливостью, — ласково, почти задушевно проговорил почтенный аптекарь, слегка 
выпустив клыки. — В противном случае, мы с вами никогда не подружимся.
Доктор Мебиус еще ни разу не видел своего приятеля в таком состоянии. 
Беспрестанно икая, он судорожно вспоминал: а не наговорил ли он чего лишнего 
другу-аптекарю во время вчерашних посиделок? Так и не вспомнив, доктор с испугом 
отодвинулся на самый краешек дивана.
Просто так, на всякий случай.

Глава восемнадцатая 

Сай-Дор, столица Империи
Башня министерства военных дел
За две седмицы до описываемых событий

Неладное творилось в Империи последнее время. Слухи гуляли по дворцовым 
коридорам, роились на этажах Семи Башен и уже готовились вырваться за пределы 
Правительственной площади — на кривые улочки столицы. Еще чуть-чуть и правда о 
болезни императора станет достоянием черни.
Легат Клавий скрипнул зубами: его гвардейцам, судя по всему, вскоре предстоит 
грязная работенка. Одно дела бить врага на пограничных рубежах, и совсем другое 
— давить манипулами собственных граждан. Тайный Канцлер буквально на днях 
недвусмысленно намекнул ему об этом.
Дверь тихонько скрипнула. Поседевший в боях ветеран мысленно выругался — на 
пороге стоял человек, которого он ненавидел и боялся больше, чем кого-либо. 
Правду сказать, легат никогда не праздновал труса: ни в сражениях, ни во 
властных интригах, хотя в последних он и не был особо силен. Свой перстень 
командующего гвардейским легионом он получал из рук императора не за подковерные 
баталии, а за личную храбрость и беззаветное служение короне.
— Привет, дурак! — вошедший карлик ухмыльнулся самой гнусной ухмылкой и 
бесцеремонно развалился в кресле, закинув ноги на стол. Загнутые кончики 
расшитых золотом туфель соприкоснулись, образовав неровный овал.
— И тебе не хворать, Лидлл, — катнул желваками Клавий, мысленно сжимая ладони на 
тощей шее незваного гостя.
Карлик мерзко хихикнул. Покрутив в разные стороны отвислый нос, он скорчил 
гримасу, высунул язык, собрав в кучу глазу, и неожиданно резко спросил:
— Кабинет давно проверял?
Легат вздрогнул, настолько был разителен переход от привычного кривлянья к 
серьезному тону. На его памяти личный шут императора заговорил с ним так 
впервые. Поведя глазами по сторонам, он отчего-то шепотом ответил:
— Утром маги прошерстили все. Вроде бы чисто…
— Вроде бы, — передразнил его Лидлл и выудил из-под столешницы 
зеленовато-черного жука. — А это что?
Клавий виновато потупился — это насекомое было уже на его совести. Маги могут 
закрыть кабинет от чужих глаз и ушей, но жук-шпион чарам неподвластен. Его можно 
отыскать только обычным способом — перевернув все верх дном; эта тварь имеет 
обыкновение забираться в самые укромные уголки. Легат пообещал про себя хорошую 
взбучку примипилу, отвечающему за безопасность.
— Пойдем-ка, подышим свежим воздухом, — смилостивился шут, с хрустом раздавил 
жука и, не дожидаясь ответа, выкатился за дверь, смешно выворачивая наружу носки 
туфель.
Спустившись ниже на два этажа, Лидлл резко притормозил и сунул идущему следом 
легату незапечатанный свиток.
— Читай!
Пробежавшись по короткому тексту, Клавий поднял ошеломленные глаза:
— Это…
— Да-да, это радужная печать, — раздраженно ответил шут. — И не надо на меня так 
смотреть. Ты что, никогда раньше ее не видел?
Здесь карлик несколько переборщил — зачарованную печать император ставил только 
на особо секретные приказы и считанные разы за все время своего правления. За 
невыполнение, либо утерю свитка наказание следовало незамедлительно: печать 
убивала провинившегося без суда и следствия.
— Но что я скажу Канцлеру? — попробовал возразить Клавий.
— Скажешь, что решил провести учения, — нетерпеливо отмахнулся Лидлл.
Легат отчаянно замотал головой.
— Не поверит! Сам подумай: в столице зреют беспорядки, а гвардейский легион 
вдруг срывается неизвестно куда, чтобы развлечься учебными маневрами. Может 
быть, стоит хотя бы намекнуть ему?
— Нельзя! — безжалостно отрезал шут. — Или ты читать не умеешь? Сказано соблюсти 
строжайшую секретность, будь добр исполнять высочайшую волю в соответствии с 
приказом. Иначе… — он многозначительно скосил глаза на печать.
— Как только я выведу легион за городские ворота, начнется паника, — предупредил 
легат и озабоченным шепотом добавил: — Император лежит при смерти…
— Император здоров как терранский буйвол! — резко оборвал его Лидлл. — Но только 
не надо орать об этом на каждом углу!
Глаза старого ветерана вспыхнули радостью.
— А как же тогда…
— Не твоего ума дело! — грубо ответил шут. — Прикуси свой длинный язык и делай, 
что приказано.
Легат глубоко вздохнул, пытаясь унять рвущийся наружу восторг, и осторожно 
промолвил:
— Это нелегко. Сам подумай: скрытно провести легион к Диким горам — задача 
практически невозможная.
— Возможно, ты и прав… — глубоко задумался карлик. — А что, если объявить поход 
на Свалку? В последнее время разбойники чересчур уж обнаглели, имперская 
канцелярия засыпана ворохом жалоб.
— Хм… это может и сработать. По-крайней мере, звучит лучше, чем глупые и никому 
не нужные маневры.
— Вот и договорились! — шут резво взбежал на верхнюю площадку. — А я вас догоню 
на ближайшем перевале.
— Догонишь? — изумленный возглас вырвался сам собой.
— Ты же будешь скучать без меня, — язвительно ответствовал Лидлл, напоминая про 
старую вражду.
Легат, насупившись, твердо произнес:
— Если не хочешь нечаянно сломать себе шею в дороге, ты должен пообещать мне 
одну вещь…
— Какую, если не секрет?
— Никогда больше не называть меня дураком.
Было у отца три сына — двое умных… Эту сказку про старого ветерана придумал 
Лидлл после одной давней и — чего греха таить! — постыдной истории.
— Других пожеланий не будет? — язвительно осведомился несносный карлик. — Личную 
одалиску из высочайшего гарема, иль заморскую принцессу под венец?
Клавий, боднув его тяжелым взглядом, угрюмо промолчал.
— Ладно… — хмыкнул шут. — Буду звать тебя умником.

* * *

Дикие горы, окрестности Северного Замка
Селение тейпа Ластри
Путешествие оказалось недолгим, но без приключений не обошлось. Шифр «Ноль» 
подразумевал полную скрытность передвижения, и отряд, покинувший ворота дворца 
Казначея, сменил личину уже в ближайшей загородной рощице. Пара ищеек обрядилась 
в купцов средней руки. Леся про себя называла их Пат и Шоник: именно так 
величали популярных комиков имперского театра. Ищеек роднила с клоунами не 
только разница в росте, но внешняя неуклюжесть повадок. Тройка боевых магов 
выдавала себя за того, кем они и были на самом деле. Призрачные Псы переоделись 
в обычных наемников, охраняющих торговый караван.
Были и свои минусы в этой маскировке. Когда двух купцов с одной вьючной лошадью 
сопровождает толпа вооруженного народа, да при серьезной магической поддержке, 
даже самый тупой бродяга придет к верному выводу: охраняемый груз представляет 
немалую ценность. Но, как говорится, видит око, да зуб неймет. Небольшие 
разбойничьи шайки, промышляющие вдоль оживленного тракта, бросали кровожадные 
взгляды на отряд, бессильно скрипели зубами, но этим дело и ограничивалось. 
Первое испытание пришлось выдержать в трех днях пути от столицы.
В небольшую придорожную таверну, где они встали на постой, ввалилась гурьбой 
изрядно поддатая стража местного барона во главе со своим сюзереном. Вид 
утомленных дорогой незнакомцев с хорошенькой спутницей вызвал у грозы окрестных 
деревень вполне естественную реакцию: он немедленно возжелал тесного знакомства 
с Лесей. В тот раз все закончилось обыденно — хватило одного холодного взгляда 
Гийома, чтобы местный ловелас стушевался и, рассыпаясь в извинениях, покинул 
таверну вместе со своими собутыльниками. Шакалы всегда чуют волков, даже если 
они не в своей шкуре.
Закончилась равнина, остались позади поля со свежим обмолотом, начались редкие 
леса предгорий. Серебряная иголка, плавающая в запаянной колбочке эденского 
хрусталя, уверено показывала направление на затерянную в ущельях горную 
деревушку — других населенных пунктов на карте не было. Варранга следовало 
искать именно там.
Разбойники напали на одном из перевалов — лучшего места для нападения придумать 
было нельзя. Маги почуяли засаду лишь за мгновенье до атаки. С отвесных скал, 
высящихся по обеим сторонам тропки, полетели ловчие сети; в утреннем воздухе 
завели смертельную песнь тонкие стрелы. Вот тогда-то Леся и увидела во всей 
красе Призрачных Псов при поддержке боевых магов.
Вспыхнули голубым пламенем сети, так и не долетев до земли; наткнулись на 
невидимую преграду поющие стрелы, жалобным хрустов обломков осыпавшись на горную 
тропу. Одна звезда бойцов окружила девушку, умело отражая клинками случайно 
прорвавшиеся стрелы, четыре других с кошачьей ловкостью устремились к 
разбойникам. Псы умеют лазать по скалам! Не прошло и четверти часа, как с 
нападавшими было покончено.
Псы спустились со скал, волоча за собой окровавленного пленника. От звука 
брошенного на камни тела, Леся испугано вздрогнула.
— Кто послал? — холодный голос Гийома звучал отстранено, без эмоций.
— Не знаю-ю-ююю! — пытался докричаться до небес последний оставшийся в живых 
разбойник.
Леся поежилась, отводя взгляд в сторону — допрос с пристрастием в учебную 
программу курсистки имперской гимназии не входил.
— Я спрашиваю в последний раз, тварь! — отрезав второе ухо, десятник кончиком 
кинжала слегка уколол зрачок.
— Я правду говорю, господи-и-и-иин! — засучил сломанными ногами пленник, пытаясь 
отползти от страшного воина. — Плату атаман получал, он и договаривался. 
Наниматель ночью приезжал, лица его никто не видел… — радостно хрустнув 
сделавшей полный оборот шеей, разбойник, дрыгнув напоследок ногой, облегченно 
затих.
— Кто убил главаря? — ледяным тоном поинтересовался Гийом, обводя тяжелым 
взглядом смущенно притихших бойцов.
— Мы… — хором ответили Пат и Шоник.
Стоило Лесе один раз случайно обмолвиться в разговоре, как клички к ищейкам 
приклеились намертво.
— Молодцы! — с презрением сплюнул десятник и повернулся к девушке: — Надо 
поспешить, юная леди, не ровен час, еще охотники появятся.
— У них в отряде сильный колдун был, — хмуро поведал отделившийся от боевой 
тройки желчного вида маг. — Никогда не слышал, чтобы у разбойников такие 
водились… Нечисто здесь что-то.
Окинув настороженным взглядом нависающие скалы, Гийом отрывисто скомандовал:
— Уходим!
Шли весь день и всю ночь, рискуя сорваться в непроглядной темноте в бездонную 
пропасть. Не ради красного словца сказано: ходили слухи, что на дне ущелья 
никогда никого не находили. Куда пропадали тела бедолаг, никто не знал, даже 
всезнающие маги. Может дэвы горные подъедают на лету?
Под утро вошли в затерянную деревушку. Нелюдимый трактирщик мигом освободил 
лучшую комнату (торговым нюхом учуял голубую кровь, не иначе), бесцеремонно 
выгнав заезжего купца, и Леся без сил свалилась на мягкую пуховую перину. 
Проснулась она после полудня, от настойчивого стука в дверь.
— Госпожа! — миловидная служанка неместной наружности тараторила испуганным 
шепотом. — Ваших сейчас убивать будут… Хозяин умоляет вас вмешаться. Нельзя в 
день Предков кровь проливать — беда будет.
У горцев свои законы — Леся это помнила по торопливым наставлениям отца. Стоит 
их оскорбить, пусть даже ненароком, случайно, и во врагах у тебя окажется весь 
тейп. Или, не приведи Дремлющий, целый клан. Хоть и глуп до чрезвычайности 
горный народ, но воинственен и болезненно самолюбив.
Помянув всех богов, она торопливо облачилась в услужливо поданный дорожный 
костюм, стянула растрепанные волосы заколкой и бегом спустилась по жалобно 
постанывающей лестнице. Проскочила пустой трактирный зал и, едва не ударившись 
об висящую на одной петле дверь, выбежала на улицу.
Вовремя.
Слева от крыльца полукругом стояли Призрачные Псы, ощетинившись клинками. Тройка 
магов замерла с боевыми амулетами в руках. Справа сверкали обнаженными мечами 
валькирии. Из-за их спин с любопытством выглядывала зеленоглазая девчушка. В 
самом центре импровизированной арены незнакомый воин избивал Гийома. Избивал 
умело и беспощадно, ловко уходя от ответных атак.
Леся обомлела. В это было невозможно поверить! Раз в три года в Сай-Доре 
проводился турнир по кулачным боям, и лучшие бойцы съезжались со всех уголков 
Империи продемонстрировать свое мастерство. И не только — приз победителю 
полагался щедрый даже по столичным меркам. Бойцы казначейства всегда входили в 
число призеров, не участвовал в поединках лишь Гийом. На ее недоуменный вопрос 
отец, усмехнувшись, ответил, что желающих сразиться с ним очень непросто найти.
И вот сейчас такой смельчак нашелся. Леся несколько мгновений с замиранием 
сердца наблюдала за потрясающей пластикой чужеземца-викинга и очнулась только от 
возбужденного шепота за спиной.
— Госпожа… — хриплый голос трактирщика дрожал от страха. — Как только драк 
закончить, их всех зарэжут!
Леся охнула, только сейчас обратив внимание на происходящее вокруг. С крыш 
прилегающих домов целились в поединщиков лучники, за оградой топились в угрюмом 
ожидании вооруженные бородатые горцы числом не меньше сотни.
— Что случилось? — она попыталась задать вопрос спокойно, но голос в последний 
момент предательски сорвался.
— Нэльзя проливать кров в день Предк, — горячо зашептал трактирщик. — Даже голым 
рук. Пока драк не закончен, воин защищать боги — нэльзя мешать честный спор. Но 
как только драк конэц, их рэзать за святотатств. Гор не тэрпят ослушник и 
возмездий нэминуем.
Леся подивилась про себя логике горцев. Но не это сейчас волновало ее — мозг 
лихорадочно пытался найти выход из ситуации. За своих бойцов она особо не 
переживала: из схватки с разбойниками они вышли без единой царапины, а 
воинственные горцы едва ли превосходят их в воинском умении. Но затевать 
сражение в приютившей их деревушке не хотелось.
— Можно платить вир, — голос трактирщика сделался вкрадчивым и елейно-приторным. 
— Говорить со старейшин, такой знатный госпожа они не посмэть отказать.
— А серебро они отнесут в горы? — ехидно осведомилась девушка, краем глаза 
продолжая наблюдать за поединком. Дела у Гийома складывались все хуже и хуже.
Трактирщик оскорбленно замахал руками.
— Вах! Как можно, госпожа? Зачэм гор сэрэбро? Надо задобрить дух — это очэнь 
силожный обряд очищений скверн. Нужен купить дыва барашк: белий и черный. Тры 
седмиц кормить их чистый ячмень и поить свежый пив… — немного подумав, он 
неуверенно добавил: — Пивы.
— Пивом, — машинально поправила Леся.
— Да-да, пивом! — радостно закивал головой трактирщик. — Госпожа не знать, какой 
у нас вкусный пивом… Так я звать старейшин?
— Зови… — сквозь зубы процедила девушка.
Горец призывно замахал рукой. От толпы бородачей отделился степенный мужик в 
алой рубахе навыпуск, кожаной жилетке и начищенных до блеска сапогах. Обогнув по 
дуге тяжело дышащих поединщиков, он с достоинством приблизился и важно протянул 
руку:
— Старост.
Смерив презрительным взглядом волосатую лапищу, Леся холодно осведомилась:
— Сколько?
— Тысяч… — вильнул плутоватыми глазенками староста и после короткой паузы 
осторожно добавил: — За каждый священный гор.
— И много их у тебя?
— Тры… — показал четыре растопыренных пальца старейшина.
— На каждом перевал, — торопливо вставил трактирщик.
Леся отвлеклась от торга — поединок закончился. Чужеземец-викинг, помогая 
подняться с земли избитому в кровь Гийому, уважительно протянул руку:
— Все, братуха, замяли! Мой косяк, признаю. С меня простава, без базаров.
Чуть замявшись, десятник крепко пожал ладонь, но при этом хмуро обронил:
— Извинись!
Викинг извинился. Правда, Леся не поняла ни слова из его короткой речи, но 
Гийома она вполне удовлетворила. Согласно кивнув, он огляделся по сторонам. 
События, между тем, продолжали развиваться по непонятному сценарию. Не обращая 
внимания на ведущего переговоры старосту, горцы за оградой возбужденно 
загомонили. Маленький дворик не мог вместить всех желающих принять участие в 
сражении и, насколько можно было догадаться по яростной жестикуляции, сейчас шло 
обсуждение наиболее приемлемой тактики предстоящего нападения.
Внезапно шум утих. Прекратив размахивать руками, горцы почтительно расступились 
— в открытые ворота неспешно вкатилось блеющее стадо под присмотром босоного 
пастуха малых лет.
— Возьми палк, помоги загнать в хлев барашк, — приказал трактирщик служанке. — 
Не забудь дать свежий сен и напоить вода… — покосившись на Лесю, он быстро 
поправился: — Водом.
— Водой, — вновь не удержалась девушка.
— Где? — закрутил головой трактирщик.
— Что — где? — не поняла Леся.
— Где Водой? — терпеливо пояснил горец. — Он гибнуть седмиц назад. Его дух ран 
приходить, еще не времь… Один лун нужен минуть, тогда дэв пускать его из ущель.
От души прокляв дикий горц с их ужасный акцент (тьфу, ты!.. уже привязался), 
Леся повернулась к старост (опять!):
— Мы так и не пришли к окончательной цифре. Сколько вы хотите за оскорбление 
духа гор?
Обменявшись гортанными возгласами с трактирщиком, староста радостно растопырил 
обе ладони:
— Сэм… — и, видя недоумение в глазах девушки, спрятал одну руку за спину: — На 
ваш язык это сэм, у нас — это пят.
Такой суммы у них собой точно не было. Сколько отец дал с собой в дорогу, Леся 
не знала, но сомневалась, что больше пятисот империалов. Конечно, всякое может 
случиться в поиске, но для отряда в три десятка человек и пары сотен монет за 
глаза хватит, чтобы безбедно прожить на них целую луну. Но на всякий случай она 
уточнила:
— Так семь или пять?
— Шэст… — вытащив левую руку из-за спины, староста загнул средние пальцы, 
оставив на обозрение мизинец и большой палец.
— В чем дело? — с легкой угрозой спросил подошедший Гийом. — Он что-то требует 
от вас, леди?
— Ты, че, «козу» здесь строишь? — рявкнул викинг на старосту, появляясь с другой 
стороны.
Горец испугано попятился под двойным напором.
— Нас мног, — пискнул он, оглядываясь за поддержкой на соплеменников.
Вооруженная толпа за оградой глухо зароптала.
— И мы в тельняшк, — ехидно поддразнил его викинг.
— Кто есть тельняшк? — недоуменно вылупился трактирщик, сняв каракулевую папаху 
и протирая замасленным рукавом вспотевшую лысину.
— Шляпу надень, за умного сойдешь, — презрительно бросил чужеземец.
Леся прыснула в кулачок.
— Принеси шляп, — обернулся трактирщик к служанке.
— Тры… — неуверенно сказал староста, провожая сальным взглядом убежавшую 
девушку. И добавил к «козе» средний палец. Леся, восхитившись сложенной 
конструкцией, попробовала незаметно изобразить такую же. Не получилось.
— Дай ему в глаз! — кровожадно посоветовала викингу зеленоглазая девчушка, 
выныривая у него из-за плеча.
— Думаешь? — с сомнением протянул чужеземец, разглядывая свой кулак.
— Он старост, его нельзя в глаз, — предупредил трактирщик и завел старую волынку 
про горных духов.
— И этому тоже, — благосклонно кивнула на него зеленоглазка. — Чтобы не 
возникал.
— И меня нельзя, — опасливо покосился на нее трактирщик. — Мой бабушк колдун, 
мам клянусь. — С трудом натянув на лысину принесенную служанкой шляпу, он робко 
спросил у викинга: — Так лучш?
— Дыва… — сказал староста, пряча большой палец.
— В носу ковыряться хорошо, — одобрительно хмыкнул викинг при виде новой 
конструкции.
Староста, примерив пальцы к носу, гнусаво продолжил торг:
— Половин от дыве тысяч.
— Я сейчас умру от смеха, — жалобно всхлипнула Леся, закрывая ладошками лицо. — 
Прекратите немедленно этот цирк!
— Привыкай! — невозмутимо посоветовала ей зеленоглазка и ехидно добавила: — С 
нашим укротителем драконов не соскучишься.
— Вокка… — протянул широкую ладонь викинг.
— Половин от тысяч, — раскупорил одну ноздрю староста.
— Шляп жмет, — пожаловался трактирщик.
— Леся… — девушка аккуратно пожала протянутую руку и, не выдержав, согнулась в 
приступах смеха.
— Леди, надо дать им десять монет, — вмешался Гийом. — Хватит им вполне.
— Половин, — почесав в затылке, возразил староста.
— От десяти? — уточнил десятник.
Немного подумав, староста неуверенно кивнул в ответ. Отсчитав пять золотых 
империалов, Гийом высыпал их в подставленную ладонь.
— Барашк рэзать будем, мяс жарить, — расплылся в довольной улыбке старейшина.
— Пив пить, вин хлебать, — радостно поддержал его трактирщик и тут же огорчено 
охнул. — Крыш приехал, деньг отнимать будет.
Пятерка разбойников на полном скаку врезалась в толпу испугано брызнувших в 
разные стороны горцев. Ловко спрыгнув на землю, седой главарь перемахнул через 
невысокую каменную ограду, нетерпеливо отмахнулся от подбежавшего на 
полусогнутых старосты и быстрым шагом направился к высоким договаривающимся 
сторонам.
— Это Коэн, — опередив вопросы, представил атамана викинг.
— Он сам, — удручено подтвердил трактирщик. — Будет делать драк и бить все морд… 
— и, подобострастно поклонившись главарю разбойников, сдернул с головы папаху: — 
Шляп надень, атаман, за умный сойдешь.
Коэн молча дал ему в глаз.

Глава девятнадцатая 

Войдя в караулку, командор де Фалле первым делом сунул кулак под нос ближайшему 
стражнику.
— Чуешь, чем пахнет? — спросил он с угрозой.
— Оленина, — со знанием дела ответил Ал-Шот, чуть принюхавшись.
— Под брусничным соусом, — завистливо сглотнул слюну Шой Та.
— Я с чесноком люблю.
— Лучше с хреном и молодой петрушкой.
— Та-ак… — мстительно протянул храмовник. — Придется вбивать в ваши головы курс 
молодого бойца.
— Зачем? — с опаской отшатнулся Ал-Шот. — Мы, типа, не молодые.
— И места мало, в головах-то, — ожесточено заскреб в затылке его товарищ.
— Упали на пол! — рявкнул рыцарь-командор.
Стражники дружно свалились на спины.
— На живот! — заорал вне себя от ярости де Фалле.
Капралы запыхтели, переворачиваясь в указанную позицию. Со стороны это 
выглядело, как любовные игры бегемотов.
— На счет «раз» начинаем отжиматься, — скомандовал храмовник.
— До скольки? — просипел Шой Та.
— Три дюжины каждому, — злорадно оповестил командор.
— Дык, енто… — несмело возразил Ал-Шот. — Мы только до десяти считать умеем.
Кривоносый страж поспешил внести уточнение:
— На двоих.
— Ра-аз! — угрожающе рыкнул де Фале.
— Два, — сказал Шой Та.
— Три, — прохрипел Ал-Шот, с трудом разгибая руки. Живот при этом остался лежать 
на полу.
— Мы считали в дюжинах?
— Заткнулись оба! — зарычал от бешенства храмовник и ткнул носком сапога в 
отвисшее брюхо. — Пузо подтяни!
— Хр-р… — втянул в себя воздух стражник.
— Два, — сказал де Фалле.
— После трех идет четыре, — напомнил кривоносый страж, пытаясь оторвать нос от 
пола.
— Два уже было, — недовольно пробубнил Ал-Шот, в бесполезной попытке справиться 
с животом.
— Если два было дважды, то сейчас должно быть пять.
— В дюжинах?
— В крокодилах! — окончательно взбесился храмовник. — Еще один звук и пойдете 
драить нужники!
— Один вопрос, господин рыцарь.
— Заткнулся!
— У вас глаза красные.
— Я приказал заткнуться!
— Вам лекарь нужен.
— Я сказал закрыть пасть!
— Так и кондрашка может хватить, нельзя вам волноваться.
— Рот закрой, урод!
— У моей бабушки за три дня до кончины точно такие же глаза были.
— Лежите здесь и никуда не уходите, — хрипло выдохнул рыцарь-командор и выбежал 
из караулки.
— Куда это он? — размазал пот с пылью на лице Шой Та.
— А я почем знаю? — с облегчением перевернулся на спину Ал-Шот. — Наверное, к 
целителю побежал.
Двинув в ухо подвернувшемуся ключнику, Бриан де Фалле промчался до своей двери, 
открыв ее ударом ноги.
— Уже? — язвительно хмыкнул Фес при виде взбешенного друга.
— …………! — сказал командор, обессилено рухнув на лавку.
— Наплюй, — посоветовал лейтенант. — Когда все закончится, я лично их повешу на 
воротах замка.
— Вешать их буду я, — мрачно возразил храмовник.
— Вдвоем повесим, — миролюбивым тоном выдвинул компромиссный вариант командир 
Ночных Кошек. — А пока предлагаю поразвлечься. Наш любвеобильный комендант нашел 
себе новую пассию, думая, что мы ничего не прознаем. Это внучка захворавшей 
молочницы…
— Хорошенькая? — заинтересованно перебил его де Фалле.
— Очень даже! — усмехнулся лейтенант. — Но если мы вмешаемся, то комендант 
поймет, кто стоит за розыгрышем, да и княжна может заподозрить неладное. А так 
мы убьем сразу трех зайцев: и чванливого дружка его преосвященства на место 
поставим, и наших болванов накажем его руками, и себя потешим.
— Что ты предлагаешь?
Фес развернул затертый на сгибах пергамент.
— Смотри — это список узников. Комендант только что приказал перевести княжну в 
другую камеру.
— Зачем?
— У нее самые приличные апартаменты на нижнем ярусе. А наш стареющий ловелас 
любит комфорт…
— Ты хочешь подменить молочницу? — догадался храмовник.
— Угу… — кивком подтвердил лейтенант.
— И на кого?
— Вот подходящая кандидатура… — ноготь чиркнул по списку. — Суалок из Кубикуса.
— Мужик? — поперхнулся от изумления Бриан де Фалле.
— Не совсем, — криво усмехнулся Фес. — Ты забыл, что представляет из себя 
Кубикус.
— Самый злачный портовый город на всем терранском побережье?
— И прародитель нетрадиционной любви. Но в наших краях это не приветствуется. 
Парень сам не знал, куда забрел, и сейчас ждет суда Инквизиции… Надо дать ему 
возможность насладиться перед очищающим костром.
Храмовник гулко захохотал.
— Ты думаешь, комендант не заметит подмену? — отсмеявшись, спросил он.
Фес пожал плечами.
— Ключнику приказано создать интимную обстановку. Полумрак, вино, фрукты, легкий 
ужин… Переоденем извращенца в женское платье, дадим ему зелье для допросов в 
полевых условиях. Две щепотки на кувшин вина, и комендант воспылает страстью 
даже к ослу.
— План хорош, но ты что-то недоговариваешь.
— Есть только один мерзопакостный момент.
— Какой? — насторожился храмовник.
Фес, посмотрев на друга тоскливым взглядом, тяжело вздохнул:
— Кто будет ставить задачу стражникам?
Бриан де Фалле грязно выругался.

* * *

Княжич Кайта-младший внешность имел вполне себе аристократическую: холеное лицо, 
что масляный блин, породистый пуговкой нос и благородно оттопыренные уши. 
Бледные губы кривились в змеиной усмешке, обнажая кривые зубы; казалось, что 
высокомерная ухмылка навечно примерзла к лицу. Изящный маникюр знатный отпрыск 
не чурался делать себе сам, аккуратно обгрызая кончики ногтей. Вот и сейчас, 
ожидая вестей от разведчиков, он привычно жевал большой палец левой руки, через 
равные промежутки времени сплевывая на землю.
— Тишина, ваша милость, — развел руками на очередной немой вопрос верный слуга, 
тщедушного вида мужичок с желчным лицом.
Княжич никогда не запоминал имена дворовых людей, просто придумывая им прозвища. 
Этого он звал Хмырем. Иногда, по настроению, Хмыренком. Справедливости ради 
стоит заметить, что и себя княжич позволял именовать не полным титулом, а просто 
Младшим.
Нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Они уже третьи сутки ночевали в Лунном 
лесу, но вести не приходили. Молчала Аттика, ушли на перевал и пропали, до сих 
пор не вернувшись, опытные разведчики из Клана Убийц. Они терпеливо ждали. Они — 
это тройка магов из Красного Корпуса, элитная полусотня во главе с патриархом Са 
и молодой княжич собственной персоной. Магов, впрочем, осталось только двое — 
один ушел вместе с разбойниками.
Младший не любил конкурентов, и операцию по их ликвидации он разрабатывал лично. 
Сыновья Кардинала и Тайного Канцлера предпочитали путешествовать с комфортом, 
подолгу отдыхая в придорожных тавернах, и это сыграло с ними злую шутку. Княжич 
гнал лошадей во весь опор и сумел опередить соперников — ленивые кандидаты на 
престол отставали от него больше чем на день.
Когда добрались до предгорий и встретили сотню разбойников, с которыми и 
предстояло разыграть спектакль перед княжной, Младшего посетила гениальная идея 
раз и навсегда избавиться от конкурентов. Задача представлялась несложной: их 
сопровождала всего одна звезда рыцарей-храмовников без магической поддержки. 
Конечно, что Сильвио, что Кассано сами бойцы, хоть куда, но против разбойничьей 
сотни, усиленной боевым магом, шансов их выглядели весьма призрачными.
И вот сейчас, бесцельно слоняясь по поляне, где отряд встал лагерем, Младший 
нервно грыз последний целый ноготь. Сунулся в шатер, но спать не хотелось, 
поднял крышку с бурлящего на костре котла, но кусок не лез в горло. Занять себя 
было нечем, разве что напиться до бесов.
— Едут! — радостно выдохнул прямо в ухо Хмырь, неслышно подкравшись со спины.
Младший, резко крутнувшись на каблуках, коротко двинул в другое ухо — хмырячье. 
И только после этого обернулся в сторону дороги. Ехали двое: взмыленный 
разведчик на еле передвигающей ноги загнанной лошади. Мешком свалившись с седла, 
лазутчик обессилено прохрипел:
— Беда, ваша милость! Весь отряд уничтожен!
— Ты что несешь, дурень! — княжич ухватил его за грудки. — Как неполный десяток 
мог справиться с целой сотней?
— Это была ловушка, — разведчик понизил голос. — Пять полных звезд Призрачных 
Псов и три боевых мага. Засаду вырезали в мгновенье ока, никто и дернуться не 
успел. Я чудом спасся, меня они не учуяли.
— Наш маг тоже погиб? — хмуро осведомился подошедший патриарх.
— Его в первую очередь уничтожили. У господина Казначея сами знаете, на службе 
только лучшие из лучших состоят.
— Что будем делать? — оттолкнув разведчика, Младший повернулся к патриарху.
— Ничего, — пожал плечами Са. — Спектакль организуем, переодев половину отряда в 
разбойников. Это лучше, чем ничего. А сейчас нам остается только ждать сигнала 
из крепости.
Княжич смачно сплюнул на траву. Ждать он ненавидел больше всего на свете.

* * *

Если бы на нижних ярусах Косой Башни имелась магическая прослушка, то ни 
лейтенант Фес, ни доблестный рыцарь-командор храмовников не чувствовали бы себя 
так безмятежно. Две громадные туши неторопливо брели по извилистому, едва 
освещенному коридору темницы, вслух обсуждая хитромудрый план побега.
— Смотри! — резко остановившись, Ал-Шот наставительно задрал толстый и 
волосатый, как небритая сарделька указательный палец. — Тренера мы поменяли 
местами с княжной. Затем комендант перевел его в другую камеру и подселил 
молочницу. Сейчас мы уберем ее и засунем этого… Как его там?
— Суалок из Кубикуса
— Была у меня в тех краях девка распутная, в утехах плотских толк знавшая… — 
мечтательно начал Ал-Шот.
— Самаритянка? — презрительно хмыкнул товарищ.
— Ну… — на всякий случай обижено насупился капрал.
— Корова! — сплюнул на пол Шой Та. — Тебя самого поперек шире.
Любовно погладив себя по необъятной талии, стражник запальчиво возразил:
— Зато слова ученые знает! А в любви — это главное!
На такой убийственный довод кривоносый товарищ не нашелся, что ответить. Скорчив 
недовольную гримасу, он хмуро предложил:
— Давай дальше, пока не запутались окончательно. Извращенца мы подселим вместо 
молочницы, а ее куда денем? Камер свободных не осталось.
— На место Суалка переведем? — неуверенно предложил Ал-Шот.
— Он в общей камере сидел, с отребьем всяким.
— Да, это не выход… Сделают с ней чего-нибудь не то, а нам потом господин 
командор головы отрежет.
Шой Та мерзко гоготнул.
— Все то с ней сделают, что надо, не переживай.
— Что мы голову ломаем? — оживился Ал-Шот. — Отмычка от камер у нас есть, 
переселим в общую кого-нибудь из одиночки, и место для молочницы освободится.
— Умный, мля! — уважительно процедил кривоносый стражник.
— А лучше освободим две камеры.
— Зачем?
— Там видно будет, вдруг пригодится, — туманно ответил Ал-Шот.
— Главное не перепутать, кого и куда мы перевели, — озаботился Шой та.
— Не дрейфь, я все запишу, — уверенно пробасил грамотный капрал. — В крайнем 
случае, с тренером посоветуемся, он тоже не дурак.
Вытащив из кармана универсальную отмычку, стражник вставил ее в замочную 
скважину первой попавшейся камеры и с громким скрежетом провернул.

* * *

Из трактира выгнали всех, включая хозяина. Призрачных бойцов вместе с 
валькириями оставили приглядывать за горцами, горцы смотрели за барашком на 
вертеле, командиры вели совет вместе с атаманом разбойником. В общем, занятие 
нашлось для всех. От кого не удалось избавиться, так это от юной драконицы.
— Пока мы были с тобой в пещере, в Свалку вошли гвардейцы императора. Все мои 
люди арестованы, кроме начальника стражи — он ушел с сотней бойцов. И есть 
подозрения, что бежать ему помогли… — пожевав губами, Коэн задумчиво продолжил: 
— Кому-то ты, брат, крепко наступил на любимую мозоль.
— Гонишь ты что-то, — хмуро пробурчал недовольный Вовка, принюхиваясь к 
дразнящим запахам со двора. — Меня Лесной Хозяин своими тропами сюда привел, а 
как ты здесь так скоро очутился?
— Его тропы путь сокращают, а не время. В подземном мире оно по-другому течет, — 
пояснил атаман. — Но это неважно, суть в другом. Во-первых, плакали наши с тобой 
сокровища…
— Плевать! — нетерпеливо отмахнулся Вовка. — Добудем еще, это не проблема. 
Выкладывай остальные геморрои.
— Я рву когти, — предупредил Коэн. — Есть уютная нора в полусотне лиг отсюда, 
можно спокойно там отсидеться. Если хочешь, поехали со мной. У меня должок перед 
тобой за твою долю, что я обещал сохранить.
— Никто никуда не рвет, — бесстрастно обронил Гийом. — Пока мы не выполним свое 
задание, пределы деревни покидать запрещаю. Я и так нарушил режим секретности, и 
не хочу, чтобы каждая собака в округе знала про нас.
Вовка гневно засопел. Очередной ссоре не дал разгореться скрип наспех починенной 
входной двери.
— Собак пришел, мышь лает, — доложил с порога трактирщик, боязливо стрельнув на 
атамана правым глазом. Левая щека у него заплыла полностью, до самой брови.
— Ты че несешь? — взъярился Вовка. — Иди за мясом смотри, кондитер долбанный! 
Мыши у него лают…
За спиной у трактирщика показался магистр Цириус.
— Мышь… — вальяжно представил его горец.
— Так, — сказала Леся, сощурив глаза.
Обладательнице магического зрения не было нужды объяснять, кто находится перед 
ней.
— Химериус?! — удивленно крякнул Вовка.
— Леди… — отвесил легкий полупоклон почтенный аптекарь. Обведя глазами притихшую 
компания, он слегка замешкался при виде юной драконицы, чуточку вздернул бровь, 
и тут же поклонился еще раз. — Ваше высочество…
— Так, — сказала Леся, подозрительно покосившись на зеленоглазку.
Девчушка в ответ озорно высунула кончик языка и, практически без паузы, легонько 
кивнула магистру:
— Высший…
— Собак, — важно надул щеки трактирщик, отодвигаясь в сторону.
— Гав! — тявкнул варранг, радостно вильнув обрубком хвоста.
— Та — ак… — прищурилась драконица.
— Карри! — взвизгнула от восторга Леся.
Щенок, бросив на нее виноватый взор, увальнем прошлепал к зеленоглазке. 
Ткнувшись мохнатой головой в колени, лизнул ей руку, и только после этого 
направился к подруге своего хозяина.
— Так… — дочь Казначея бросила еще один, отнюдь не пылающий любовью взгляд на 
девчушку.
— Так, — чуть было не сказал Вовка, но, вовремя прикусив язык, рявкнул другое: — 
Все заткнулись, сели за стол и объяснили, что здесь происходит!
— Грубиян! — фыркнула драконица.
— Мышь… — заикнулся трактирщик, несмело присаживаясь на лавку.
— Пошел вон! — ровным тоном посоветовал ему Коэн.
Горец испугано устремился к двери. Уже на самом пороге, обернувшись, он 
сокрушенно развел руками:
— Мышь храбрый воин пугать, собак барашк жрать.
Варранг быстро отвернул морду в сторону, переключив свой собачий интерес на 
грязные, покрытые копотью стены харчевни. Он не при делах.
— Убью! — пообещал Вовка, приподнимаясь с лавки.
Щенок глухо зарычал, прижимаясь к Лесе.
— Да не тебя! — раздраженно отмахнулся от него вечно голодный попаданец. — Вот 
этого козла! — он кивнул на трактирщика.
Варранг радостно гавкнул на горца.
— Я тебе это сразу предлагала сделать, — ехидно вставила реплику зеленоглазка.
Щенок тявкнул еще раз.
— Собак… — начал трактирщик.
— Пошел на хер отсюда! — заорал Вовка. — Если через час не зажаришь еще одного 
барана, зажарю тебя самого вместе с твоей богадельней.
— Барашк… — опять заикнулся горец.
Гийом молча запустил в него кувшином с вином. Трактирщик, охнув, исчез.
— Надо Карри придержать, — рассмеялась Леся, ласково теребя щенка за холку. — 
Иначе без ужина останемся.
Варранг обиженно заворчал.
— Иди ко мне, — позвала его Иллиэль.
Смущено покосившись на Лесю, варранг зашлепал к девчушке.
— Рассказывай! — потребовала она, крепко ухватив его за брыли и гипнотизируя 
своими зелеными глазищами.
Щенок жалобно заскулил, перемежая скулеж басовитым лаем.
— Его хозяин заточен в Северном Замке, но он попасть туда не может — не дает 
магическая сеть, накинутую на Косую Башню, — перевела с собачьего на 
общеимперский драконица. — Раз в день его выводят на прогулку вместе с какой-то 
девицей… Ничего не пойму: он рассказывает о каких-то говорящих обезьянах… — 
повернувшись к вампиру, она недоуменно спросила: — Магистр, вы слышали 
когда-нибудь о таком чуде природы?
Цириус безразлично пожал плечами.
— Возможно, опыты кого-либо из местных чародеев? — предположил он. — Но, честно 
признаюсь, я о таком слышу впервые.
— Надо Антона выручать, — плачущим голосом произнесла Леся.
Гийом сумрачно покачал головой:
— Без разведки нечего даже и думать соваться в крепость.
— А кто это — Антон? — спросил Вовка.
— Друг… — шмыгнула носом девушка.
— У меня пацаненка знакомого замели и по этапу в Северный Замок перекинули, — 
вспомнил вдруг Вовка. — А я ему слово давал…
— Как его звали? — без особого интереса спросила Иллиэль.
— Ян.
Драконица что-то зашептала на ухо щенку.
— Можешь его описать? — неожиданно заинтересовалась Леся.
Вовка, как смог, обрисовал.
— Так… — ехидно сощурилась девушка.
Вампир насмешливо хмыкнул. Зеленоглазка покрутила пальцем у виска.
— А че? — обиженно вскинулся Вовка.
— Дождь промок, мяс потух, — нарисовался на пороге трактирщик.
Неуклюже увернувшись от одного кувшина, он ловко поймал лбом второй и исчез, 
словно его и не было.
— Вернемся к нашим баранам, — деловито предложил Коэн, переводя дыхание.
— Ни слова об этих коварных тварях! — угрюмо предупредил Вовка.
Леся, не выдержав, согнулась в три погибели от хохота. Варранг радостно тявкнул.
— Хватит! — раздраженно хлопнул ладонью по столу Гийом. — У нас не так много 
времени, чтобы тратить его на этих клоунов… Надо решать, что будем делать 
дальше.
— Я могу пробраться в Башню… — задумчиво начал вампир.
— Сеть, — напомнила Иллиэль.
Магистр болезненно дернул щекой.
— Я знаю такую защиту не понаслышке. Это заклятие можно наложить только на 
твердую материю — вода и воздух ему не подвластны. Ночью доберусь до крыши и 
опущусь на нижние ярусы по каминной трубе. Тяжело, конечно, в мои годы 
обращаться в туман, но иного выхода я не вижу.
Компания надолго задумалась. Варранг незаметно выскользнул за дверь.
— Неплохо придумано! — одобрительным кивком прервал молчание Гийом. — Главное не 
заблудиться при этом. Старые замки строили на совесть: с ловушками, потайными 
ходами и прочими фокусами. Важно не только на ярус попасть, но и камеру нужную 
отыскать… — он язвительно усмехнулся: — Не во всех узилищах камины 
предусмотрены.
— По воздушным каналам проберусь, — возразил вампир. — Они не могут их закрыть, 
им же надо чем-то дышать?
— Кстати, Цириус, а как ты здесь очутился? — запоздало спохватился Вовка.
— По просьбе отца нашей прекрасной леди, — кивнул магистр на Лесю. Уточнять, что 
он оторвался от отряда Призрачных Псов, Высший вампир не стал.
Девушка зарделась. Гийом подозрительно прищурился, промолчал, но зарубку на 
память сделал. Если будет польза от кровососа, то пусть живет пока, а если 
задумал что… Его бойцам нет особой разницы, кого крошить в мелкую капусту.
— Значит, так и порешаем, — удовлетворенно подытожил Вовка. — Химериус 
отправится на разведку, передаст малявы пацану и Антону, а мы пока отдохнем от 
трудов праведных, да перекусим чего-нибудь.
— Барашка, — язвительно подсказала зеленоглазка.
Леся снова прыснула от смеха.
В щель приоткрывшейся двери втиснулась голова трактирщика. Насторожено вращая 
глазенками, она шепотом оповестила:
— Мяс готов, лопать стынет… — и, радостно ухмыльнувшись, добавила: — А картошк 
собак сожрал.

Глава двадцатая 

Задача представлялась простой, как яйца носорога: пробраться в Замок подземным 
ходом, спасти княжну, вытереть ей сопли радости чудесного избавления, и выдать 
замуж за кого-то них двоих. В крайнем случае, жениться на ней. Скажете, нет 
разницы? Ну, это как посмотреть. Некоторые горные племена, к примеру, 
испытывающие нешуточную нужду в невестах, бывает, женятся разок-другой на 
любимой овечке. Стоит она такая беленькая вся и кудрявая, да на зеленой лужайке 
в теплый летний вечерок, и ни сном, ни духом не помышляет о замужестве. И на 
крадущегося сзади джигита — ноль внимания…
Впрочем, мы отвлеклись. Сильвио и Кассано это дело хоть и не приветствовали, но, 
как и многие из числа «золотой молодежи» Сай — Дора относились к нему вполне 
терпимо. Привыкли. Это в провинциях на такие вещи смотрят косо и с 
предубеждением, а столица — она по статусу должна быть в первых рядах. Мода, 
пришедшая с южного побережья знойного Террана, прижилась в главном граде Империи 
достаточно быстро. Некоторые горячие головы даже обращались с прошением к князю 
Кайте о проведении праздничного шествия. Градоначальник затею не оценил, 
приказав отвести особо возбужденных на скотный двор к племенным жеребцам.
В эту ночь ничто не предвещало пикантности. Сырой, промозглый тоннель, пробитый 
в толще скалы, вывел женихов к каменной плите, испещренной полустертыми рунами. 
Небольшой амулет, вставленный в обрамленное позеленевшей бронзой углубление, 
привел в действие потайной механизм. Массивная плита бесшумно скользнула в 
сторону, открыв проход в прокопченную каморку истопника, не вяжущего лыка по 
случаю летнего безделья. Двинув ему на всякий случай по зубам, Сильвио осторожно 
выглянул в коридор каземата.
— Где эти остолопы?
— Мы здесь, ваша милость… — волна перегара плеснулась в каморку и, наткнувшись 
на свою соперницу, возмущенно ринулась обратно.
— Куда дальше? — брезгливо поморщился Кассано.
— Следуйте за мной, ваша светлость. — Кривоносый провожатый шепотом 
представился: — Меня Шой Та зовут, а моего напарника Ал — Шотом кличут.
Второй стражник, шумно икнув, попытался отдать честь, угодив себе при этом 
растопыренными пальцами в ухо.
— Да хоть бесом лысым! — раздраженно буркнул Сильвио. — Веди давай, не 
задерживай. Мы не собираемся торчать здесь до утра.
До камеры княжны оказалось идти совсем недалеко — ровно сотню шагов по 
сводчатому, чадящему одиноким факелом темному коридору нижнего яруса Косой 
Башни.
— Это мы, ваше высочество, — прогундосил в маленькое окошечко железной двери Шой 
Та.
— Сколько вас? — томным голосом отозвалась княжна.
— Четверо… — слегка запнувшись, принялся загибать пальцы стражник. — Мы и две 
ыньконьгныты.
— Это хорошо, — похотливо хихикнула узница.
Заговорщики обменялись недоуменными взглядами. Кассано красноречиво покрутил 
пальцем у виска. Сильвио многозначительно ухмыльнулся — видать, после всех 
мытарств у бедняжки не все в порядке с головой. Впрочем, данный факт их 
нисколько не обеспокоил. Имея на престоле безропотное и послушное создание, 
легче будет сосредоточить всю власть в своих руках. А в чьих руках окажется 
державный скипетр, решит честный поединок.
Кассано вырвал у стражника отмычку, открыл дверь и самым ласковым голосом, на 
какой только был способен, сказал:
— Не бойтесь, ваше высочество! Все страхи остались позади, мы вас спасем и 
защитим… Позвольте вашу руку!
Едва различимая в полумраке камеры узница, зазывно виляя бедрами приблизилась, 
погладила холодной ладошкой кончики пальцев призывно протянутой руки и нежно 
проворковала:
— Я на веки ваша, милорд! Ведите!
Сильвио возмущено засопел.
— Это наши могущественные друзья из столицы, — вмешался Ал — Шот.
— Они, типа, тебя спасут, тренер, — развязным тоном вставил Шой Та.
— Ты что несешь, придурок? — яростно зашипел Кассано, сопровождая гневную 
реплику болезненным тычком по ребрам. — Не знаешь, как обращаться к высочайшей 
особе?
Узница вновь хихикнула, на этот раз — самодовольным смешком. Взяв двумя 
пальчиками провинившегося стражника за щеку, она протяжно, нараспев произнесла:
— Шалунишка!
Сильвио хрюкнул.
— Он у нас дебил, ваши милости, не извольте гневаться на него, — поспешил 
вступиться за товарища Ал — Шот. — Сам порой не знает, что несет.
— Сам ты дебил! — огрызнулся Шой Та. — Кто три дня назад в свинарнике спал?
— И что?
— С хряком в обнимку.
— Это свинья была, а не хряк.
— Какая разница?
— Она сама пришла, я ее не звал.
— А если бы не пришла, то позвал? — ехидно осведомился кривоносый страж.
— Ну, не с тобой же мне спать? — резонно возразил Ал — Шот.
Шой Та обескуражено умолк, на найдясь, что ответить.
— Поговорили? — спокойно поинтересовался Сильвио и щедро отвесил пару зуботычин. 
Будь здесь лейтенант Фес или его друг храмовник, обзавидовались бы черной 
завистью — сына Кардинала инструкции по рукам не связывали. — А теперь — руки в 
ноги и пошли вперед!
— Это как — в руки ноги? — невнятным шепотом поинтересовался Шой Та, сплевывая 
обломком зуба на пол.
Ал — Шот снисходительно хмыкнул.
— Это, типа, аллегория.
— Аллегория — это крокодил, — задумчиво поковырялся в ухе менее образованный 
товарищ. — Который во рве.
— Крокодил — это…
Закончить ему не дали — Кассано, придерживая одной рукой за локоток узницу, 
ловко саданул другой стражнику в челюсть. Звучно лязгнув зубами, Ал — Шот с 
ненавистью покосился на радостно заржавшего друга.
— Если кто — нибудь вякнет еще хоть слово, убью на месте, — пригрозил Сильвио.
До тайного хода добрались в молчании. В полнейшей тишине открыли лаз и также без 
единого звука исчезли в нем — все, кроме стражников. Едва плита скрыла беглецов, 
Шой Та с радостным злорадством сказал:
— Вяк!
— Два раза «вяк», — угрюмо поддержал его Ал — Шот, двигая ладонью в разные 
стороны похрустывающую челюсть.
— Куда дальше пойдем?
— Тренера отправили, надо княжну на его место перевести.
— Это еще зачем? — удивился Шой Та.
— Когда утром спохватятся, учинят дознание. Свалим все на этих… Как их там…
— Ынь — конь — гны — тов, — подсказал догадливый товарищ, видя заминку.
— На них… — последовал благосклонный кивок. — Дверь камеры они открывали? Они. 
Тренера сами выводили? Сами. Значит и спрос будет с них, — довольным голосом 
озвучил неожиданно пришедшую на ум задумку Ал — Шот.
— Умный, мля! — уважительно порылся пальцем в носу Шой Та. — Почти, как капитан… 
— и тут же повел глазами за спину товарищу: — Смотри!
В самом конце коридора показался силуэт коменданта крепости Рийена О» Ли.

* * *

По меркам Высших магистр Цириус считался далеко не старым: тысяча лет — не 
возраст для потомственного вампира. Но последние пару веков, проведенных в 
спокойствии и размеренности, сделали свое черное дело — каждое перевоплощение 
сил отнимало куда больше, чем в годы буйной и полной на приключения молодости. 
Ну да, как гласит народная мудрость, раньше и девки моложе были.
Незамеченным приземлившись на крышу Косой Башни летучей мышью, вампир скользнул 
густым туманом по каминной трубе на нижний ярус. Напугав забитого, обросшего 
старичка в одиночке, он повеселил обкуренную ораву татуированных уголовников в 
общей камере и после получаса блужданий растекся по цветному ковру небольшой и 
уютной каморки.
Единственным признаком, что это узилище, было зарешеченное окно. Все остальное 
говорило об обратном: застланный пуховой периной и шелковым покрывалом 
просторный топчан, фигурные свечи на изящном резном столике, темная бутыль 
дорогого хартарского вина и истекающий нежным ароматом жареного мяса медный 
котел на тлеющей углями жаровне.
Потомственный кровосос не стал ломать голову над этой загадкой — и без того 
ясно, что комфортабельная камера приготовлена для какого — то знатного узника. 
Приняв привычный облик аптекаря, он покряхтел по — старчески, сетуя на 
навалившуюся усталость, и с наслаждением растянулся на мягкой кровати. Сочное 
яблоко и спелый абрикос притупили неприятный привкус во рту, и дело оставалось 
за малым: чтобы восстановить силы требовалась свежая кровь.
У Высших нет такой дикой и необузданной жажды, как у инициированных вампиров, но 
время от времени и они не отказываются от деликатесного лакомства. Для Цириуса 
сегодня это была крайняя необходимость. Еще парочка переходов по узким, заросшим 
паутиной воздушным каналам, и впору самому сдаваться на суд Инквизиции.
Он ускользнул от сопровождавших его Призрачных Псов на первом же привале не из 
какой — то прихоти или озорства, а почуяв многовековым опытом надвигающуюся 
угрозу на его нового друга со странным именем Вокка. Чем ему пришелся по сердцу 
этот молодой человек, вампир не знал. Может быть, своей бесшабашностью и 
смелостью, порой граничащей с безумием берсерка, а может просто тем, что в 
далекой — сейчас уже и не упомнить! — и прекрасной молодости, почтенный Цириус 
сам слыл таким же отчаянным и лез в каждую заварушку, даже когда его не просили 
об этом.
Все — таки он немного не рассчитал своих сил — азарт погони сыграл с ним злую 
шутку. Ему не было нужды применять заклятие поиска по крови — Высший вампир 
учует знакомую кровь за сотни лиг, но… За все в этой жизни надо платить. 
Двухдневный перелет в облике летучей мыши, перевоплощение в туман и долгое 
блуждание по нижнему ярусу Башни превратили его в дряхлую развалину.
Срочно нужна свежая кровь!
Осторожный скрип открываемой двери заставил его вздрогнуть. Мысленно выругавшись 
на собственную беспечность, Цириус раскрытой ладонью толкнул ставший вдруг 
упругим затхлый камерный воздух в сторону столика. Пламя свечей, обижено мигнув, 
погасло.
— Дорогая?!
Стоящий на пороге камеры седовласый мужчина шарил по карманам красного камзола в 
поисках кресала.
— Ты почему задула свечи?
Чтобы ты, болван, меня не увидел! — чуть было не сорвалось с языка у почтенного 
аптекаря. Бесшумно поднявшись с кровати, он выпустил клыки.
— Ты здесь, милая?! — голос ловеласа прозвучал неуверенно и с некоторым испугом.
— Да, — сказал вампир.
— Слава богам! — с нескрываемым облегчением выдохнул мужчина. — А я уж, было, 
подумал, что тебя не смогли перевести в эту камеру… — и с самодовольным 
кокетством спросил: — Ты ждала меня?
— Да, — прошептал вампир, плотоядно облизывая губы.
— Потерпи, прелесть моя! Сейчас я найду это бесово огниво и разожгу огонь… Тебе, 
наверное, страшно было одной в кромешной темноте?
— Да… — с легким шорохом выпустив когти, вампир скользнул навстречу жертве.
— Не бойся! Со мной тебе нечего бояться.
— Да, — сказал вампир.
— Дорогая?! — отчего — то насторожился мужчина.
— Да?
— Это ты?!
— Да… — сказал вампир и с наслаждением приник к сонной артерии.

* * *

— Смотри внимательно! — девушка гордо приподняла подбородок, грациозно выгнула 
спинку и выставила вперед левую ногу, по — балетному вытянув носок.
Простенькое домотканое платье обтянуло соблазнительно — пышную фигуру. 
Деревенская молочница чудесным образом преобразилась в ослепительную красавицу. 
Девушка звонко щелкнула пальчиками, на мгновенье замерла античным изваянием, и 
сорвалась, поплыла по камере в неведомом танце, будоражащим сознание и 
вызывающим томление внизу живота.
Она пришла три четверти часа назад. Лис к тому времени уже устал нарезать круги 
по камере в ожидании побега. Ушла Яна, весь вечер наводившая на него макияж, 
пропали стражники, клятвенно пообещав вернуться за ним ближе к полуночи. Давил 
на грудь, не давая свободно вздохнуть тугой корсет из моржового уса, и ныли 
ноги, непривычные к высоким каблукам узких женских туфель. Измучившись 
ожиданием, Лис прилег на лежанку и уснул беспокойным, тревожным сном.
Проснулся он от негромкой перебранки, доносящейся через открытую дверь из 
коридора. Мелькнули туши стражников и — пока протирал спросонья глаза — в камеру 
втолкнули девушку. Дверь с громким лязгом захлопнулась.
— Здравствуй, милочка! — бархатным голоском проворковала гостья.
Антон еще раз протер глаза — на этот раз от изумления. Даже в полумраке он сразу 
же узнал Аттику. Лишь на секунду замявшись, он решил подыграть ей, да и облик 
новый не мешало проверить, обкатать в боевой обстановке.
— Ты как, девка наглая, к высокородной даме обращаешься? — гневно вопросил он. — 
Плетей захотелось? Может стражу кликнуть?
Зло сверкнув глазами, девушка сделала быстрый книксен.
— Простите госпожа, обозналась в темноте, — дрожащим голосом извинилась она. — Я 
молочница простая и у нас в деревне знатных леди никогда не видели. Разве что 
жена старосты…
— А в столице? — ухмыльнувшись, перебил ее Лис.
— Что — в столице? — недоуменно переспросила девушка.
— В Сай — Доре ты разве никогда не была? Там особы аристократической крови на 
каждом шагу встречаются. Куда ни плюнь — обязательно попадешь в баронессу или 
графиню.
Глуповато хихикнув, Аттика испугано замахала руками.
— Да кто ж меня туда пустит? Мне там делать нечего. И денег таких нет, чтобы на 
дорогу тратиться. На сливках да твороге не разбогатеешь… Но так хочется 
взглянуть хотя бы одним глазком! — мечтательно вздохнула она.
— На очередную игру «Ястребов» попасть, — невозмутимо продолжил он.
Тихонько ойкнув, девушка подозрительно прищурилась.
— Тренер? — неуверенно произнесла она.
Сняв парик, который полдня мастерили из лошадиной гривы, Антон от души 
расхохотался. Аттика с радостным визгом бросилась ему на шею.
— Рассказывай! — потребовала она, когда восторги поутихли. Нахлобучив на место 
парик, девушка придирчиво осмотрела невзрачную конструкцию, хмыкнула, но 
промолчала.
— Что рассказывать — то? — Антон, неумело подоткнув подол платья, присел на 
лежанку.
— Все! — Аттика уютно устроилась у него на коленях, обняла одной рукой за шею и 
принялась теребить модельную прическу.
Тяжело вздохнув, Лис выложил все, как на духу. И про похищение, и о бедной 
княжне, не забыл в подробностях выложить и план побега из крепости. В неволе 
время течет по — другому; люди, окружающие тебя, отличаются от привычных — тех, 
что на свободе. Любой новый человек — это скорее враг, чем друг. Но если 
встретишь нечаянно давнего знакомого, то торопишься излить ему душу. Антон 
тюремного опыта не имел, простейших истин, известных любому уголовнику, не знал, 
и сейчас взахлеб рассказывал обо всех своих злоключениях. Хищный блеск в глазах 
девушки и задумчиво прикушенную губу, он списал на банальное сочувствие.
— Забавно… — певучим голосом протянула она и ласково укусила его за ухо.
Лис ничего забавного в этом не видел, но согласно кивнул в ответ — эта девушка 
умела расположить к себе и спорить с ней не хотелось. Мягкое, податливое тело и 
упругая грудь путали мысли и не давали сосредоточиться.
Внезапно соскочив с коленок, Аттика крутнулась в сложном танцевальном па.
— Смотри внимательно!
Легкая хрипотца приятного голоса придавала зазвучавшей мелодии особый 
шарм;,отбивая ритм щелчками пальцев, девушка закружилась по камере в призывном 
танце. Восхитительная, сексуальная пластика породила очередную горячую волну в 
области бедер — сжав зубы, Антон едва слышно застонал. Грациозной пантерой 
скользнув к нему, Аттика жаркими руками обхватила его за шею. Полетел в сторону 
парик, жалобно пискнув, с треском расстегнулся корсет, свалились с ног 
опостылевшие туфли; нежный сосок девичьей груди сам прыгнул в ждуще распахнутые 
губы…
Антон блаженно вздохнул — такой сумасшедшей ночи у него никогда еще не было. Ни 
в одном из миров.
Ночи?!
Далекий кусочек неба в окошке камеры светлел на глазах первыми лучами раннего 
летнего солнца. Торопливо соскочив с лежанки, Антон бросился собирать 
разбросанные по всей камере вещи.
— Далеко собрался? — сонно зевнув, девушка сладко потянулась и ехидно прищурила 
глаза. — Сбежать от меня решил?
— Не от тебя, — виновато хмыкнул он. — Мне вообще надо бежать… из крепости то 
есть. Где только этих стражников носит?
— Они не придут, — прикрыла ладошкой очередной зевок Аттика. — Ты сам говорил, 
что побег запланирован на полночь. А сейчас уже утро… Раз не пришли, значит что 
— то пошло не так.
Антон, безуспешно пытаясь застегнуть корсет, обеспокоенно спросил:
— А что могло случиться?
— Почем я знаю? — безразлично повела голым плечиком девушка. — Может караул 
поменяли, или перепились да и заснули где — нибудь.
— Они не могли так поступить, — неуверенно возразил он.
Аттика язвительно засмеялась в ответ.
— Что же делать? — бессильно опустившись на лежанку, он отшвырнул ненавистный 
предмет женского туалета в угол.
— А ты не знаешь? — лукаво улыбнувшись, она притянула его за шею и томным 
голосом зашептала: — Идем ко мне, я тебя научу.
Мысленно сплюнув, Антон юркнул под одеяло. Второй раз они проснулись, когда 
солнце настырно полезло в камеру, не обращая внимания на редкие предгрозовые 
тучки.
— У меня к тебе серьезный разговор, — девушка пощекотала ему ухо перышком от 
тощей тюремной подушки.
— Говори.
— Ты до сих пор не спросил, как я здесь очутилась.
— А как ты здесь очутилась? — лениво потянувшись, он спросил без особого 
интереса.
— Твоя княжна Яна…
— Что моя княжна? — насторожился Антон.
— За ней идет настоящая охота, — Аттика наивно хлопнула ресничками.
— Я знаю, — угрюмо подтвердил он.
— Меня послала Леся…точнее не она, а ее отец, милорд де Монтэлле — торопливо 
поправилась девушка, честным взором ответив на удивленное хмыканье. — Если 
княжна Яна попадет в руки заговорщиков, Империя зальется кровью. Ее необходимо 
спасти и мне понадобится твоя помощь.
— Ты служишь у господина Казначея штатным лазутчиком? — с легким сарказмом 
осведомился Антон.
Прижав ему пальчик к губам, она умоляющим шепотом попросила:
— Пожалуйста, не задавай мне таких вопросов. Это не моя тайна и я не имею права 
тебе ее разглашать.
Скрепя сердце, он вынужден был согласиться — спецслужбы во всех мирах одинаковы. 
Немного покоробила та легкость, с которой она оказалась у него в постели. Не в 
этом ли состоит ее тайное призвание? Словно прочитав его мысли, девушка 
прильнула к нему, и ласково погладила по щеке.
— Не обижайся на меня… Ну, пожалуйста!
— Я не обижаюсь, — буркнул Антон.
— Не лги мне!
— Я не лгу.
— Я вижу это по твоим глазам.
— А что с ними не так?
— Они смотрят в сторону.
— А куда они должны глядеть?
— На меня… — шмыгнув носом, она плаксиво произнесла: — Я тебе не нравлюсь?
— Нравишься, — честно признался Антон.
— Тогда почему ты меня обижаешь?
— Я тебя не обижаю, — он нежно провел рукой по волосам.
— Но я же обиделась? — резонно возразила она. У края глаз показалась слезинка. — 
Значит обижаешь.
В глубине души он восхитился извечным женским умением ставить все с ног на 
голову. Решив свернуть с опасной темы, деловито спросил:
— Какой помощи ты от меня ждешь?
— Когда встретимся на прогулке, представь меня ей, как свою добрую знакомую. 
Скажешь, что я помогу ей бежать и спрятаться в укромном месте.
— А ты сможешь это? — Антон скептически приподнял бровь.
— Смогу! — уверенно подтвердила девушка. — Побег организовать несложно, а за 
стенами замка нас поджидает сотня опытных бойцов.
— А меня ты оставишь здесь?
— Дурачок! — она легонько укусила его за ухо. — Как я могу тебя оставить одного? 
Если будешь слушаться меня во всем, то завтра вечером мы будем далеко отсюда.
Антон глубоко вздохнул — выбора у него не оставалось. Раз у стражников случилось 
что — то непредвиденное, надежда теперь была только одна: лазутчица всесильного 
Казначея. Обняв прильнувшую к нему девушку, он вздохнул еще раз — отчего — то 
вдруг вспомнилась Леся.

Глава двадцать первая 

В горах утро всегда холодное.
Выбравшись на крыльцо трактира, Вовка зябко переступил босыми ногами по 
остывшему за ночь дощатому настилу. Голова гудела. В чем горцам не откажешь, так 
это в гостеприимстве. Вчерашний вечер удался на славу. Начали с барашка и пива, 
продолжили молодым вином и закопченной на углях рыбой, а закончили, как водится, 
крепким сливовым первачом. Закуской пренебрегли.
Вообще — то, Вовка умел пить и контроль не терял вне зависимости от количества 
принятого на грудь. Но вчера он оторвался от души. Перецеловал своих валькирий 
(губы до сих пор опухшие), потискал вредную драконицу (хорошо, что глаз не 
задет, а царапины — это ерунда, заживут) и поприставал к Лесе (плохо, что на 
левой щеке только три полосы от коготков — неаккуратно как — то, он всегда любил 
симметрию). Затем взыграло ретивое, — это Зануда так выразился.
Развеселая компания гурьбой высыпала во двор, где чужеземец решил устроить 
демонстрацию своего рукопашного мастерства. Малая звезда призрачных бойцов 
продержалась против него почти две минуты. Далее Гийом обучал его работе с двумя 
клинками. Вовка озабочено почесал затылок — надо будет узнать у старосты, не 
сломал ли тот чего, когда прыгал через ограду. Потом опять целовался с 
валькириями. После чего драконица… Вовка смущено крякнул — об этом лучше не 
вспоминать.
— Пив бум, господин? — выполз из — за спины трактирщик, приветливо скалясь 
белоснежными зубами.
Бросив вожделенный взгляд на запотевший кувшин, Вовка отрицательно покачал 
головой.
— Не мочь? — искренне огорчился горец.
— Мочь, — буркнул попаданец. — Но больше не лезть.
— Это плох… — задумчиво почесав переносицу, трактирщик назидательно добавил: — 
Надо похмелять, бошк не болеть.
— Уйди с глаз долой! — мрачно посоветовал Вовка.
Сорвав со свисающей с крыши плети гроздь неспелого зеленого винограда, он с 
наслаждением затолкал ее в рот. Целиком. Скинул рубаху на ступени и, молодецки 
ухнув, с разбега прыгнул в деревянную бочку с дождевой водой, стоящую справа от 
крыльца. Зажмурив глаза, блаженно фыркнул, чертыхнулся, получив занозу под 
лопатку, и вздрогнул, услышав ехидную реплику драконицы.
— Спинку потереть?
— Сгинь! — не открывая глаз, процедил он сквозь зубы.
— Заклинание прочти, я сразу и исчезну.
Вовка прочитал. Целых два.
— Фи — и! — скривилась вредина. — Грубиян ты невоспитанный.
— А что, бывают воспитанные?
— Бывают нормальные! — отрезала девчушка и непререкаемым тоном заявила: — Хватит 
нежиться, выбирайся из купальни — разговор есть.
— Не купальнь, — вмешался трактирщик. — Водом барашк пить, чо небо капать. 
Добрый людь не плавать тут.
— Уйди с глаз долой! — в один голос посоветовали добрые люди.
Горец обиделся и ушел, бормоча под нос что — то нехорошее. Проводив его 
подозрительным взглядом, Иллиэль серьезно произнесла:
— Уже утро, а магистр так и не вернулся. При солнечном свете даже Высшие вампиры 
теряют большую часть своих способностей… Я начинаю волноваться.
— Валерьянки попей, — приоткрыл один глаз Вовка.
— Я разозлюсь! — ледяным тоном пообещала драконица.
— И прививку от бешенства сделать не забудь.
— Очень смешно! — презрительно фыркнула Иллиэль. Воровато оглянувшись по 
сторонам, она подняла с земли хворостинку, сунула ее в бочку и прошептала 
несколько слов.
— Твою……! — выдал очередное заклинание Вовка и, заорав уже что — то совсем 
нечленораздельное, пулей вылетел из мгновенно закипевшей бочки.
— Вот так — то лучше! — злорадно хихикнула драконица, наблюдая за дикой пляской 
ошпаренного купальщика.
Вовка, шипя сквозь зубы, отломил от валявшейся рядом метлы три прутка и с 
угрозой шагнул к девчушке. Взвизгнув, она бросилась наутек.
— Развлекаемся? — на крыльце появилась заспанная Леся.
— В салочки играем, — на ходу обронила девчушка, ловко уворачиваясь от очередной 
попытки возмездия.
— Убью! — завершив второй круг спринтерского забега, прорычал Вовка и, 
споткнувшись о метлу, кубарем покатился по земле.
Стоя на четвереньках, он на ощупь поискал выпавшие розги, жмурясь от попавшей в 
глаза пыли.
— Потерял что — то? — включилась в игру Леся.
— Мозги? — остановившись и переведя дыхание, предположила драконица.
— Скорее — совесть, — вздохнула дочь имперского Казначея, вспомнив вчерашний 
вечер.
— У него ее никогда и не было, — возразила Иллиэль. — Нельзя потерять то, что не 
имеешь.
— Тогда что он ищет?
— Я же говорю: мозги.
— Думаешь, они у него есть?
— Раз ищет, значит, уже нет.
— Логично, — вынуждена была согласиться Леся и подсказала: — Чуть правей возьми, 
там кучка подходящая.
— Великовата… — с сомнением оттопырила нижнюю губу Иллиэль. — У него должна быть 
поменьше.
Оглядев себя любимого — полуголого, босого и грязного, — Вовка исподлобья 
зыркнул на веселящихся подруг (когда только спеться успели?!) и угрюмо 
осведомился:
— Издеваетесь?
— Еще и не начинали! — хором ответили девушки и, переглянувшись, прыснули от 
смеха.
— Ладно… — Вовка подошел к бочке, с опаской окунул палец в чудесным образом 
остывшую воду, покосился на драконицу и с кряхтением перевалился через край 
емкости. Вынырнув спустя полминуты, благодушно спросил: — Так что там с нашим 
Химериусом?
— Раз он не вернулся к восходу солнца, значит с ним что — то стряслось, — 
терпеливо повторила Иллиэль. — Я предлагаю прогуляться до замка — глядишь, что — 
нибудь и разузнаем. Подкупим слуг из числа деревенских жителей, они всегда все 
знают. Если не выясним судьбу магистра, то лишние сведения нам не помешают.
— Гийом не выпустит вас за пределы околицы, — предупредила Леся и повела глазами 
на малую звезду Псов, дружно зевающую у ограды.
Драконица пренебрежительно отмахнулась и кивком указала на одинокий вяз в центре 
двора.
— Попросит Лесного Хозяина, уйдем прямо отсюда.
— В разведку… — задумчиво произнес Вовка. Его деятельная натура терпеть 
ненавидела томительное ожидание. Уйдя с головой под воду, он выпустил струйку 
воды и, вновь появившись на поверхности, коротко приказал: — Зови девчонок!
Иллиэль, заложив два пальца в рот, оглушительно свистнула.
— Сам вчера научил, — ехидно напомнила она, наткнувшись на удивлено — 
одобрительный взгляд.
Вовка смущенно кашлянул в кулак — сознание небольшими порциями начало выдавать 
события вчерашнего вечера. Попытки устроить стриптиз — шоу в отрывочных 
воспоминаниях оказались самыми безобидными из всей выданной похмельной памятью 
информации.
— Надо лесовику нашему угощение поднести, — с показной озабоченностью он 
запустил пятерню в затылок.
«С базара слазишь?» — язвительным смешком напомнил о себе Зануда.
— Иди к черту! — вслух разозлился Вовка. — Тебя только здесь не хватало!
Показавшаяся было в дверях Инка, испугано пискнув, исчезла.
— Я не тебе! — крикнул он ей вослед.
— Слушаю, шеф… — белокурая воительница, появившись вновь на пороге, торопливо 
соорудила хвостик из растрепанных волос.
Вовка озадачено крякнул — он уже не повелитель? «Тебе всю пьянку напомнить?» — 
вставил еще одну реплику Зануда. Мысленно отправив свое второе «я» известным 
маршрутом, экс — повелитель самым строгим голосом скомандовал:
— Буди всех, пять минут на завтрак, через час выступаем.
Инка испарилась.
— Грозный! — уважительно сказала Леся.
— Он такой! — гордо тряхнув челкой, поддакнула Иллиэль.
— Даже мне страшно стало.
— Ты не представляешь, как я его боюсь!
— Замолчите вы или нет? — рявкнул Вовка, окончательно теряя терпение.
— Сейчас из бочки вылезет и задаст нам по первое число.
— Ты думаешь, он умеет считать? — засомневалась драконица.
— Ну, до одного — то должен уметь. Вчера весь вечер говорил: еще по одной и 
баиньки.
— А выпил сколько, помнишь? Значит, не умеет, — подытожила Леся.
Зарычав от бешенства, Вовка одним рывком выдернул себя из бочки, зачерпнул 
полное ведро и, не оглядываясь, выплеснул его на девушек. Точнее, на то место, 
где по его расчетам они стояли.
— Моя не грязь, день два назад бань мыл, — обиженно заявил неизвестно откуда 
взявшийся трактирщик, вытряхивая из ушей воду.
— Уйди по — хорошему! — сдавлено прохрипел Вовка, озираясь в поисках пропавших 
обидчиц.
— Опять что — то ищет, — послышался заботливый голос за спиной.
Одурманенный яростью разум уже не различал, кому он принадлежит.
— Мозги?
— Не — а, их он уже искал. Что — то другое потерял на этот раз.
— Как думаешь, что?
— Ума не приложу. Надо у него спросить.
— Он не ответит. Ты погляди — рот открывает, а слово вымолвить не может.
— Это от того, что вчера песни орал весь вечер. Вот голос и потерял.
— Так это песни были? Что ж ты сразу не сказала.
— А ты что думала?
— Мне показалось, что он горных духов отгонял своими воплями.
— Их разве так отгоняют?
— Но духов не было?
— Не было.
— Значит, так.
— Логично…
— Хватит, а? — взмолился Вовка, бессильно опускаясь на ступеньки крыльца. — 
Сколько можно издеваться? Подумаешь, перебрал немного… С кем не бывает?
— Со мной не бывает! — отрезала драконица.
Немного подумав, неуверенно кивнула и Леся — за ней тоже такого не наблюдалось. 
Почти. Если не считать празднование дня ангела у Аттики.
— Мы готовы, повелитель! — в дверях показалась Энея.
— Идем червячка заморим, — радуясь спасительному вмешательству, Вовка бодро 
вскочил на ноги. Бесцеремонно втолкнув валькирию обратно в трактир, он едва 
слышно пробурчал: — На уши присели, хрен отмажешься… Развели, как лоха 
последнего.
Оставляя мокрые следы на полу, вновь возведенный в прежний ранг повелитель гордо 
прошлепал к столу.
— Пив бум пить? — следом за ним появился и трактирщик.
— Жрать бум есть! — грохнувшись на лавку, скаламбурил Вовка.
После секундной заминки, горец расплылся в понимающей улыбке и засеменил на 
кухню.
— Шеф… — робко произнесла Инка, усаживаясь напротив. — А куда мы идем?
По левую руку пристроились Энея и Вика.
— Кровосос в блудняк влетел, — отвлеченно пояснил Вовка, думая о чем — то своем. 
— Надо тему пробить, как бы мазу за него держать не пришлось.
— Умный… — плюхнувшись справа от него, завистливо протянула драконица.
— Слова ученые знает, — восторженно хлопнула ресничками Леся, усаживаясь 
рядышком.
— У звездочета, наверное, не один год скамью ученическую протирал, — уперев 
подбородок на сжатые кулачки, Иллиэль посмотрела влюбленным взглядом.
— Бери выше — у толкователя снов в помощниках служил, не иначе.
— Точно! — обрадовалась зеленоглазка. — Только они могут так мудрено 
изъясняться. Простым смертным это умение недоступно.
— Уйметесь вы или нет? — с тоской вопросил Вовка.
— Есть… — на этот раз в роли спасителя выступил неслышно подкравшийся 
трактирщик.
Подчиняясь его безмолвному приказу, две служанки шустро расставили перед 
девушками тарелки с овсяной кашей. Крынка молока, блюдо с овечьим сыром и 
плетеная корзинка, с горкой заполненная ломтями свежеиспеченного хлеба, заняли 
центр стола.
— Жрать… — перед Вовкой возникла внушительных размеров тарелка с жареными на 
углях бараньими ребрышками, щедро пересыпанными помидорами и сладким красным 
перцем.
— Я тоже хочу жрать, — сглотнула слюну драконица, с завистью косясь на отдельный 
завтрак.
— Нельзя! — мстительно заявил Вовка, с наслаждением вгрызаясь в истекающее соком 
мясо. — Это пища для простолюдинов, а ты у нас принцесса. Тебе за фигурой 
следить надо, диету соблюдать… Кашку жуй! — злорадно порекомендовал он, пытаясь 
затолкать в рот целую помидорину.
— Изверг! — беззлобно сказала Леся, холеными пальчиками отщипнув кусочек сыра.
Валькирии в беседу не вмешивались, но, судя по тому, с какой скоростью они 
прикончили завтрак, точку зрения столичной аристократки разделяли полностью.
— Я ему это еще припомню! — сварливо пообещала Иллиэль и, обхватив двумя руками 
кружку, пригубила парное молоко.
Вовка сытно рыгнул, окинул осоловелым взглядом опустевшую тарелку — лишь 
надкушенный перец сиротливо алел в середине — и ехидно предложил:
— Закусишь?
— Давайте о деле, пока Гийом не проснулся, — сердито хлопнув ладошкой по столу, 
прервала очередную серию словесных войн Леся. — Если выступаем, то надо это 
делать немедленно.
— Выступаем?! — поперхнулась молоком драконица. — Ты что, собралась идти вместе 
с нами?
— Я че — то не понял, с кем это с нами? — изумился в свою очередь Вовка.
Зло сощурившись, девчушка помолчала минуту, покусывая губы, и не сулящим ничего 
хорошего тоном произнесла:
— Ты вообще после вчерашнего молчать должен в тряпочку и делать, что тебе 
говорят… Я внятно изъясняюсь?
— Ладно… — сдался Вовка и обречено махнул рукой. — Черт с вами, делайте, что 
хотите.
Собрались за полчаса. Девы — воительницы были в своих привычных одеяниях: черные 
кожаные штаны в обтяжку, безрукавки из тонкой замши и шнурованные ботинки на 
толстой рифленой подошве. Дорогой охотничий костюм из нежной лайки, в котором 
щеголяла Леся, мало чем отличался по виду на сторонний несведущий взгляд. Лишь 
драконица в своем легком платьишке, да сандалиях на босу ногу выделялась 
несерьезностью на общем воинственном фоне.
Хмуро оглядев готовый к вылазке женский разведвзвод, нестройным рядом ждущий во 
дворе, Вовка озадачено покрутил растопыренной ладонью в воздухе:
— А где эти… бронежилеты?
Недоуменно переглянувшись с подругами, Энея осторожно спросила:
— Ты, повелитель, хотел сказать «кольчуги»?
— Ну… — раздраженно буркнул Вовка.
Именно это он и сказал. Что тут непонятного? Обращение на «ты» все еще 
похмельное сознание уловило чуть позже. На брудершафт вчера пили, — догадался 
он.
— Мы не на битву идем, нам скрытность нужна, — внесла пояснения командир 
валькирий. — Железо, как ты ни старайся, все равно подведет случайным звоном.
— Кстати… — услышав про железо, спохватился Вовка. — А где мои любимые ножики?
Воительницы вновь переглянулись — парные клинки у него выманили хитростью и 
надежно спрятали в укромное место сразу же после пирушки. От греха подальше. 
Пока не поранил кого или сам не зарезался невзначай.
— Мы другое оружие припасли, — поспешила вмешаться Инка и протянула небольшой 
изящный арбалет.
Радостно сграбастав единственно знакомую ему средневековую игрушку, Вовка 
восхищенно присвистнул — все виденное им прежде (в том числе и в родном мире) по 
сравнению с тем, что он держал в руках, казалось теперь грубым и топорным 
примитивом. Он любовно провел рукой по резному прикладу из черного дерева, 
дернул пальцем радостно зазвеневшую тетиву и тут же нахмурил брови.
— А где взводной механизм?
Привычные ворот или рычаг отсутствовали. Да еще под ложем ютилась незнакомая 
конструкция, формой напоминавшая узкий школьный пенал. В руку она ложилась 
удобно, но назначение ее было непонятно.
— Это арбалет — самострел с магическим зарядом. Семь сотен монет за него в 
Пустоши отвалили, — пояснила Вика и, видя недоумевающий взгляд, напомнила: — Ты 
сам, повелитель, его выбирал — велел брать самое лучшее, что есть. А лучше этого 
еще ничего не придумали. Стреляет безостановочно, одного кристалла хватает на 
десять дюжин болтов. С полусотни шагов имперского латника насквозь прошивает.
«Завязывай с пьянством, козленочком станешь. Скоро имя свое вспомнить не 
сможешь» — опять непрошено влез Зануда. Мысленно послав его, Вовка вкрадчиво 
уточнил:
— И много у нас этих кристаллов?
— Хватает, — пожала плечами валькирия. — Ты приказал весь запас выкупить.
«А ты у меня хозяйственный, однако! — восхитился Зануда. — Надо же, я и не 
подозревал».
— Болты здесь? — Вовка постучал указательным пальцем по «пеналу».
Вика молча кивнула головой. Переспрашивать, каким образом весь немалый боеприпас 
на сотню с лишним выстрелов уместился в маленькую коробочку, он не стал — в мире 
магии и не такие чудеса возможны.
Любой оружие требует пристрелки — эту истину бывшему «сборнику» объяснять не 
было нужды. Приказав выстроить пяток зеленых яблок на широком наличнике амбарной 
двери — исполнять команду пришлось любопытному трактирщику, других добровольцев 
не нашлось — Вовка плавно поднял арбалет. Сухие щелчки следовали с разрывом в 
секунду. Тяжелый оперенный болт возникал из ниоткуда в пазу и со свистом 
уносился в сторону амбара.
— Хорош охотник — белка глаз бить, шкур не портить, — проводив взглядом 
последнее, разлетевшееся вдребезги яблоко, вынес одобрительный вердикт горец.
— Тебе, повелитель, на турнирах выступать надо, призы немалые брать будешь, — 
вполне серьезно заявила Энея.
— М — да… — не нашлась, что сказать вредная драконица.
Вовка, не обратив внимания на похвалу, еще раз с любовью погладил смертоносную 
игрушку и приказал трактирщику:
— Принеси ляжку окорока и бутыль вина.
Горец послушно умчался. Вернулся он минут через пять, сгибаясь под тяжестью 
приличных размеров копчености. Взяв у него бутыль, Вовка подошел к вязу и трижды 
хлопнул по стволу. Корни дерева, затрещав, раздвинулись, открывая подземный лаз.
— Че надо? — показалась на свет всклокоченная голова лесовика. Подслеповато 
щурясь, он недружелюбно пробурчал: — Стучишь ни свет, ни заря, когда все спят… 
Покоя от тебя нет никакого.
— Должок прими, — лаконично ответил Вовка.
— Это хорошо, — враз подобрел Лесной Хозяин, цепко выхватывая угощение. Выдернув 
зубами пробку из бутыли, он жадно присосался к горлышку. Отбросив в сторону 
опустевшую в мгновенье ока посудину, он довольно крякнул и подозрительно 
завращал зрачками. — А где закуска?
— Моя держать… — пискнул не на шутку перепуганный трактирщик.
— Мало! — сварливо забормотал лесовик, с трудом утаскивая в нору окорок. Через 
минуту он появился снова. — Куда на этот раз идем?
— К этому… как его… Северному Замку, — запнувшись и дождавшись подсказки от 
Инки, пояснил Вовка.
Неодобрительно покосившись на девушек, лесовик осуждающе заявил:
— У тебя с каждым разом девок все больше и больше. — Задумчиво пожевав губами, 
он кивнул на Лесю. — Хотя вот эта, вроде бы ничего. На одну мою знакомую 
кикимору с дальних болот похожа.
— Сам ты кикимора! — возмутилась Леся и, подумав, презрительно добавила: — 
Волосатая, небритая и немытая.
Вовка, не давая разгореться перепалке, быстро втолкнул в нору лесовика, спрыгнул 
следом, едва его не раздавив, и свистнул — все за мной! Последней спустилась 
Леся, с интересом оглядываясь по сторонам. Валькириям и драконице подземное 
путешествие было уже не в диковинку. Корни с треском сдвинулись, отрезая путь 
наверх. Поросший бледно — зеленым мхом тоннель осветился мягким светом.
— Куда дальше? — шепотом спросила Леся у драконицы.
Иллиэль хмыкнула — дорога под землей вела только прямо. Несколько сотен шагов за 
неторопливо бредущим Лесным Хозяином, привычный скрежет корней и… И уходящее за 
горизонт багровое закатное солнце над головами. Можно обмануть расстояние, найти 
краткие пути, но время неподвластно чарам лесовика.
— В какой стороне крепость? — помогая выбраться из норы Лесе, спросил Вовка у 
валькирий.
— В противоположной, — раздался сзади насмешливый, уверенный голос.
Яростно зашипела драконица, тихонько ойкнула Леся, с легким шелестом обнажили 
клинки валькирии. Резко обернувшись, Вовка встретился взглядом с молодым 
человеком в богатой одежде. За спиной незнакомца полукругом стояли воины в 
одинаковых кожаных куртках серого цвета. Десятка три, не меньше.
— Младший! — испугано охнула Леся, хватаясь за рукав единственного в отряде 
мужчины.
— Вы тут сами разбирайтесь, а мне недосуг, — быстро скрылся в подземелье 
лесовик.
— Так — так… — удивленно прищелкнул языком княжич. — Вот так птичка попалась в 
мои силки… Не ждал, не гадал такой нечаянной радости — признаюсь честно.
Еще два десятка бойцов с короткими мечами в руках появились на поляне. За 
деревьями замаячили силуэты лучников.
— Это Клан Убийц, повелитель! — сквозь зубы процедила Энея. — Тяжко нам 
придется, слишком их много. Еще неизвестно, сколько их в засаде затаилось — они 
любят бить исподтишка… Грязные ублюдки, а не воины.
— Че за наезд, братуха? — вежливо поинтересовался Вовка. — Предъяву обскажи, 
перетрем по понятиям. Здесь чертей нет, чтобы быковать — это беспредел, в 
натуре.
— Кто это? — недоуменно вылупился Младший.
— Друг! — гордо вскинув голову, отрезала Леся.
— Хороших вы, леди, друзей себе отыскали, — язвительно хохотнул княжич. — Знал 
бы ваш батюшка…
— Узнает… — перебив его, многозначительно пообещала девушка.
Мерзко ухмыльнувшись, княжич сделал шаг вперед и схватил ее за руку.
— Прошу вас, не сопротивляйтесь. Не усугубляйте и без того неблестящее 
положение. — Махнув своим воинам, он веселым шепотом добавил: — О ваших 
спутниках позаботятся, им нечего бояться… На том свете не страшно, поверьте мне.
Бей всегда по опускающейся линии губ, в этом месте челюсть слабее всего, — учил 
когда — то Вовку тренер. Совет навсегда врезался в память. На улице дерутся без 
перчаток и руку сломать о чугунный лоб противника очень легко. Точный удар в 
нижнюю часть разносит челюсть на три неравных обломка. Тот, кто пробовал 
разбивать кирпичи ребром ладони, знает: если камень устоит, то руке придется 
несладко. И наоборот — победитель даже не почувствует боли. Имелся у давнего 
совета и еще один немаловажный аспект — поставленным ударом в висок можно легко 
убить человека.
Вовка раздумывал лишь долю секунды. Правую руку с арбалетом мертвой хваткой 
держала Леся. Сделав небольшой шажок, он коротко ударил слева. Ударил вопреки 
наставлениям тренера. Страшный хук бывшего супертяжа никто не увидел — услышали 
только звук.
Звук лопнувшей височной кости.

Глава двадцать вторая 

Его настоящее имя знали единицы. Бритого наголо мужчину с бесцветным, льдистым 
взглядом, крепкой шеей и фигурой борца за глаза и в глаза звали Магистром. 
Иногда добавляли: войны. Второе лицо в Ордене после его преосвященства и глава 
секретной службы Инквизиции.
Разбойники, павшие на перевале под клинками Призрачных Псов, зря сожалели о 
допущенной ошибке. Напади они на полную звезду рыцарей-храмовников, охранявшую 
сыновей заговорщиков, результат оказался бы тот же самый. Сотня плохо обученного 
отребья, не привыкшего к достойному отпору, против пятерки магов-воинов под 
командованием Магистра войны не продержалась бы и четверти часа.
Впрочем, Дремлющий с ними, с разбойниками. Не о них идет речь. Утро седьмого дня 
месяца харризан выдалось безветренным и безоблачным. Солнце, лениво показавшись 
апельсиновой долькой из-за горных круч, осветило первыми лучами мрачные стены 
Северного Замка. Столь же ленивый, как и летнее светило, да вдобавок 
беспрестанно зевающий полусонный стражник, заслышав глухие удары, явил свою 
небритую физиономию в смотровом окошечке крепостных ворот.
— Че надо в такую рань? — прохрипел он, пытаясь открыть предательски слипающиеся 
глаза.
Могучий кулак, попутно выбив передние зубы, опрокинул незадачливого стража на 
землю.
— Караул! — завопил он, пытаясь нащупать выпавшую из рук алебарду. — Нападение 
на заставу!
— Считаю до трех… — от звуков холодного, до судорог в животе знакомо — 
безжалостного голоса, стражник испугано икнул. — Если не успеешь открыть 
калитку, окажешься на дыбе… Р-раз!
— Сей момент, господин Магистр! — выплюнув осколки зубов, караульный на 
четвереньках запрыгал к воротам.
— Два!
— Уже все, потерпите чуть-чуть… — трясущиеся руки рвали из пазов застрявшую 
щеколду.
— Три!
— Успел, ваше магичество! — толкнув заскрипевшую калитку, радостно известил 
стражник и охнул от болезненного тычка в грудь.
Не обращая внимания на почтительно вытянувшийся караул, Магистр войны 
неторопливо пересек двор, по крутым ступенькам поднялся на второй этаж Башни, 
двинул в ухо подвернувшемуся ключнику и пинком открыл дверь в караулку.
— А — а?! — подслеповато щурясь сонными глазами, суетливо приподнялся с лежанки 
Бриан де Фалле.
— Ты что творишь, командор? — сильный рывок поставил рыцаря на ноги.
— Что случилось, Магистр? — прохрипел де Фалле, пытаясь освободиться от 
удушающей хватки.
— Где княжна?
— Как где? — недоуменно переспросил командор. — Ночью ушла подземным ходом, как 
и договаривались.
— С кем договаривались? — звенящим от ярости шепотом уточнил Магистр. — Ты кого 
мне послал, дубина?
— А кого я послал? — глуповато осведомился рыцарь.
Отпустив ворот провинившегося подчиненного, бритоголовый гость брезгливо 
процедил:
— Ты послал мне извращенца… — грузно опустившись в кресло, он добавил: — Некий 
Суалок из Кубикуса… Тебе он знаком?
Рыцарь отчаянно замотал головой — ум зашел за разум. Куда делась княжна, при чем 
здесь извращенец? Сам того не желая, он спросил не то, что хотел:
— А где он сейчас?
Магистр хмыкнул.
— У одного из вьючных ослов началась охота, ему и отдали… — коротко хохотнув, он 
с ехидством пояснил: — Они явно пришлись друг другу по душе, и это единственная 
хорошая новость на сегодня… Я утешил тебя?
Окончательно проснувшийся храмовник прикусил губу в глубокой задумчивости.
— Гарнизонная стража… — спустя минуту догадливо вскинулся он. — Только эти 
тупицы могли перепутать княжну с извращенцем.
— Это твои проблемы, — ровным голосом произнес Магистр. — Если ты не можешь 
справиться с простой задачей, то приготовься к охране пограничных рубежей. 
Желающие на твое место найдутся всегда.
— Моя вина, мне и отвечать, — не стал оправдываться командор и спокойно 
поинтересовался: — Когда прикажете подавать прошение об отставке?
— Остынь… — гость смягчил тон. — Прошение его преосвященству подавать будем 
вместе. — Поднявшись с кресла, он сухо обронил: — В твоем распоряжении два дня. 
Если за это время не сможешь организовать побег княжны, то… — резко оборвав 
фразу, Магистр молча вышел из караулки.
Теперь отставка казалась благом. Заложив руки за спину, Бриан де Фалле сделал 
несколько кругов по комнате. Накопившееся раздражение выплеснулось само собой: 
ударом ноги опрокинув лавку, он в бешенстве заорал:
— Где-е?!
— Е-е-е-ееее… — отозвалось эхо и умчалось, затерявшись в мрачных коридорах 
нижнего яруса Косой Башни.
Затухающие отголоски звуковой волны долетели и до стражников.
— Орет кто-то, — испугано оглянулся Ал-Шот.
— Привидение? — Шой Та втянул голову в плечи.
— Нет, мля, кашевар завтракать зовет! — разозлился товарищ.
— А-а, — облегченно выдохнул кривоносой страж, придерживая рукой трясущуюся от 
страха челюсть. — Рыбу будут давать?
— Рыбу вчера давали, — машинально ответил Ал-Шот. — Сегодня картошка жареная с 
киселем.
— Странно… — задумчиво почесал пупок Шой Та. — Вчера вечером на кухне мы 
дежурили?
— Ну?
— Я не припомню, чтобы мы чистили картошку.
— Сам повар ее ни за что чистить не будет, — продолжил ход его мыслей товарищ.
— Значит, картошки не будет?
— Тогда какого беса он орет?
Шой Та радостно ухмыльнулся.
— Кто-то из нас троих законченный олух. И я знаю кто это…
Этажом выше рыцарь-командор родил очередной яростный вопль:
— Где эти идиоты?!
— Ты-ты-ты… — радостно унеслось эхо.
— А че это сразу я? — обижено закрутил головой стражник.
— Ну, не я же? — резонно возразил Ал-Шот. — Привидению лучше знать, кто здесь 
олух.
— Ты же говорил, что это повар орет?
— Но картошка не чищена?
— Нет…
— Значит, привидение, — сделал логичный вывод Ал-Шот.
Сморщив от напряжения лоб, кривоносый страж беззвучно зашевелил губами. Спустя 
минуту он робко предположил:
— Может наш повар — привидение?
Ал-Шот презрительно сплюнул.
— Каждый знает, что для призраков любая стена — не помеха.
— И что?
— Наш повар в двери с трудом пролазит, а ты говоришь: стены…
— Давай княжну проведаем, — свернул со скользкой темы Шой Та.
— Зачем?
— Обрадуем ее. Она еще не знает, что тренер сбежал.
— Ладно… — согласился Ал-Шот. — Но о призраке — молчок! Иначе напугаем.
Свернув за угол, стражники дошли до знакомой камеры. Порывшись в карманах, Шой 
Та извлек отмычку, открыл дверь и шагнул через порог. Мгновенно отпрыгнув назад, 
он с лязгом захлопнул дверь и трясущимися губами прошептал:
— Там привидения!
— Сколько? — дрогнувшим голосом уточнил товарищ.
Бросив в рот пригоршню чеснока, кривоносый страж невнятно пробормотал:
— Двух точно видел.
— А что они делают в камере? — задумался Ал-Шот.
Напарник красноречивыми жестами изобразил, что делают означенные привидения в 
конкретной камере.
— Ты уверен? — поразился товарищ.
Шой Та закивал головой — можешь не сомневаться.
— Это какие-то дикие привидения, — с долей сомнения предположил Ал-Шот. — 
Никогда не слышал, чтобы они этим занимались.
— Точно! — обрадовано подхватил Шой Та. — Она дикое привидение, а тренер — наш.

* * *

Стрелы противно запели над поляной. Два десятка лучников били в упор, почти не 
целясь. Энея, резким толчком опрокинув Вовку на землю, кувырком ушла в сторону. 
Леся, как держалась за рукав своего защитника, так и забарахталась на траве под 
его стокилограммовой тушей. Вика с Инкой практически синхронно взмахнули 
клинками, отбивая первый залп. Иллиэль, сведя вместе ладони, плавно повела их в 
разные стороны. Перед летящими стрелами зыбкой рябью замерцала в воздухе 
золотисто-прозрачная пелена.
— Не мешкай, Укротитель Драконов! — отчаянно крикнула зеленоглазка. — Долго 
удерживать щит я не смогу!
Вовка бестолково закрутил головой в поисках объявленного героя.
— Стреляй же, повелитель! — хрипло подсказала Энея. — Лучников надо снять, иначе 
нам всем конец!
Кровь толчком ударила в голову. Рывком поднявшись на ноги, Вовка вскинул 
арбалет, машинально считая удары сердца. Первый силуэт, на долю секунды 
появившись в прорези прицела, с гортанным всхлипом рухнул в кусты. Второй лучник 
исчез вместе с красным опереньем тяжелого болта, украсившим зеленую повязку на 
лбу. После пятой пораженной мишени, Вовка рефлекторно дернулся в поисках палок: 
поднять их, бросить винтовку за спину и вперед — на лыжню, за убегающим 
соперником.
«Стреляй, придурок биатлонный! — разразился паническим воплем Зануда. — 
Поубивают, на хрен, и фамилию не спросят! Это война, идиот, а не эстафета».
Стиснув зубы, Вовка принялся методично давить на спусковой крючок, одновременно 
пытаясь вести подсчет оставшегося боезапаса. Арбалет радостно щелкал очередным 
выстрелом, отдаваясь в ладонях легкой дрожью. На каждого лучника уходило по два, 
а то и три болта — догадавшись, откуда исходит главная угроза, противник стал 
вести себя значительно осторожнее, прячась за стволами деревьев.
— Вперед! — приказала Энея, видя бросившихся в их сторону вражеских воинов. — 
Прикрываем повелителя!
Валькирии дружно шагнули навстречу бойцам Клана Убийц. Магический щит драконицы, 
защищая от бездушных вражьих стрел, против живого противника оказался бессилен. 
Полтора десятка мечников навалились на малую звезду дев-воительниц, грозя смести 
ее с безжалостностью стенобитного тарана. Остальные ждали, не вмешиваясь — узкое 
пространство поляны, окруженной со всех сторон колючим кустарником, не позволяло 
напасть одновременно со всех сторон.
Девы-воительницы единым кулаком ударили в центр серповидной цепи нападающих. 
Ударили, внеся сумятицу и оставив на земле два бездыханных тела; прорвали строй 
и, развернувшись, напали со спины. Неразличимый глазу взмах клинка, короткий 
выпад граненым стилетом, резкий удар ботинком в нижний край небольшого, 
обтянутого кожей круглого щита и… Враг испугано пятится, мешая друг другу 
бестолковыми маневрами. Ленивую Пантеру маги-татуировщики монастыря Дианы — 
охотницы рисовали на плече не за красивые глаза.
Вовка, подстрелив последнего из лучников, окинул цепким взглядом опушку в 
поисках притаившейся мишени. Слегка мутило от собственной смертоносности, азарт 
быстротечной схватки застил пеленой глаза. Краешком зрения зацепив кровавую 
сечу, устроенную наемницами, он судорожно сглотнул слюну: вид отрубленных голов, 
предсмертные хрипы воинов и жалобный стоны раненых самочувствия не улучшили.
— Справа, в ветвях тиса еще два лучника затаились, — показалась в дупле дуба 
всклокоченная голова лесовика.
— Говори толком! — сипло огрызнулся Вовка, разворачивая арбалет в подсказанном 
направлении. — Я те че, ботаник?
Городскому жителю, что тис, что осина — все едино.
— На полвторого целься, — невозмутимо внес поправку лесовик.
Мозг не успел удивиться неожиданным познаниям лесного владыки, как тело само 
выполнило привычный приказ: болты с шорохом унеслись в сторону старого 
развесистого тиса. Два глухих вскрика, треск ломаемых ветвей, звучные шлепки 
безжизненных тел о землю и… тишина.
Над поляной воцарилась мертвая тишина. В расслабленных позах стояли готовые к 
очередной схватке валькирии, небрежно поигрывая клинками, примолкли истекающие 
кровью раненые; лишь Зануда одобрительно бухтел что-то про Рембо и Терминатора. 
Впрочем, его никто не слышал. Кроме Вовки, разумеется.
Не успевшие вступить в сражение воины противника толпой сгрудились в центре 
поляны. Раздалась резкая команда, строй расступился, пропуская вперед сутулого 
мужчину с хищным носом на узком бескровном лице. Скинув с головы капюшон серого 
плаща, он неторопливо провел ладонью по лысеющей шевелюре и негромким, властным 
голосом приказал:
— Бросьте на землю оружие и встаньте на колени. За убийство единственного 
наследника князя Сай-Дора вас сварят заживо в котле с кипящим маслом. Но если не 
окажете сопротивления, я лично буду просить его светлость о казни через 
повешение… — коротко кивнув Лесе, он уточнил: — Вас, юная леди, это, 
естественно, не касается.
— А ты возьми нас! — с веселой яростью предложил Вовка.
Плевать, что у противника осталось шесть с лишним десятков бойцов! Первая 
выигранная схватка добавила сил и веры в победу. Укротитель Драконов больше не 
сомневался в благополучном исходе.
— У вас четверть часа на раздумья, — не обратив внимания на реплику, холодно 
предупредил мужчина. — Других предложений не будет.
— Это патриарх Клана, очень сильный маг, — встревожилась Энея.
— Справлюсь, — без тени сомнения заявила Иллиэль, презрительно сплюнув на траву. 
— И не таких видали.
— Уходи, повелитель, с девушками, а мы прикроем, — охрипшим голосом предложила 
Вика. — Лесной Хозяин вас выведет отсюда.
— Щас! — ощерился Вовка и вскинул арбалет, ловя на мушку патриарха. Игрушка 
отозвалась сухим, жалостливым щелчком — болтов не осталось. — Где запасная 
обойма? — повернулся он к Инке.
— Не взяли… — виновато потупилась белокурая валькирия. — Никто не думал, что 
будет такая заварушка. Одного заряда в тайной вылазке обычно за глаза хватает.
— Чтоб ты сдох! — драконица зло сощурилась. — Откуда у него это?
Патриарх, достав из кармана плаща невзрачный черный шарик, с ухмылкой 
перебрасывал его из руки в руку. Воины Клана Убийц радостно загомонили, победно 
вскидывая вверх короткие мечи.
Энея охнула. Вика, смачно выругавшись, прошипела сквозь зубы:
— Око Камня!
— Че за хрень? — недоуменно спросил Вовка.
— Боевой артефакт Древних, — безжизненным голосом обронила Иллиэль. — От него 
нет защиты… Нас всех ждет незавидная участь вечной жизни каменными изваяниями.
— Уходите, им нужна только я, — спокойно сказала Леся и сделала шаг вперед.
— Стоять! — рыкнул Вовка, шаря взглядом по сторонам. — На шугняк садиться 
команды не было.
Маг, скидывая плащ на траву, громко крикнул:
— Время вышло! Ваш ответ?
Вовка, ответив заученной фразой из родного мира, наклонился к земле. Пальцы 
крепко ухватили сучковатую дубину, формой напоминавшую бейсбольную биту.
— Вы сами сделали выбор… — патриарх Клана, безразлично пожав плечами, перекинул 
шар в правую руку.
Вовка, разогнувшись, перехватил дубину двумя руками.
Маг широко размахнулся. Воины подались назад, прикрывая ладонями глаза. Ойкнула 
Леся, побледнела Инка; с легким акцентом, мило при этом покраснев, повторила 
земное ругательство юная драконица.
Выставив правую ногу вперед, Вовка отвел дубину за левое плечо.
Патриарх резко метнул черный шар. Боевой артефакт Древних, со зловещим свистом 
пролетев поляну, столкнулся с оголовьем рванувшейся навстречу дубины и, обижено 
заверещав, с бешеной скоростью устремился обратно. Воины Клана бросились 
врассыпную. Маг застыл на месте с разведенными в стороны руками, открыв рот в 
беззвучном крике. Шар, взвыв на высокой ноте, врезался ему точно в лоб.
— Один — ноль! — довольно хмыкнул Вовка, опуская «биту».
Маленькое солнце вспыхнуло над поляной. Вспыхнуло и тут же погасло, покрыв траву 
и деревья ослепительной изморозью. Живые и убитые окаменели, застыв причудливыми 
изваяниями. С потемневшего, внезапно ставшего грозовым неба полетели, 
закружились веселой метелью снежные хлопья.
— Нехилая Якутия получилась! — озадачился Вовка, отбивая дробь зубами.
— Бр-р… — поежилась от холода Инка. — После взрыва артефакта всегда так бывает. 
— Обхватив себя руками за плечи, она обнадежила: — Скоро потеплеет, потерпите.
— Никогда такого не видела, — обескуражено призналась Энея. — Еще никому не 
удавалось изменить полет Каменного Ока.
— Не действует магия на повелителя, — шепотом напомнила Вика.
Леся подошла к Вовке, притянула, обняв за шею, и поцеловала в губы.
— Спасибо! Ты настоящий друг.
— Да ладно… — засмущался он. — Тут дел-то было на три копейки. Вот как-то раз, 
помню…
— Тащи кикимору в дупло, — прервал боевые мемуары объявившийся на ветке дуба 
лесовик. — Я вам травки прошлогодней постелю, с мятой душистой и зверобоем 
ядреным. И сил добавляет нужных, и пахнет приятно.
Драконица швырнула в него сосновой шишкой.
— И тощую захвати с собой, — ловко сграбастав брошенный снаряд, ухмыльнулся 
мужичок. — С двумя быстрее согреешься, истину глаголю.
— Доглаголишься… — угрожающе предупредила Иллиэль, нагибаясь за второй шишкой.
— Перекусить надо чего-нибудь, — озаботился Вовка, запуская пятерню в затылок. 
Желудок привычно — как всегда после нервной встряски, — напомнил о себе 
недовольным урчанием.
— Сейчас, — всполошилась Инка. — Котомку с припасом я в кусты забросила, чтобы 
под ногами не путалась.
— Гав! — радостно ответили кусты.
— Карри… — с укором протянула Леся при виде довольной слюнявой морды, 
выглядывающей из ветвей. — Я тебя все утро искала, ты где прятался, негодник?
Щенок обижено тявкнул: никуда он не пропадал, всю ночь караулил, не смыкая глаз. 
Моргнул один раз на рассвете, а их уже и след простыл. Сами виноваты, он здесь 
абсолютно не причем.
— Пустая… — Инка обескуражено потрясла изрядно пожеванную котомку. На траву 
вывалилась одинокая ватрушка.
Варранг с озабоченным видом переключился на настырного ярко-желтого шмеля, 
безуспешно пытающегося припарковаться на тоненькую незабудку.
— Ну, ты, и проглот! — уважительно присвистнул Вовка. — Похлеще меня будешь.
Склонив мохнатую голову набок, щенок оценивающе взглянул на конкурента по 
уничтожению съедобных припасов. Подумал немного, и с явным сомнением тявкнул — 
далеко мне, брат, до тебя, размерами не вышел.
— Орехи хочешь? — спрыгнув на землю, лесовик запустил руку за пазуху. — Сам 
собирал, в поте лица запас готовил на зиму… с русалкой одной знакомой.
— Давай, — не стал ломаться Вовка, подставляя широкую ладонь под угощение. — Не 
с голоду же подыхать теперь?
— Я мед дикий нашла! — раздался радостный визг откуда-то сверху. — 
Вкусню-ю-у-щий! Лезьте скорей сюда, пока не закончился… — и буквально через 
минуту послышалось приглушенное бормотание: — Все, не успели, уже почти ничего 
не осталось. Я честно предупреждала… придется новое дупло искать.
Леся, приблизившись к уху Энеи, шепотом пожаловалась:
— Это кошмар какой-то! Одни обжоры и сладкоежки вокруг собрались. Глядя на них, 
я сама постоянно есть хочу.
Валькирия молча пожала плечами — с кем поведешься…
— Что дальше-то делать будем? — в раздумьях поскреб щетину Вовка.
— На разведку пойдем, в деревушку, что рядом с крепостью, — свалившись с дерева, 
невнятно проговорила Иллиэль, с аппетитом облизывая пальцы.
— А ты дорогу-то знаешь?
— Я к ним на пасеку частенько прилетала, все тропки изучила, не заблужусь.
— Приличные драконы девственницами питаются, — язвительно напомнил Вовка избитую 
истину.
Юная драконица посмотрела на него с искренним сожалением.
— Сам подумай, для чего мне девственницы?
— Девственники нужны? — догадался он.
— Дурачок, — с притворной лаской в голосе констатировала Иллиэль. — Что я с ними 
буду делать? В куклы играть?
— Говорил тебе: волоки тощую в дупло! — вмешался лесовик.
Ответ последовал незамедлительно: ловко поддетый носком сандалии надменно — 
красный мухомор, совершив короткий стремительный полет, размазался кашицей на 
ехидной физиономии лесного владыки.
— Хватит попусту языком трепать! — прикрикнула Леся. — Давайте ближе к делу.
Оглядев притихшую компанию тяжелым взором, Вовка безапелляционно озвучил 
единолично принятое решение:
— В деревушку идем я и соплячка. Все остальные ждут нашего возвращения здесь.
Драконица зашипела было разъяренной кошкой, бросила гневный взгляд на обидчика, 
но, как ни странно, промолчала. Голос осмелился подать только неугомонный 
варранг, до того с меланхоличным видом проверявший на прочность штаны лесовика.
— Ладно, ты тоже пойдешь, — благосклонно кивнул Вовка.
Щенок, завиляв обрубком хвоста, на радостях вцепился в рукав безуспешно 
отбивающемуся мужичку.
— Оружие придется здесь оставить, — предупредила Энея. — Зайдете в селение под 
видом странствующих путников, излишний интерес вам ни к чему.
— Точно! — обрадовался Вовка. — Я буду этим… как его… менестрелем, — он с 
победным видом оглядел окружающих.
— Петь будешь? — тоскливо поинтересовалась Иллиэль.
— А что? — Вовка подбоченился, гордо выпятив подбородок, и дурным голосом 
затянул:
Нам лижут пятки языки костра,
Чужие са-апоги натерли ноги…
Бросив лесовика, варранг задрал морду к небу и подхватил песню на одной долгой 
заунывной ноте. Вовка продолжал орать:
Работникам ножа и топора,
Романтикам с большой дороги…
Закончили они практически одновременно, одобрительно взглянув при этом друг на 
друга.
— Все? — боязливо высунулся из-за ствола дуба лесовик.
— Чего — все? — недоуменно вылупился Вовка.
— Духов горных всех разогнал? — прошептал мужичок, с опаской озираясь по 
сторонам. Собрав бороду в кулак, он уважительно покачал головой. — Сильное 
заклинание, в жизни такого не слыхал. До самого копчика проняло, мурашки по 
хребту до сих пор бегают.
Остальные зрители потрясенно молчали, явно впечатленные талантом новоявленного 
менестреля. Иначе чем еще, кроме искреннего восторга, объяснить побледневшие 
лица, широко распахнутые глаза и прижатые к щечкам ладошки?
Вовка не стал дожидаться заслуженных аплодисментов. Молча ухватив за руку 
драконицу, свистнул щенку и устремился к ближайшей тропке, едва различимой в 
полумраке величественной чащобы. К деревушке дотопали менее чем за час. Прошлись 
по странно пустынным улочкам, поплутали на безлюдной торговой площади и 
выскочили к околице на другом конце селения. Человек триста жителей испуганным 
стадом сгрудились вокруг высокого столба — запах страха и ненависти, казалось, 
витал в воздухе.
— Что там? — приподнявшись на цыпочки, егоза пожаловалась: — Ничего не видно 
из-за толпы.
Вовка подбросил ее к себе на плечо.
— Ведьму казнят, — будничным голосом доложила она обстановку. — Инквизитор, три 
его пса цепных, местный священник… а вот кто обвинитель, понять не могу. Скорее 
всего староста местный, если судить по животу и наглой хитрой роже.
Ловко спрыгнув на землю, Иллиэль подергала за рукав стоящую перед ними полную, 
неряшливо одетую селянку.
— Скажите, сударыня, что здесь происходит?
— А вы кто будете? — шарахнулась в сторону от непривычного обращения крестьянка.
— Странники, — простодушно ответила драконица. — Бродим по миру, куда глаза путь 
кажут, песни поем, да сказы ведем на потеху честному люду. Хотели на ночлег 
попроситься, а тут у вас такое… — она кивнула в сторону помоста.
— Сироту на колдовстве тайном спымали — доверчиво поделилась новостью женщина. — 
На скот порчу наводила, по ночам на метле летала, да мужиков наших ворожбой 
запретной охмуряла… — кокетливо стрельнув заплывшими от жира глазками на Вовку, 
она со злорадством добавила: — Поделом ей, окаянной, ни кола, ни двора не 
имевшей, роду-племени не знавшей. Не будет более красой порочной, бесовской 
парней в искушение вводить, да мужей у жен честных отымать.
Вовка, отодвинув в сторону какого-то мужика, мрачно прищурился. На добела 
выскобленном шесте, на крепких веревках, опутавших стройное тело, бессильно 
повисла хорошенькая девушка в изодранном платье. Легкий ветерок играл с 
распущенными черными волосами в нетерпеливом ожидании: два монаха стояли 
наготове с зажженными факелами у кучи хвороста под ногами приговоренной.
Средневековый бард негромко запел внезапно осипшим голосом:

Я не одета и боса.
Расплетена моя коса,
И кровь струится из плеча,
Вот-вот сгорю я, как свеча.
За что казните вы меня?
Но все кричат: «Огня! Огня!»
О, кто придумал клевету,
Что дал мне дьявол красоту?
А красота глаза слепит,
Когда в аду смола кипит,
Молись, трясись, живи, как вор,
И всех красивых — на костер…

Варранг печально заскулил. Драконица шмыгнула носом. Посмотрев на Вовку 
заблестевшими глазищами, она жалобно протянула:
— Красивая песня… — и еще жалобней попросила: — Только не пой больше, ладно?
Менестрель понимающе кивнул — такая песня у кого хочешь слезу вышибет. Да еще в 
соответствующей обстановке. У него самого в горле запершило. Кашлянув в кулак, 
он задумчиво перевел взгляд на сцену. Действо продолжалось. Толстый, 
беспрестанно протирающий рукавом потеющую лысину староста заканчивал 
обвинительную речь. Франтоватого вида инквизитор с сонным видом перебирал четки, 
изредка позевывая в сторонку.
— Знакомый фраерок! — Вовка презрительно сплюнул на землю. — Дон Сантиго, если 
не ошибаюсь… — хлопнув по плечу впередистоящего мужика, он вежливо спросил: — У 
вас билетик имеется на концерт? Нет? Тогда греби в сторону, лишенец, не видишь — 
вип-клиент пришел!
— Ты куда?! — вцепилась ему в пояс Иллиэль.
Щенок ухватил зубами подол ее платья.
— Молчите, слушайте и поддакивайте, — шепотом предупредил их Вовка. — Разрешаю 
иногда гавкать… И не отставайте.
Бесцеремонно расшвыривая в стороны лапотных зевак, он прорезал насквозь толпу и 
вывалился в середину круга. Окинув грозным взором ошеломленных монахов, цыкнул 
на испугано попятившегося старосту, запрыгнул на помост, успев при этом 
ободряюще подмигнуть ведьме, и веско, раздельно печатая слова, заявил:
— Имперское Управление Главной Санитарной Инспекции! Внеплановая проверка на 
яйцеглист. Всем разойтись по домам и ждать повестки на допрос… — и, наткнувшись 
на дикий взгляд франта-инквизитора, елейным голосом произнес: — А вас, Штирлиц, 
я попрошу остаться!

Глава двадцать третья 

Панцирная змея легиона лениво выползла из разрушенного разбойничьего городка. 
Пять когорт гвардейской пехоты мерным, устрашающим шагом вбивали пыль в 
проселочный тракт. Путь лежал к Северному Замку.
— Слушай меня внимательно, друг Клавий, — шут нервно кусал губы, ерзая в жестком 
седле невысокой лошадки. На памяти легата он впервые назвал его по имени. — Все, 
что ты сейчас услышишь — тайна из тайн. Сболтнешь хоть слово, головы тебе не 
сносить.
— Не учи! — огрызнулся ветеран. — Не первый год перстень ношу.
Сунув карлику под нос кулак, на безымянном пальце коего матово тускнела золотом 
именная печатка с личным вензелем императора, легат склонился пониже,
пытаясь расслышать негромкую речь несносного шута.
— Игра зашла далеко… слишком далеко, — словно беседуя сам с собой, в глубокой 
задумчивости пробормотал Лидлл. — Как оказалось, престол Алавии заговорщиков не 
интересует… Их цель — трон Империи.
Шут замолчал, с беспокойством оглянувшись на приблизившегося префекта лагеря. 
Легат раздраженно мотнул головой подчиненному — проваливай.
— Завтра в Сай-Доре начнутся аресты всех причастных к заговору. Наша с тобой 
задача, друг Клавий, проста до безобразия… — выдержав паузу, карлик внимательно 
посмотрел в глаза ветерану и твердо закончил: — Не дать дочери императора 
произнести Клятву Кольца.
— Дочери?! — легат едва не вывалился из седла от изумления.
— Княжна Яна — наследница престола, — нехотя, сквозь зубы выдавил из себя Лидлл. 
— Кардинал и Тайный Канцлер узнали об этом раньше императора. Намного раньше… 
Если Клятва прозвучит, их сыновья окажутся под защитой богов.
— Сильвио и Кассано? — на всякий случай уточнил Клавий.
— Они самые, — утвердительно кивнул шут. — Заговорщики думают, что есть еще один 
претендент на престол, потому и торопят события.
— А это не так?
— Нет! — Лидлл помотал головой. — Верховный маг Империи ошибся — истинная кровь 
есть только у княжны Яны… — злорадная усмешка озарила бледное лицо карлика. — 
Впрочем, это не самая серьезная его ошибка.
Пояснять ветерану, что в списке предателей имя мага идет первым, шут не стал.
— Кто у нас в противниках? — деловым тоном осведомился Клавий.
— В крепости едва ли наберется полная сотня боевых монахов, но на усиление им 
откомандированы Ночные Кошки и рыцари Ордена.
— Серьезный враг! — присвистнул легат.
— И это еще не все. Если глава имперского сыска не ошибся, то личная охрана его 
преосвященства во главе с Магистром войны находится в где-то окрестностях 
Северного Замка.
— Полная звезда рыцарей-магов… — пришла пора кусать губы уже гвардейскому 
ветерану. — Легионные чародеи им на один зубок.
— Вот и я о том же, — хмуро подтвердил Лидлл. — Когда мы покидали Сай-Дор, всего 
этого еще не знали. Известия по закрытому каналу я получил только что… Но сейчас 
уже поздно что-то менять.
— Взять штурмом хорошо укрепленную крепость представляется нелегким делом, а 
наличие у обороняющихся опытных магов значительно усложняет поставленную задачу, 
— казенным слогом заговорил вдруг легат.
— Решил прочитать мне лекцию о военном искусстве? — язвительно осведомился шут.
— Так думается легче, — смущенно признался Клавий. — Методику ведения 
наступательных действий неглупые люди составляли.
— Ладно… — снисходительно хмыкнул карлик. — Умник у нас, как известно, ты, а не 
я. Тебе и решение принимать. Но помни одно: времени у нас в обрез, штурмовать 
придется с марша.
Некоторое время они ехали молча. Шут грыз стебелек ромашки, легат, разложив 
карту на холке лошади, беззвучно шевелил губами, составляя план предстоящего 
сражения. От внезапно пришедшей в голову мысли он вздрогнул и, настороженно 
оглянувшись по сторонам, хрипло спросил:
— А если мы не успеем?
— Куда? — сварливым тоном поинтересовался Лидлл. — К ужину? Или к теще на блины?
— Что будем делать, если княжна принесет Клятву Кольца?
Подняв глаза к небу, карлик помолчал минуту и, трижды сплюнув через левое плечо, 
выразительно провел ладонью по шее.
— Благо Империи превыше всего. Даже, если это жизнь особы императорской крови. 
Трон не может быть захвачен заговорщиками — помни это, легат!
— Император не мог отдать такой приказ! — охнул Клавий. — Если мы казним княжну, 
древнее Проклятие пойдет по следу… Ладно, мы с тобой… Но император?
— Он не отдавал такой приказ, — карлик поднял воспаленные глаза и после долгой 
паузы глухо обронил: — Этот приказ отдаю тебе я.

* * *

Обильный ужин и свежая кровь сделали свое коварное дело — Высший вампир, 
блаженно моргнув на секунду, открыл глаза лишь с первыми лучами утреннего 
солнца. Плюнув, привычно помянув всех богов и святую инквизицию, он сладко 
потянулся и приготовился к перевоплощению. Легкий шорох и пыльное облачко, 
вылетевшее из отверстия под потолком камеры, заставили его выругаться еще раз: 
дернул же нечистый местного трубочиста лезть спозаранку на крышу!
Метнувшись к стене, магистр Цириус ласково провел рукой по шероховатой 
поверхности, одними губами читая заклинание. Взгляд потомственного кровососа 
мгновенно помрачнел — мелкая каменная крошка, забив воздушный канал, замкнула 
магическую сеть, охраняющую крепость. Путь на свободу оказался отрезан.
— Спрячемся в этой камере.
Чуткий слух уловил чей-то шепот за дверью. Бросившись к входу, вампир прижался к 
гранитной стене, пытаясь слиться с ней в единое целое.
— А вдруг и здесь привидения? — послышался второй голос.
— Это вряд ли, — неуверенно ответил первый.
— Почему?
— По колчану! — последовал раздраженный ответ. — Открывай скорей, сам увидишь.
Дверь взвизгнула замочной скважиной, скрипнула несмазанными петлями и нехотя 
раскрылись. Две громоздкие туши, сопя, пыхтя и толкаясь, ввалились в камеру. 
Дверь со скрежетом захлопнулась.
— Видишь, нет никого, — облегченно выдохнула левая туша, вытирая обильный пот со 
лба.
— А это кто? — испугано вопросила правая, кивая на высушенные останки коменданта 
крепости.
— Не знаю… — лязгнула зубами левая.
Воспитанный аптекарь невольно поморщился: называть незнакомцев «левый» и 
«правый» правила хорошего тона не рекомендовали. Отделившись от стены, вампир 
вкрадчиво попросил:
— Не могли вы назвать ваши имена, господа?
— А-а-аааа! — подпрыгнул до потолка левый незнакомец.
— П-п-п-ппп! — с разбегу попытался вынести дверь его кривоносый товарищ.
— Будьте любезны, повторите еще раз — я плохо вас расслышал, — как можно 
вежливее сказал магистр Цириус.
— М-мы с-с-стражники м-м-м-местные, в-в-в-ваша п-п-п-призрачность, — выдавил 
кривоносый страж, пытаясь поймать вырывающуюся из рук челюсть.
— Очень хорошо! — одобрительно кивнул вампир, слегка выпуская клыки. — Но мне 
хотелось бы услышать ваши имена.
— А-а-а-а-а… — долгой нотой затянул «попрыгунчик» и одним резким выдохом 
закончил: — Л» Шот.
— Прекрасно! — задушевным тоном подбодрил его магистр и повернулся ко второму 
стражнику: — А вас как величать, молодой человек?
— Ш-ш-шой Т-т-та, ваша п-призрачность, — сжимая челюсть двумя руками, промычал 
кривоносый страж.
— Великолепно! — широко улыбнулся Цириус, демонстрируя клыки во всей своей 
красе. Пройдясь взад-вперед перед стражниками, он сцепил руки за спиной, 
покачался с пяток на носки и безразличным, холодно-равнодушным голосом бросил: — 
Где княжна?
— К-какая княжна? — попятился Ал-Шот.
Вампир глубоко задумался: и в самом деле — какая?
— Обыкновенная, — выкрутился он.
— У нас только плененная имеется, — пояснил воспрявший духом Шой Та.
Привидение было настроено явно дружелюбно, и страх исчез сам собой.
— Это, типа, беглая, но ее поймали, — добавил его товарищ.
— И где она сейчас?
— Рядышком, в соседней камере, — засуетился Ал-Шот.
— А где Антон? — продолжал допрос магистр.
— Какой Антон? — недоуменно вылупился Шой Та.
— Обыкновенный, — уже привычно ляпнул вампир.
— Это, типа, тренер? — догадался Ал-Шот.
— Он самый, — кивком подтвердил Цириус.
— Нет его больше, — огорчено поведал кривоносый страж. — Мы ему бежать помогли, 
а он обратно вернулся… — и уточнил: — Призраком вернулся. Голым.
— Его, скорее всего, зарезали, — вмешался второй стражник. — Разоблачили и 
зарезали.
— Он в женское платье переоделся, вот его и разоблачили. Это раздели, если вы 
вдруг не поняли.
— Сначала раздели, а потом разоблачили, — возразил Ал-Шот.
— То есть, два раза раздели? — недоверчиво уточнил Шой Та.
— Идиот! Разоблачили — это аллегория.
— Аллегория — это крокодил…
— Заткнитесь! — ласково посоветовал вампир. — Вы можете отвести меня к тренеру?
— Он это… — кривоносый страж смущенно замялся.
— Они там вдвоем, с диким привидением, — пришел на выручку товарищ и 
красноречивыми жестами изобразил, чем занят в данную минуту призрак невинно 
убиенного тренера.
Магистр хмыкнул. Окинув стражников насмешливым взором, он ехидно 
поинтересовался:
— А княжна?
— Она одна, — обрадовано доложил Ал-Шот. — Ее никто не разоблачал.
— Она, типа, одетая, — неуверенно заметил Шой Та. — Благородные сами раздеваться 
не умеют, им служанка нужна.
— А служанки у нее нет.
— Значит, должна быть одетой.
— Если призрак у нее в камере не завелся.
Стражники испугано переглянулись.
— Со мной вам нечего бояться, — поспешил их успокоить вампир. — Я наложу 
заклятие и привидения примут вас за своих.
— Тогда пойдемте, ваша призрачность, — повеселевшим голосом предложил Шой Та.
Одним рывком распахнув протестующе завизжавшую дверь, он крадучись, на цыпочках 
прошествовал до соседней камеры и кулаком постучал по решетке смотрового 
окошечка.
— Кто там? — промурлыкал сонный голосок.
— Это мы, ваше высочество… — радостно известил кривоносый стражник. — Призраки.

* * *

Франт-инквизитор долго тряс руку, горячо заверял свое искреннее почтение новой 
имперской службе и обещал каленым железом выжигать любую скверну, включая ведьм, 
яйца, глистов и… Тут он запнулся, провожая жадным взглядом уходящую с драконицей 
красавицу-ведьму, затем попытался вырвать щегольскую тросточку из пасти 
неугомонного варранга, и с полной безнадегой в голосе предложил Вовке купить у 
него редкие коллекционные монеты. Недорого.
Местный староста, потирая ушибленное на всякий случай темечко, почтительно 
внимал инструкциям о мерах пресечения: с селян было велено собрать подписки о 
невыезде. На робкие возражения, что справная лошадь в деревне всего одна, и что 
выезжать-то им, собственно, некуда, грозный столичный инспектор внимания не 
обратил, еще раз доходчиво объяснив правила внеплановой проверки. Уши у старосты 
после этого стали разниться в размерах и окрасе. Прямо, как у варранга — у того 
тоже одно ухо отличалось по цвету от другого.
Перед уходом имперский санитарный инспектор велел собрать образцы продуктов для 
экспертизы. Больше всего его интересовали копчености, вина и домашние колбасы. 
Младший инспектор затребовала для проверки все сорта меда, имеющиеся в наличии. 
Мохнатый член выездной бригады удовлетворился вяленым пудовым сомом. Словом, 
когда внезапно нагрянувшая инспекция скрылась за околицей, вся деревня вздохнула 
с облегчением. Сами проверяющие, добравшись до уютной полянки в двух лигах от 
селения, устроились на пикник. Отдохнуть от трудов и забот государственных.
— Как звать-то тебя? — невнятно промычал Вовка, пытаясь откусить полкруга 
колбасы разом.
— Хельма, — кокетливо стрельнула глазками ведьма.
— Еще одну кикимору нашел, все ему мало, — осуждающе проворчал вынырнувший из-за 
раскидистой березы лесовик, кося одним глазом на спасенную. — Харча на них не 
напасешься никакого, в пору ложиться под куст и с голода помирать… — ухватив с 
белой тряпицы, расстеленной на траве, приличный ломоть грудинки, он шумно втянул 
носом пряный аромат: — На яблоневых ветках коптили с ивовым корнем… Одобряю! И 
на перчик красный не поскупились, а он нынче в цене.
— Как в крепость пробраться можно, знаешь? — продолжал допрос Вовка, не обращая 
внимания на привычное ворчание Лесного Хозяина.
— Бабка моя сказывала, что где-то неподалеку есть подземный ход, — неуверенно 
произнесла Хельма. — Милости богов испросив, можно счастья попытать.
— Чего их просить-то? — недовольно зыркнул лесовик. — Под обрывом речным один 
вход имеется, другой — на грибной поляне.
— Так ты знал? — гневно сощурилась Иллиэль.
— Дык…
— И молчал?
— А меня кто-нибудь спрашивал? — резонно возразил мужичок, ловко разделываясь с 
бужениной. — Вы же в деревню шли на поиск, а про Замок и словом не обмолвились.
Вовка смущенно крякнул — лежащая на поверхности мысль обратиться за помощью к 
лесному владыке не пришла в голову ни ему самому, ни его второму всезнающему 
«я». Мысленно наехав на Зануду, в ответ он услышал столь же смущенное пыхтение.
— А что будет со мной, господин? — робким вопросом прервала душевные терзания 
ведьма.
— Господа все в Париже, — привычно брякнул Вовка. — А у нас товарищи.
— Это как? — недоуменно захлопала ресничками девушка.
— Называй его Укротитель Драконов, — ехидно посоветовала зеленоглазка. — Он 
сразу млеет, добреет и вообще…
— Вообще, я злой! — перебил ее Вовка. — Мы долго еще лясы будем точить? Или 
пойдем за Химериусом?
— Я в крепость не ходок, от тамошней магии у меня мигрень болит, — предупредил 
лесовик. — До тайного лаза провожу, дальше — сами… — бросив жадный взгляд на 
припасы, он с показной озабоченностью продолжил: — А я покамест харч покараулю, 
неровен час вороги лютые умыкнут съестное, опять животами пухнуть будем.
Варранг, подозрительно прищурив левый глаз, протестующе тявкнул.
— А я? — пискнула ведьма.
— С нами пойдешь, — по недолгом размышлении решил Вовка. — Лишняя колдунья не 
помешает… Заклинания боевые знаешь?
— Травница я, о, Великий Укротитель Драконов. — Хельма скромно потупила глазки. 
— От лихоманки болотной лечить умею, зубы могу заговаривать…
— Зубы я и сам кому хочешь заговорю! — хмыкнул Вовка. — Ладно, там разберемся… 
Война план покажет.
— Стратег! — сложив губы бантиком, уважительно причмокнула Иллиэль. — Чем 
воевать-то собрался? Шишками еловыми стражу не обезвредишь.
Оглянувшись по сторонам в поисках подходящего оружия — даже дубины завалящей на 
глаза не попалось, — Вовка беспомощно развел руками.
— Оружие вас не спасет, — рассудительно произнес лесовик. — Если храмовникам в 
лапы угодите, лиха огребете полную вязанку… — кивком указав на драконицу, он 
негромко пояснил: — Тощая сильный маг, глаз охране отвести сумеет. Сыщите 
кровососа и вертайтесь обратно, а вас здесь обожду, покемарю маленько.
— Хватит болтать! — буркнул Вовка. — Ты сначала нас до хода проводи, потом 
дрыхнуть будешь.
До подземного перехода оказалось рукой подать: извилистой тропкой полверсты, 
колючим кустарником сотню шагов, да девичьим взвизгом один короткий спуск по 
глинистому склону. Варранг успел тявкнуть дважды. Потирая ушибленное мягкое 
место, Вовка повернулся к лесовику:
— Куда теперь?
С кряхтением отодвинув в сторону замшелый валун, весивший по виду не менее 
тонны, лесной владыка пояснил:
— Идти недолго, но головы берегите — своды низкие, последние мозги себе 
отшибете. Доберетесь до каменной плиты с рунами, ищите потайную механизму. Как 
она открывается, мне неведомо.
— У меня разрыв-трава есть, она любую дверь откроет, — ведьма застенчиво 
протянула пучок засушенных цветов.
Лесовик одобрительно крякнул. Вовка недоверчиво понюхал цветы.
— Этот гербарий с камнем справится?
— С чем угодно, — подтвердил мужичок. — Плюнешь три раза на траву и бросишь на 
плиту — ход и откроется.
— Тогда надо еще гребень, зеркало и… что там еще героям в сказках полагается?
— Откуда про гребень волшебный ведаешь и зерцало водяное? — насторожился 
лесовик.
— Бабка в детстве сказывала, — честно признался попаданец.
— Языком мели поменьше, — сердито посоветовал лесной владыка.
— Ты долго еще сено нюхать будешь? — безмятежным голоском осведомилась 
драконица. — Ешь давай скорей и пойдем в крепость.
Не найдясь, что ответить, Вовка со злостью плюнул в пролетавшую мимо стрекозу и 
спрыгнул в пахнущий сыростью темный лаз. Следом на голову свалился мохнатый 
комок, попутно лизнув горячим языком щеку. Приняв поочередно девушек, Укротитель 
Драконов бодро скомандовал:
— Вперед!
Другой дороги, собственно говоря, и не было. По узкому подземному ходу брели 
около получаса. Мрачные стены тускло мерцали голубоватым сиянием, исходившим от 
толстых, чешуйчатых червей; под ногами противно хлюпала жижа. Вовка матерился, 
цепляя лбом очередную подгнившую балку, спутницы визжали при виде огромных крыс, 
деловито снующих под ногами, варранг сосредоточено жевал что-то похрюкивающее.
— Плита, — предупредила Иллиэль, возглавлявшая переход по тоннелю.
Карри сунулся вперед, поскреб когтями по камню, глухо заворчав, и, подумав 
немного, сделал свое щенячье дело на древние руны.
— Подвинься, братишка, — Вовка оттащил его за холку в сторону и достал разрыв 
траву. Плюнул три раза и, на всякий случай, добавив еще два плевка, бросил 
засушенный пучок на плиту.
Вспыхнуло, грохнуло, треснуло. С низких сводов подземелья посыпалась земля, 
каменная плита разлетелась мелким крошевом.
— Тебе сколько раз велели плюнуть? — сердито спросила драконица, пытаясь 
отряхнуть платье. — До трех считать не умеешь?
— Я тебе что, верблюд? — огрызнулся Вовка. — Сама плюйся, если грамотная.
Теперь не нашлась, что ответить юная егоза.
— Бросьте оружие наземь и поднимите руки… — в облаке пыли по сторону пролома 
замаячили неясные фигуры воинов.
— А если оружия нет, тогда что поднимать?
С логикой у Вовки сегодня был полный порядок.
— Не умничай! — с явственной угрозой посоветовал чей-то голос. — Вздумаете 
бежать, перестреляем как куропаток.
— Лейтенант Фес, спецподразделение Ночных Кошек, — в проеме показался воин с 
обнаженным клинком в руке.
— Про яйцеглист ему расскажи, — ехидно посоветовала драконица.
— Не прокатит, — Вовка отрицательно покачал головой. — Этому на уши не 
присядешь.
Воин, ловко перепрыгнув через обломки плиты, приблизился к лазутчикам. Бросив 
настороженный взгляд на оскалившегося варранга, он резко спросил:
— Кто такие и как оказались на секретном объекте?
— Заблудились, — как можно беззаботней зевнул Вовка. — Грибы, типа, собирали с 
этой… как ее там… клубникой.
Еще один воин с факелом в руках грузно перевалился через груду камней.
— Что ты с ними разговариваешь? Вяжи их и тащи в пыточную.
— Погоди, Бриан, мы не знаем, сколько их здесь и куда ведет этот ход.
Перехватив из рук товарища факел, лейтенант Фес поднял его над головой.
— Капитан Воккоун? — дрогнувшим голосом спросил он.
— Ну? — недружелюбно буркнул Вовка.
— Вы меня не узнаете?
— В «Карусели» вместе бухали? — догадался попаданец.
Лейтенант беспомощно оглянулся на товарища и, не получив должной поддержки, 
виновато развел руками.
— У меня приказ на ваш арест, капитан.
— Покажи! — потребовал Вовка.
— Что показать? — вновь удивился воин.
— Ордер покажи. С прокурорской печатью и подписью следака.
— Я тебе другое покажу! — зарычав от бешенства, Бриан де Фалле ухватил за плечо 
наглого лазутчика.
Вовка коротко двинул ему в глаз.

Глава двадцать четвертая 

Гийом рвал, метал и бушевал. Досталось всем: и вновь прибывшему отряду, 
упустившему кровососа, и караулу, проморгавшему побег Леси, и магам, безмятежно 
спавшим до полудня. Долговязый, сутулый Пат, угрюмо ковырявший ножом дубовую 
столешницу, прервал разнос спокойным пояснением:
— Драконица учудила, больше некому. И караулу глаза отвела, и на нас сонное 
заклятие наложила. Небесному племени наша защита — не преграда.
Гийом помолчал немного, переваривая услышанное, и столь же спокойно спросил:
— И что теперь прикажешь делать?
— Идти по следу, — пожав плечами, озвучил банальную истину маг-ищейка. — Если с 
молодой леди что-нибудь случится, головы нам оторвут без лишних разговоров.
— Так ищи! — взъярился десятник. — Когда они сбежали?
— Два звона прошло, не меньше. Но лошади все на местах, пешком они далеко уйти 
не могли.
— Лесной дух свой нор открыть, госпожа ходить тайный троп, — заискивающе 
улыбнувшись, поведал трактирщик, ставя на стол кувшин с пивом.
— Что он несет? — брезгливо поморщился Гийом. — Какие норы, что за тропы?
Маг-ищейка помрачнел. Задав несколько вопросов горцу на местном наречии, он 
озабочено произнес:
— Лесовик увел их своими путями. Тяжело нам будет их отыскать: и драконица, 
скорее всего, след запутает, и лесной владыка защитный барьер от поиска 
поставит.
Гийом смачно выругался. Дальнейшее продолжение гневной тирады прервалось 
появлением второй ищейки.
— Командир! — маленький Шоник дышал часто и взволнованно. — Срочное послание от 
милорда Казначея! Император вводит военный режим, нам велено двигаться на 
усиление гвардейскому легиону под командованием Клавия… — он замолчал, переводя 
дыхание.
— Что еще? — сухо потребовал Гийом.
— Его преосвященство и Тайный Канцлер объявлены вне закона. Подразделения Ночных 
Кошек и боевые монахи Ордена подлежат разоружению и аресту, — маг-ищейка, 
деловито перечислив полученные новости, тяжело вздохнул. — Нам приказано 
нейтрализовать звезду рыцарей-магов господина Магистра войны.
Вновь выругавшись, десятник резко спросил:
— Милорд Казначей задавал вопросы о молодой леди?
Шоник виновато потупился и вздохнул еще раз.
— Я сказал, что у нас все в порядке. Леди отдыхает после дороги и не велела ее 
беспокоить, — не поднимая глаз, ответил он.
— Нельзя врать правд свой старейшин, — назидательно задрав палец, укорил 
трактирщик.
— Кстати… — повернулся к нему Гийом. — Если ты видел лесовика, то должен был 
слышать, как его вызывали?
— Моя помнить, — напыжился горец. — Воин-драчун читать заклинаний, угощать 
лесной дух барашк, поить его вин и пив, потом ходить тайный троп.
Маги переглянулись.
— В старинных манускриптах упоминается бог-обжора… — осторожно начал Пат, в 
задумчивости почесывая кончик носа.
— Некоторые считают, что он и есть Лесной Хозяин, — подхватил Шоник. — По 
крайней мере, в Лунные леса — его исконную вотчину — Древние старались не лезть 
без особой нужды… Это известно доподлинно.
— Ты сказал, что капитан прочитал заклинание вызова духа? — вкрадчиво уточнил 
Гийом, в отличие от магов не упустивший важной детали.
Трактирщик степенно качнул головой.
— Сможешь его повторить? — без особой надежды продолжил допрос десятник.
Горец, мучительно собрав морщинами лоб, слегка запинаясь, выдал:
— Три раз дерево стучать, потом сказать: бухло стынет, греби ластами, пока 
халява ломится.
— Ты ничего не путаешь? — недоверчиво хмыкнул десятник.
— Мой бабушк колдун! — оскорблено напомнил трактирщик. — Моя слышать заклинаний, 
сколько твой конь подков менять.
Одним глотком опустошив половину кувшина, Гийом вопросительно уставился на 
магов.
— Можно попробовать, командир, мы ничего не теряем, — с показным безразличием 
предложил Пат.
О том, какие последствия может вызвать неправильно прочитанный вызов, он решил 
умолчать. Да и тарабарщина, которую произнес горец, никоим образом не походила 
на привычные магические обряды. Скорее всего, напутал что-то гордый сын горного 
племени.
— Неси вино и окорок, — приказал Гийом трактирщику и решительно поднялся из-за 
стола.
Выйдя во двор, десятник трижды хлопнул ладонью по стволу вяза. Затем медленно, 
делая паузы, произнес странное заклинание. Некоторое время стояла тишина, все 
дружно пялились на неподвижные корни дерева. Наконец, долговязый маг-ищейка с 
сожалением выдавил из себя:
— Бесполезно! Надо искать другие пути.
— Халяву оставь, а сам греби ластами отсюда, — раздался откуда-то сверху 
недовольный скрипучий голос.
— Милорд владыка? — молниеносно среагировал Гийом, поднимая голову.
— Очи протри, коль не видишь, — мерзко хихикнул лесовик, удобней устраиваясь на 
толстой ветке.
— У нас есть просьба к вам, почтеннейший, — торопливо вмешался Шоник.
— Люблю вежливых отроков, — благосклонно кивнул мужичок. — Что за горе лихое у 
тебя стряслось? Урожай градом побило, аль чесотка заморская покоя не дает?
— Нет-нет… — поспешил заверить маг-ищейка. — Со здоровьем, хвала богам, у меня 
все в порядке. У нас другая беда случилась.
— Жбан с вином подай, — приказал лесовик. — Когда горло сухостью першит, в ушах 
треск стоит — слышу плохо.
Гийом, выхватив кувшин из рук трактирщика, передал его мужичку. В мгновенье ока 
опорожнив посудину, лесовик довольно крякнул. Похлопав себя по животу, он 
брюзгливо сказал:
— Ведомо мне, что за оказия с вами приключилась. Деву красную, заботам неусыпным 
вверенную, вы проморгали, шары бесстыжие брагою залив… Чего от меня-то хотите?
— Помоги найти ее, — не мудрствуя лукаво, попросил Гийом.
— Ладно… — закряхтел мужичок, сползая с дерева. — Сбирай своих воев, отведу я 
вас к ней. Чудится мне, что помощь твоя не лишней будет.
Воину собраться, что купцу кошель худой взвесить. Раз, два и готово. Четверть 
звона не прошло, как отряд выстроился во дворе.
— Со мной пойдет одна звезда, а ты с остальными направишься на встречу с 
легионом, — торопливо инструктировал десятник Шоника. — Одной ищейки мне будет 
достаточно. Если милорд Казначей выйдет на связь, скажешь, что мы уводим молодую 
леди подальше от Северного замка — так будет безопасней для нее.
— А что будем делать с разбойниками? — напомнил маг об еще одной проблеме. — 
Может, стоит их взять с собой?
— Зачем? — удивленно вскинулся Гийом.
— Не оставлять же их здесь? Слишком много они видели и слышали.
Командир Призрачных Псов над судьбой Коэна раздумывал недолго. Катнув желваками, 
он жестко спросил:
— Тебе напомнить, что полагается за разбой?
Маг отрицательно покачал головой.
— Тогда исполняй!
Оставив основной отряд вершить правосудие, Гийом с пятеркой бойцов и долговязым 
магом-ищейкой нырнул следом за лесовиком в подземный лаз. Сотня шагов и глазам 
открылась величавая картина недавнего сражения с небрежным мазком 
сюрреалистичной идиллии: под раскидистым дубом, в окружении безмолвных каменных 
статуй и бодрствующих валькирий, безмятежно спала Леся, уютно подложив ладошку 
под щеку.
— Вы тут сами разбираетесь, а мне недосуг — у меня харч без присмотра остался, — 
выстрелив невнятной скороговоркой прощальную фразу, лесовик скрылся в ближайшем 
дупле.
— Что здесь произошло? — шепотом спросил десятник у Энеи, насторожено озирая 
поляну.
— Повоевали немного, — хмыкнула валькирия.
— А где остальные?
— В деревню пошли, на разведку.
— Будите ее! — коротко приказал Гийом.
— Леди… — Инка осторожно потеребила спящую за плечо. — Просыпайтесь, к нам 
гости.
— Да-а… — сладко потянулась Леся и тут же испугано охнула: — Гийом? Что вы здесь 
делаете?
— Мимо шел, — хмыкнул десятник и уже серьезно продолжил: — Поднимайтесь, леди, в 
этих местах скоро будет очень жарко… — укоризненно покачав головой, он тяжело 
вздохнул: — Чем я провинился перед вами, что вы сбежали от меня, не сказав ни 
слова?
Суетливо вскочив на ноги, девушка смущено одернула платье и вскинула на грозного 
командира виноватые глаза, судорожно пытаясь придумать оправдание. Внезапно ее 
зрачки расширились, а румянец на щечках сменился мертвенной бледностью. Гийом, 
резко крутнувшись на каблуках, стремительным движением выхватил меч. В мгновенно 
сгустившемся от возникшего напряжения воздухе басовито пропела стрела. 
Маг-ищейка, вскрикнув от боли, схватился за левое плечо.
— Мир и процветание твоему дому, Гийом, — из лесной тени на поляну не спеша 
вышел бритый наголо мужчина. — Не ждал, что наши пути-дорожки так скоро 
пересекутся.
Следом за ним короткой цепью высыпала из леса пятерка рыцарей-храмовников, на 
ходу обнажая клинки. Валькирии заслонили собой Лесю. Призрачные псы дружно 
шагнули вперед, образуя вогнутый полумесяц.
— И тебе не хворать, Кир, — глухо ответил десятник, один из немногих, знавших 
настоящее имя Магистра войны. — Погода нынче ветреная, смотри не простудись.
Бритоголовый зашелся в кашляющем смехе. Отсмеявшись, он серьезным тоном 
произнес:
— Ты опоздал с советом, дружище, я уже простыл. Потому и пришел к тебе за 
помощью.
— Я не целитель, — буркнул в ответ Гийом. — Но если пожелаешь, могу тебя к нему 
проводить.
— Не целитель, — согласно кивнул Кир. — Но лекарство у тебя имеется.
— Ты бы сложил оружие по-хорошему, глядишь, хворь и рассосется, — с легкой 
угрозой посоветовал Гийом.
— Увы, мой друг, но болезнь зашла слишком далеко, — без тени сожаления 
констатировал Магистр войны и, отбросив иносказания, спокойно пояснил: — Как 
только я попаду в застенки палачей его величества, опасная для меня правда 
вскроется моментально.
— И в чем она заключается?
— План по захвату престола придумал ваш покорный слуга, до мельчайших 
подробностей, — с некоторым самодовольством поведал маг-рыцарь. — И если бы не 
случайность, в лице числившегося без вести пропавшего капитана Ночных Кошек, то…
— Ты поставил на кон свою голову и жизнь своей семьи ради благополучия сына 
Кардинала? — недоверчиво прищурившись, перебил его Гийом.
Магистр войны вновь расхохотался — на это раз звонким, заразительным 
мальчишечьим смехом.
— Сильвио — моя кровь от роду и плоти, — еще одним невероятным признанием 
вторично огорошил он потрясенных слушателей. — Его преосвященство провел свою 
юность простым иноком в отдаленном монастыре, где годами не видели женщин. Это 
укрепило его дух, но изменило пристрастия. Его красавица-жена прыгнула ко мне в 
постель сразу же после обряда венчания.
— Клятву Кольца приносят как минимум двум претендентам, — напомнил Гийом.
— Ну и что? — храмовник безразлично пожал плечами и с ноткой бахвальства 
пояснил: — Я сам обучал Сильвио всему, что умею. Можешь не сомневаться — он 
лучший клинок Империи и Кассано ему в подметки не годится. Впрочем, сейчас это 
не имеет ни малейшего значения.
— Что ты хочешь от меня? — прерывая излияния, ровным тоном спросил командир 
Призрачных Псов. Спросил и бросил быстрый взгляд на раненого мага.
— Он тебе не поможет, — криво ухмыльнулся Кир. — Против моих рыцарей шансов у 
твоих бойцов немного… Отдай мне девчонку, и мы друг друга не видели.
— Зачем она тебе?
— Милорд Казначей в фаворе у императора и ему не составит труда добиться 
высочайшего помилования в обмен на жизнь своей дочери.
— Ты же знаешь, что я никогда не пойду на такой шаг, — с искренним удивлением 
ответствовал Гийом. — К чему пустые разговоры?
— Он тянет время! — прошептал маг-ищейка, с усилием раздвигая посиневшие губы. — 
Аркан повиновения…
Догадка пришла слишком поздно. Выкрикнув короткую фразу, Магистр войны резко 
ударил сжатым кулаком по открытой ладони.

* * *

— Я бы и сам справился, — недовольно пробурчал Вовка, тыча указательным пальцем 
в неподвижного рыцаря-командора. — И что, он исполнит любую команду?
— Попробуй, — устало предложила драконица, вытирая капельки пота со лба.
— Упал-отжался!
Больше на ум ничего не пришло. Бриан де Фалле, с готовностью хлопнувшись на пол, 
отжался ровно один раз. И вновь замер безжизненным истуканом.
— Здорово! — восхитился Вовка, озирая жадным взглядом застывший десяток бойцов 
противника. — Как ты говоришь, эта штука называется?
— Аркан повиновения, — уже в третий раз повторила Иллиэль.
— Научишь? — загорелся он неожиданной идеей, мстительно сверкнув при этом 
глазами. — Я таджикам у себя на даче этот фокус покажу.
— У нас и так мало времени, а тебе лишь бы в игрушки играться, — попрекнула 
зеленоглазка. Негромким свистом подозвав варранга, она присела на корточки и 
ласково почесала его за ухом: — Сможешь отыскать вампира?
Щенок снисходительно вильнул обрубком хвоста — да хоть двоих. Ради хорошего 
человека (точнее, хорошенькой драконицы!) он завсегда в лепешку расшибется. 
Басовито тявкнув, он неспешно, вперевалку пошлепал вглубь коридора. Лазутчики, 
спотыкаясь об обломки плиты, поплелись за ним.
— Здесь? — остановившись у третьей по счету двери, спросила Иллиэль.
Карри коротко гавкнул, затем, склонив голову набок, неуверенно пролаял еще 
трижды. Ведьма, подчиняясь безмолвной команде, достала пучок разрыв-травы, 
поплевала на него и бросила на дверь. Железная створка, вздрогнув, медленно 
раскрылась.
— Капитан Вовка! — от сдвоенного вопля, рванувшегося из камеры, щенок отпрыгнул 
в сторону. Шерсть на загривке стала дыбом.
— Мой юный друг… — зловещая тень отвесила короткий поклон.
— Вокка! — другая тень — легкая, стройная — метнулась через порог и повисла на 
шее героя. От радостно визга заложило уши. Варранг, глухо зарычав, на всякий 
случай спрятался за драконицу. Вовка, не скрывая потрясения, полузадушено 
просипел:
— Ян?!
— Дурачок! — княжна нежно взъерошила ему волосы тонкими пальчиками. — Мог бы и 
раньше догадаться.
— Не мог — у него мозги в желудке находятся, — язвительной репликой просветила 
узницу юная драконица. — А так он у нас очень даже сообразительный.
Полумрак каземата скрыл от остальных подозрительно заблестевшие зеленые глаза. 
Лишь старый вампир мимолетно отметил нотки ревности, прозвучавшие в голосе 
небесной гостьи. Отметил и тяжело вздохнул: тысячелетний опыт подсказывал, что 
добром это не кончится.
— Валить надо отсюда скорей, пока вертухаи малину не обломали, — за показной 
озабоченностью Вовка неумело пытался скрыть смущение.
— Тренера надо забрать, — предано заглядывая в глаза, заикнулся Ал-Шот.
— Он, типа, призраком стал, — поспешил доложить Шой Та.
— Если он останется, то его развоплотят.
— Это развеют, если вы вдруг не поняли.
— По ветру.
— По ветру по нужде ходят, — возразил кривоносый страж.
— Призраки?! — искренне изумился товарищ.
— Так, пацаны, варежки прикрыли, — спокойно приказал Вовка. — Где камера 
тренера?
Стражники моментально заткнулись — авторитет удачливого капитана в их глазах 
весил больше, чем титул любого знатного вельможи Империи. Шой Та торопливо 
пробежав несколько шагов вперед, вытащил из кармана отмычку.
— Их там двое, — предупредил он. — С тренером дикое привидение теперь живет.
— Но с нами вам нечего опасаться, господин капитан, — хвастливо выпятил грудь 
Ал-Шот. — Их призрачность заклятие наложила, и привидения теперь сами нас 
боятся.
— Хватит болтать, дверь открывай! — нетерпеливо прикрикнула драконица.
Недовольно ворча себе под нос (развелось тут командиров!), Шой Та провернул ключ 
в замке и толкнул дверь рукой.
— Привет честной компании! — на пороге стоял Лис, весело озирая нежданных 
гостей. — Мы вас уже заждались… — при виде Вовки он удивленно вздернул левую 
бровь. — Володька?
— Ну?
— Не узнаешь меня?
— В «Карусели» вместе бухали? — неуверенно предположил Вовка, помня недавний 
прокол.
— В спортлагере под Балашихой все лето вместе загорали, — расплылся в широкой 
улыбке узник. — Наши по пловчихам прикалывались, а я с вами к гимнасткам вместе 
бегал… В третий корпус, что у озера, — напомнил он, видя недоумение в глазах 
биатлониста.
— Антоха! — бывший комсорг юношеской сборной по биатлону радостно сгреб в охапку 
бывшую звезду отечественного футбола. — Вот так встреча! Тебя каким ветром сюда 
занесло?
— Попутным, — усмехнулся Лис.
— Будем обниматься, пока крепостная стража не сбежится? — язвительно 
осведомилась Иллиэль.
— Товарищ детства… — не обратив внимания на очередную шпильку, Вовка с гордым 
видом представил землянина своим спутникам. — Мы с ним гимнасток… это… разным 
штучкам обучали… типа наставниками были у подрастающего поколения.
— У нас мало времени, мой юный друг, — вмешался магистр Цириус, нервно потирая 
руки. — К замку движется войско, я это чувствую даже сквозь защиту Башни… Скоро 
здесь начнется веселье. Думаю, нам следует поторопиться.
— Подождите минутку… — Лис шагнул обратно в камеру и вернулся, держа за руку 
очаровательную девушку. — Это Аттика, подружка одной моей знакомой.
— Петлю Корбут разучивали? — понимающе хмыкнул Вовка.
С непритворной лаской проведя ладошкой по могучей груди чужеземца, чаровница 
нежно проворковала:
— Это вы наш спаситель? — и с наивным восхищением хлопнула ресничками: — Вы 
такой сильный!
Драконица с княжной яростно зашипели. Варранг глухо заворчал.
— Две сотни жму влегкую, — похвастался Вовка и, краешком зрения отметив 
помрачневшего Антона, заторопился: — Так, хорош рамсы разводить, пора ноги 
делать! — Подтолкнув в спину земляка, он скомандовал: — Первыми идут ведьма с 
Химериусом, вы топаете следом… — и, покосившись на соблазнительные бедра Аттики, 
он непроизвольно облизнулся: — А я с пацанами вас с тыла прикрою.
Восьмипудовые «пацаны» синхронно качнули головами — с капитаном они хоть на край 
света.
— Сзади решил полюбоваться на бесстыдницу, — шепнув это на ушко княжне, Иллиэль 
безмятежно промурлыкала: — А нас ты хочешь оставить в крепости?
Вовка взъярился.
— А ну брысь отсюда! — гаркнул он. — Захватишь с собой парочку заарканенных 
охранников — мне «языки» нужны… Все ясно?!
В некоторые моменты драконица предпочитала с ним не спорить. Вот и сейчас, 
схватив за руку Яну, она бегом устремилась к подземному ходу. Варранг, 
предупреждающе тявкнув на Аттику, неуклюже зашлепал вдогонку.
— Зачем капитану языки? — шепотом спросил Шой Та у товарища.
— Чтобы охрана замка про побег ничего рассказать не смогла, — снисходительно 
пояснил Ал-Шот. — Сам подумай: если язык отрезать, много сможешь наговорить?
У входа в тайный лаз задержались лишь на мгновенье. Кивнув на лейтенанта Феса и 
командора де Фалле, с отрешенным видом созерцающих гранитную стену, Вовка 
приказал драконице:
— Возьмем с собой этих двоих, они вроде как главные тут.
По мрачному переходу шли торопливым шагом. Назойливые крысы, едва завидев 
сутулую фигуру вампира, с испуганным верещанием убирались с дороги. Даже своды, 
казалось, стали выше, и почерневшие от времени балки больше не искали встречи с 
головами беглецов. Внезапно варранг подал голос.
— Он говорит, что надо свернуть направо, — пошептавшись с щенком, перевела 
драконица и указала на неприметное ответвление.
— Ты уверен, Сусанин? — недоверчиво прищурился Вовка. — Сюда, вроде бы, шли 
другой дорогой.
Карри разразился отчаянным лаем.
— Он чует что-то, — с тревогой в голосе пояснила Иллиэль.
— Ладно… — махнул рукой предводитель. — Не заблудимся, сворачиваем направо.
Новый ход оказался намного длиннее прежнего. Когда путь преградила каменная 
плита, Вовка, уже успевший к тому времени рассказать щенку всю его родословную, 
со злостью ударил подошвой ботинка в центр. Скрипнув, дрогнув, плита нехотя 
отъехала в сторонку. Глазам открылся роскошный луг размерами с футбольное поле, 
усыпанный разноцветными шляпками.
— Грибная поляна, — восторженно шепнула Хельма. — Лесной владыка про нее 
сказывал, когда про второй ход в крепость упоминал.
— А это что за подберезовики? — насторожился Вовка, придерживая за ошейник 
рвущегося вперед варранга.
Дальний край поляны пересекала странная процессия: в окружении воинов медленно 
перебирала ногами группа пленников со связанными за спиной руками и с белыми 
холщовыми мешками на головах.
— Это наши друзья, — глухо обронил магистр Цириус. — Молодая леди, Гийом со 
своими бойцами и твои верные вассалы, мой юный друг. А охраняет их, если мне 
изменяет мое зрение, сам Магистр войны, верный пес его преосвященства.
Зрение вампиру не изменяло. От процессии отделился массивный, бритый наголо 
мужчина. Сделав несколько шагов навстречу, он властно крикнул:
— Кто такие и что здесь делаете?
Проигнорировав вопрос, Вовка повернулся к драконице:
— Сможешь им пакость устроить?
Иллиэль сумрачно покачала головой:
— Это маги и далеко не из последних. Я справлюсь с ними, но при этом наши друзья 
могут пострадать.
— Там еще два хлыща столичных, — сощурившись от яркого света, добавила княжна 
Яна. — Ублюдки известные, но как мечникам им мало равных сыщется во всей 
Империи.
— Надо искать компромисс, — поддержал ее вампир. — Может быть, им нужен выкуп?
— Что такое компромисс? — шепотом спросил Шой Та у товарища.
— А я знаю? — огрызнулся Ал-Шот. — Потом у капитана спросишь, а сейчас лучше к 
нему не лезть.
— Про валенки не забыть спросить, и что такое варежки выяснить, — с озабоченным 
видом принялся загибать пальцы кривоносый стражник.
Вовка размышлял недолго.
— Веселый раскладец! — сплюнув на землю, он сложил ладони рупором и заорал, что 
было сил: — Выходи на середину, базар есть! — и, сбросив куртку, уверенным шагом 
направился в сторону неприятеля.
— Не смей! — запоздало крикнула Иллиэль.
— Я с тобой, — дернулся следом Антон.
— Не вздумайте, юноша! — придержал его за рукав магистр Цириус. — Нельзя 
нарушать протокол переговоров — со стороны противника я вижу только одного 
парламентера.
Бросив обреченный взгляд на уходящую фигуру, зеленоглазка громко выругалась:
— Чертов упрямец! — и внезапно ставшим безжизненным голосом тихо добавила: — 
Чует мое сердце, что ты идешь прямо в западню, любимый.

Глава двадцать пятая 

Небо полыхнуло извилистой молнией, потемнело на мгновенье и снова озарилось 
ярким солнечным светом. Испугано притихшие птицы защебетали с удвоенной силой, 
радуясь прошедшей мимо грозе. На секунду, из кустов орешника показался чумазый 
пятачок любопытной пятнистой свинки, хрюкнул визгливо и вновь исчез, оставив 
после себя назойливый, долго не затухающий звон.
— Пропавший без вести капитан Воккоун? — бритоголовый мужчина вопросительно 
изогнул бровь.
— Не имею чести быть представленным, — сухо ответил Вовка, вспомнив киношную 
фразу.
— Даже так? — насмешливо хмыкнул храмовник и, бросив два пальца к виску, с 
напускной вежливостью предложил: — Можете звать меня Магистром, я к этому давно 
привык… Итак, у вас есть ко мне какое-то предложение?
— Девчонок моих отдай и можешь идти своей дорогой, — почти дружелюбно 
посоветовал Вовка.
— А что будет в противном случае? — жестко спросил храмовник.
— Голову оторву, — спокойно пообещал Вовка.
Прозвучало именно как обещание, не угроза.
— Неравноценный обмен, не находите? — с явной издевкой заметил Магистр. — За 
одну мою голову целый десяток, среди которых имеются не только ценные, но и 
весьма хорошенькие.
— Есть другие варианты? — протяжно зевнул Вовка, с хрустом выворачивая челюсть.
— Не без этого, — с некоторой вальяжностью ответил храмовник. — Дело в том, мой 
дорогой капитан, что вы своим неуклюжим вмешательством поломали лучшую игру в 
моей жизни. В анналах секретной службы Инквизиции еще не встречалась столь 
блистательная и изящная комбинация. И на кону стояла не только моя жизнь, но и 
судьба моего единственного сына. Но и приз того стоил — трон самой могучей 
Империи мира Араниэля… Вы не находите, что кто-то должен держать ответ за 
содеянное?
— А что я содеял? — искренне удивился Вовка.
— Не старайтесь казаться глупее, чем вы есть, капитан, — поморщился Магистр 
войны. — Из каких соображений вы все время путались под ногами? Для чего спасали 
княжну Яну? Кто она вам? Любимая кузина, предмет ваших юношеских грез и 
мечтаний? Вы отвергнутый поклонник, тайный воздыхатель? В вашей спальной комнате 
висит на стене ее портрет, а у пламенного сердца покоится медальон с локоном 
возлюбленной? Преданная служанка носит ей пылкие записки, и вы с трепетом 
ожидаете ответа на очередное послание с излиянием чувств?
— Ты, братуха, завязывай с грибами, — от души посоветовал Вовка, окидывая 
взглядом разноцветную поляну. — Понимаю, косячок-другой замастырить — это еще 
куда не шло… Но от галлюциногенов башню нехило сносит, имей в виду. Может и 
напрочь заклинить, тогда — кранты полные. Это я тебе как медик говорю.
Ошарашено отпрянув от непрошеного советчика, храмовник выдавил в ответ что-то 
нечленораздельное, тряся при этом головой.
— Вот видишь, — посочувствовал Вовка, — у тебя уже ломка начинается. Скоро в 
судорогах скорчишься, а затем и санитары злобные понаедут, в рубашку 
смирительную запеленают… — тяжко вздохнув, он с неподдельной грустью 
поинтересовался: — Давно подсел-то на грибы?
Магистр быстро взял себя в руки — служба в Инквизиции приучила его к разного 
рода неожиданностям. Скупо усмехнувшись, он мягко заметил:
— Вы погубили в себе талант комедианта, капитан. Я едва не поверил, что беседую 
с сумасшедшим. Впрочем, это уже не имеет никого значения — вы вновь стоите на 
моем пути. И выход в данной ситуации я вижу только один…
Выдержав долгую паузу, он внимательно посмотрел в глаза.
— Какой? — как можно небрежней осведомился Вовка, не в силах удержаться от 
напрашивающегося вопроса.
— Поединок, — веско обронил храмовник, бросая настороженный взгляд за спину 
противнику. — Сможете одолеть меня в честной схватке, получите своих друзей в 
целости и сохранности. Если проиграете, то ваши спутники уберутся с моей дороги 
— у меня осталось мало людей, и я не хочу терять их в противостоянии с Высшим 
вампиром.
«Он подляну готовит, гадом буду» — в несвойственной ему манере заволновался 
Зануда. Вовке изрядно поднадоел болтливый храмовник и потому перепалки со своим 
вторым «я» вопреки обыкновению не произошло. Порывшись в поисках последней 
пригоршни вежливости, он, как и подобает благородному рыцарю, учтиво склонил 
голову:
— Кому принадлежит право выбора оружия?
— Вам, капитан, кому же еще? Я сделал вызов, вы выдвигаете свои условия… Если 
мне не изменяет память, вы предпочитаете парные клинки?
Вспомнив тренировку, устроенную во время пьянки в трактире, Вовка хмыкнул.
— Будем биться голыми руками, — непререкаемым тоном заявил он.
— Странный выбор… Более присущ простолюдину, чем славному воину, — удивился 
храмовник. — Впрочем, вы в полном праве, и к тому же сами отдаете мне 
преимущество. Ваш Черный Паук равен моему Белому Дракону, и будь поединок на 
мечах, я не взялся бы предсказать победителя. Но вы явно забыли, что я несколько 
лет подряд побеждал в турнирах по кулачному бою? — так и не дождавшись ответа, 
он деловито осведомился: — Кто будет секундантом с вашей стороны?
— Кровосос, — моментально отреагировал Вовка.
— Не положено! — отрезал Магистр войны. — Только люди и никакой нечисти. Не нам 
с вами переписывать Кодекс о дуэлях.
Драконица и варранг отпадали по определению. Бестолковые стражники в роли 
секундантов виделись с трудом. Оставался Антон. Его Вовка и огорошил в первую 
очередь, вернувшись на свой край поляны. Тренер безмятежно пожал плечами, но 
встревожилась княжна:
— Вы обговорили условия?
— Че их обговаривать? — пробурчал Вовка, привычно разминая шею. — Дам в репу 
пару раз — вот и вся дуэль.
— Он маг! — отчаянно выкрикнула девушка. — Если запрет не оговорен особо, то 
храмовник обязательно воспользуется своим правом.
— Остынь! — вмешалась драконица. — На нашего Укротителя магия не действует.
— Это правда? — с надеждой вопросила Яна.
— Меня Кио загипнотизировать не смог, — поделившись детскими воспоминаниями, 
Вовка отработал короткую серию по воображаемому противнику: — Грохну фокусника в 
первом же раунде, это к бабке не ходи.
Нокаут не состоялся, хотя начало боя выглядело обнадеживающим. Спровоцировав 
легким джебом рыцаря, Вовка коротко ударил правой вразрез. Вновь провел ложную 
атаку слева и длинным кроссом через руку нанес сокрушительный удар в челюсть. 
Храмовник, покачнувшись, отступил назад.
— Очень неплохо, — процедил он сквозь зубы, вытирая кровь с разбитой губы. — 
Впервые сталкиваюсь с такой манерой ведения боя. Где вы этому обучались, 
капитан?
— В секции по боксу, — не стал врать Вовка и одним прыжком сократил дистанцию.
Магистр ушел в глухую защиту.
Если соперник закрылся, представь, что он в танке, — вспомнились наставления 
тренера. Чтобы его выманить, необходимо разозлить. Постучи по башне, а когда он 
высунется — бей без промедления.
Вовка стучал: и по башне, и по корпусу и даже ствол пару раз зацепил. Храмовник 
кряхтел под градом ударов, шатался, но держался крепко. Пропустив сильный и 
резкий тычок в печень, он охнул, зашипев от нестерпимой боли, и прошептал 
какую-то фразу. В грудь толкнулась мягкая, теплая волна воздуха.
— Факир был пьян, и фокус не удался, — не замедлил с комментарием Вовка, 
переводя дух после атаки.
— Даже так? — злобно прищурившись, храмовник сунул руку в карман и неуловимым 
движением швырнул ему в лицо горсть бурого порошка.
— Это нечестно! — протестующе воскликнул Антон.
— Условиями дуэли не запрещено! — немедленно возразил секундант рыцаря.
Вовка заорал благим матом. Жгучая смесь выедала глаза и, казалось, пыталась 
добраться до сжавшихся от предчувствия смертельной опасности внутренностей. 
Размазывая одной рукой слезы, он вслепую пытался отразить бешеный натиск 
воспрявшего духом рыцаря.
Может быть, и есть мастера, умеющие сражаться с закрытыми глазами, но Вовка к 
таковым не относился. Схлопотав серию мощных, хорошо поставленных ударов, он 
рухнул на колени, оглушено тряся головой. Шеи коснулась холодная сталь.
— Ну, вот и все, мой дорогой капитан, — храмовник произнес это равнодушно, без 
тени торжества или злорадства. — Благодарю за доставленное удовольствие — вы 
оказались достойным противником.
Сквозь шум в голове послышались легкие, торопливые шаги и шелест платья. 
Знакомый звонкий голосок взволнованно попросил:
— Пощадите его, храбрый рыцарь. Я готова заплатить любой выкуп.
— Значит, прав я оказался в своих догадках, — бросив кинжал своему секунданту, 
храмовник удовлетворенно хмыкнул. — Неспроста капитан вмешался в мою игру.
— Он вызволил меня из темницы, пришла пора вернуть долг, — буднично поведала 
княжна Яна. — А свои грязные мысли рекомендую оставить вам при себе.
— Приношу свои извинения, ваше высочество, — рыцарь отвесил галантный поклон. — 
Никоим образом не хотел вас оскорбить… Но хотелось бы уточнить… — голос зазвучал 
вкрадчиво, елейно — На какой выкуп я смею рассчитывать?
— Любой! — недрогнувшим голосом заявила девушка. — Просите, что вам 
заблагорассудиться, и я исполню, если это в моих силах.
Магистр войны гулко захохотал. Хлопнув по плечу пленника, он помог ему подняться 
на ноги и, хищно сузив глаза, не попросил, а потребовал:
— Клятва Кольца! Вы принесете клятву тем, на кого я укажу. Это единственный 
выкуп, на который я согласен.
— Не боитесь древнего Заклятия? — только сейчас княжна поняла, в какую ловушку 
она угодила, дав опрометчивое обещание.
— Я не принуждаю — выбор у вас имеется, — с ноткой ехидства возразил рыцарь. — И 
не забывайте, что предложение исходило от вас, ваше высочество… Так что, все 
условия соблюдены.
— Хорошо… — скрепя сердце, согласилась Яна. — Я принесу клятву вашим протеже… 
Где и когда я должна ее произнести?
— Не будем откладывать в долгий ящик… — повелительно кивнув секунданту, 
храмовник мягко упрекнул девушку: — Вы ничего и никому не должны, ваше 
высочество — все происходит исключительно по доброй воле. Не стоит пытаться 
отправить по моему следу Заклятие.
— Ладно, — окончательно признала свое поражение Яна. — Ваша взяла, не буду 
спорить… И снимите аркан с моих друзей.
— Ваше слово — закон! — одними губами прочитав заклинание, храмовник резко 
хлопнул в ладоши. — Теперь ваша очередь, будьте любезны отдать приказ вампиру.
— Простите?
— Мои люди у вас в плену, — напомнил Магистр. — И на них наброшен аркан 
повиновения. Прикажите их освободить.
Бросив взгляд на дальний край поляны, где очнувшийся Гийом помогал Лесе 
освободиться от мешка, Яна непроизвольно ляпнула:
— Это не вампир… — и запоздало прикусила губу.
— А кто тогда набросил аркан? — насторожился храмовник.
— Стражники, — выпалила она первое, что пришло на ум, и поспешно добавила: — Это 
маги Красного Корпуса под личиной гарнизонных простофиль… Вы же знаете работу 
полевых агентов?
Смерив громоздкие туши оценивающим взором, рыцарь недоверчиво покачал головой.
— Никогда бы не подумал. Аркан повиновения не каждому верховному магу 
подвластен, не говоря уж о простых агентах… Честно говоря, я подозревал Высшего.
— Встретимся на этом же месте на закате солнца, — заторопилась Яна, уходя от 
скользкой темы. — Мне необходимо подготовиться к обряду.
Не дожидаясь ответа, она бросилась к Вовке.
— У него как минимум сотрясение мозга, — озабоченным тоном известил ее Антон, 
сгибаясь под тяжестью повисшего на нем бойца. — Нужно его срочно отвести к 
целителю.
Почтенный аптекарь даже не стал выговаривать княжне за вмешательство в поединок. 
Уложив на землю Вовку, он коснулся пальцами синюшных отеков под глазами и 
обеспокоено произнес:
— Странный эффект, последствия ударов обычно так быстро не проявляются.
— Монах в него какой-то гадостью бросил, — объяснил Антон.
Цириус склонился к самому лицу нокаутированного и принюхался, водя носом в 
разные стороны.
— Пыльца соцветий сиреневой лозы… Медленный яд, пагубным образом действующий на 
сознание. При попадании в глаза вызывает кратковременное ослепление… У адептов 
Ордена в арсенале много подобных трюков.
— Вы поможете ему? — плачущим голосом произнесла Яна.
Аптекарь с сожалением развел руками.
— Мой саквояж со снадобьями остался на постоялом дворе горного селения. Увы, но 
здесь я бессилен.
— Я слетаю, — быстро предложила драконица.
— Не надо… — раздвинув консилиум в стороны, Хельма опустилась на колени перед 
Вовкой. Достав из лифа небольшой шарик грязно-зеленого цвета, она вложила его 
ему в рот. — Завтра утром он проснется абсолютно здоровым.
— Чупа чупс, — блаженно чмокнул губами Вовка. — Мы научили сосать весь мир… — и 
через секунду уснул, сотрясая окрестности могучим храпом.
Вампир уважительно присвистнул:
— Корень мандрагоры! — и с интересом взглянул на ведьму: — Он стоит целое 
состояние.
— Укротитель Драконов спас мне жизнь, — просто ответила девушка.
Дальше все смешалось в кучу. Бриан де Фалле, узнав о ходе поединка, сбросил с 
себя плащ и мрачно оповестил окружающих, что с Орденом ему больше не по пути. 
Лейтенант Фес заявил в свою очередь, что приказ об аресте капитана, отданный 
преступником, более недействителен. Для него, по крайней мере. Аттика плела 
небылицы, но сияющая от счастья Леся ее не слушала, всецело занятая Антоном. 
Княжна Яна с валькириями хлопотали над спящим героем, беспрестанно меняя у него 
под головой собранную в валки траву, и поочередно покрикивали на стражников, 
заставляя их отгонять назойливых слепней и сонных от жары мух. Гийом, ведьма и 
аптекарь колдовали над раненым магом-ищейкой, и лишь драконица не принимала 
участия во всеобщем бедламе, с грустным видом беседуя о чем-то в сторонке с 
беззаботным варрангом.
Словом, время пролетело незаметно, и солнце коснулось верхушек деревьев 
совершенно неожиданно для всех.
— Пора… — тяжело вздохнув, Яна бросила прощальный взгляд на спящего. — Больше ты 
меня не никогда увидишь, мой славный, милый Вокка.
Прозрачная слезинка скользнула по щеке.
— Идемте, ваше высочество, — Гийом деликатно тронул ее за локоток. — Не стоит 
горевать раньше времени, боги часто меняют свои планы.
Спохватившись, княжна повернулась к стражникам:
— Имейте в виду, вы теперь для всех полевые маги, — строгим голосом предупредила 
она.
— Вообще-то мы призраки, — заикнулся Шой Та.
— Молчи, придурок! — приосанившись, шикнул на него Ал-Шот. — Маги всяко круче 
привидений будут.
— А посох нам дадут? — заинтересовался кривоносый страж.
— И колпак со звездами? — поддержал просьбу товарищ.
Бриан де Фалле с наслаждением врезал ему по зубам.

* * *

Три десятка костров искрили в ночи, образуя ровный круг. С заходом солнца стих, 
утомился ласковый ветерок, весь день гонявший листву по поляне. За игривыми 
язычками пламени о чем-то шептался зловеще-торжественный лес. Три Луны 
бесстрастно взирали с темного неба, молчали свидетели обряда; лишь неугомонный 
варранг пытался проглотить заблудшего ежика, обиженно фыркая на очередную 
иголку, застрявшую в носу.
Сильвио и Кассано, вынув из ножен тускло поблескивающие мечи, направили их на 
Яну. Взявшись пальчиками за холодные кончики клинков, девушка звонко, нараспев 
начала Клятву Кольца:

Кровью рода клянусь.
Честью предков,
Мотыльком обернусь,
Лунной речкой,
К небесам вознесусь,
В дали млечные,
И слова прошепчу,
Я извечные…

Где-то вдалеке глухо пророкотала гроза. Вновь налетел ветер — холодный, колючий, 
злой, норовящий забраться за шиворот и бросить в лицо пожухлую, прелую листву. 
Яна устало произнесла последнюю фразу и шагнула назад. Клинки со звоном, высекая 
искры, схлестнулись.
Правы были те, кто считал претендентов на руку княжны искусными мечниками. В 
неярком свете костров две тени кружились в восхитительном, смертельном танце, 
осыпая друг друга шквалом ударом. Сталь размазывалась в ночи в два сверкающих 
веера, со свистом рассекая воздух. Казалось, танец будет длиться вечно, когда 
внезапно все закончилось. Кассано, охнув, прижал руку к сердцу и медленно 
завалился на бок.
— Ну, вот и все, ваше высочество, — буднично произнес храмовник. — Смею 
надеяться, что вы не разочаруетесь в моем сыне.
— Вот и все, — эхом отозвалась Яна, стараясь не выдать предательской дрожи в 
голосе.
Яркая вспышка рассекла небо на две неравные части. Гром ударил по натянутым 
нервам; крупные капли дождя упали на землю. Зашумел лес, истошно заголосила 
сойка. С треском ломая кусты, на луг вылетели два всадника.
— Именем императора! — седовласый воин с нашивкой легата, спрыгнув с лошади, 
повелительно поднял руку. — Всем сложить оружие…
— Поздно, Клавий, — бесцеремонно прервал его карлик, мрачнея на глазах. Взгляд 
его уперся в безжизненное тело неудачливого претендента. — Труби команду 
лучникам… — развернувшись в седле в сторону Яны, он тоскливо обронил: — Мне 
искренне жаль, ваше высочество, но другого выхода у нас нет.
Лес вокруг поляны озарился сотнями факелов. Пронзительный звук рога трижды 
пронесся над головами и умолк, оставив после себя оглушительную тишину.
— Откуда здесь гвардейцы, Лидлл? — командир Призрачных Псов неслышно возник 
возле стремени. — Что-то случилось?
— Случилось, Гийом, — горько вздохнув, шут невпопад добавил: — Игра зашла 
слишком далеко…
— Что за шум, а драки нет? — взъерошенный мужичок, росточком едва ли выше 
карлика, незамеченным появился из темноты. — Балаган тут устроили, зверей 
распугали, лес палите почем зря.
— И ты опоздал, владыка, — шут кивнул ему, как старому знакомому. — Что ж за 
порядком не следишь в своих землях?
— Поучи еще лапти плести! — огрызнулся лесовик. — Это у вас в головах бардак 
творится, не у меня.
— Клавий… — негромко окликнул легата Лидлл, оставив без внимания брюзжание 
Лесного Хозяина. — Лучники готовы?
— Не спеши, — лесовик недовольно зыркнул из-под кустистых бровей. — Клятва не 
принята богами.
— Ты уверен? — хрипло выдохнул шут.
— Я ее не принял, — буркнул лесной владыка.
— И я… — туманная дымка, вихрем взметнувшись с земли, приняла стройные очертания 
молодой, красивой женщины.
— Богиня! — радостно охнули валькирии.
— Ты поторопился, рыцарь, — Диана-охотница укоризненно покачала головой; 
некрупные изумруды, вплетенные во множество тонких косичек, весело отозвались 
мелодичным звоном. — Девочка не успела выбрать состязание.
— Богиня… — храмовник опустился на одно колено. — Испокон веков претенденты 
бились на мечах.
— Хочешь поспорить? — сварливо осведомился лесовик.
— Нет, владыка, — рыцарь покорно склонил голову. — Но взываю к твоей мудрости: 
Клятва прозвучала и слов назад не вернуть.
— Он прав, — прикусила губу Диана. — Клятва прозвучала… Но у девочки должен быть 
выбор… — тряхнув косичками, она торжественно возвестила: — Волей, данной мне 
пантеоном, объявляю: княжна вправе выбрать нового соперника взамен убитого и 
назначить любое состязание по собственному желанию.
— Капитан Вокка! — гордо вскинула подбородок Яна.
Варранг, оставив в покое ежика, довольно тявкнул. Легкий гул одобрения 
прошелестел над поляной. Молчала только Иллиэль, пытаясь проглотить откуда-то 
взявшийся комок в горле. Зеленые глазища юной драконицы заполнились 
предательской влагой.
— Принято, — ласково улыбнулась богиня. — И какое состязание ты назначишь?
— Кулачный бой, — неуверенно произнесла девушка.
— Протестую! — храмовник вскочил на ноги. — Этот позор останется в веках. Чернь 
надорвет животы от смеха, если на трон воцарятся с помощью кулаков.
— А кто тебе сказал, что победитель получит трон? — вмешался Лидлл, растянув 
бескровные губы в ехидной усмешке.
— Но император смертельно болен, — недоуменно вскинулся рыцарь.
— Император здоров, как терранский бык! — безжалостно отрезал шут. — Княжна Яна 
будет объявлена высочайшей милостью наследницей престола и не более того… Ты 
опять остался в дураках, Кир хитромудрый.
Злобно сузив глаза и выпятив челюсть, храмовник упрямо повторил:
— Протестую.
— Принято… — переглянувшись с лесовиком, нехотя подтвердила Диана-охотница. — 
Твой выбор отклонен, девочка, придумай что-нибудь другое.
Яна беспомощно оглянулась за поддержкой.
— Повелителю нет равных в стрельбе из арбалета, — шепотом подсказала Инка.
— Арбалет! — громко оповестила Яна.
— Оружие трусов, — презрительно фыркнул рыцарь.
— Отклоняется, — после долгой паузы согласилась богиня.
Яна вновь обернулась назад.
— Претендент имеет право выступить во главе отряда или армии, — Гийом смотрел 
спокойно и уверенно. — Я готов войти в его дружину.
— Наши клинки к его услугам, — перебросившись взглядом с лейтенантом Ночных 
Кошек, озвучил общее решение Бриан де Фалле.
— Почтем за честь сразиться за повелителя, — поспешила заверить Энея.
Глаза княжны озарились радостью.
— Он не будет прятаться за вашими спинами, — тихо сказала драконица. — И 
погибнет первым.
Наступившую тишину нарушил осторожный шепот: Аттика, коснувшись губами уха 
подруги, торопливо произнесла короткую фразу.
— Антон, — негромко окликнула тренера Леся. — Ты сможешь быстро подготовить 
команду?
Лис молча кивнул в ответ.
— Объявите турнир по боло, ваше высочество, — немного поколебавшись, предложила 
дочь Казначея. — Иного выбора у нас нет.
Яна шагнул вперед.
— Объявляю турнир по имперскому боло! — звонкий голосок торжественно зазвучал в 
ночи. — Игра состоится в последний день месяца харризан, день окончания Танца 
Трех Лун.
— Проте… — возмущенно начал храмовник, но так и остался стоять с открытым ртом — 
над головами закружились в величавом вальсе разноцветные шаровые молнии.
— Слава нам! — облегченно прошептала Диана-охотница и во всеуслышание заявила: — 
Боги приняли клятву… — повернувшись к лесовику, она вновь понизила голос: — Одно 
не пойму: чему они так радуются?
— Лодыри они и бездельники, — осуждающе цыкнул мужичок. — Зрелище для них в 
диковинку, вот и веселятся в предвкушении.
Богиня рассмеялась. Накрутив на палец косичку, она поискала глазами Сильвио.
— Ты вправе набрать в свою команду любых игроков.
— Повинуюсь, прекраснейшая, — отвесив галантный поклон, столичный хлыщ прижал 
руку к сердцу.
— Кстати… — богиня недоуменно оглянулась по сторонам. — А почему я не вижу 
второго претендента?

Глава двадцать шестая 

Сай-Дор, столица Империи.
Трактир «Старый рыбак»
27-й день месяца харризан.

— А как же любовь?! — возмущенно воскликнул Вовка. — Как быть с этим 
восхитительным, неземным чувством, воспетым поэтами и художниками?
Вполне возможно, что сказал он несколько иначе. Доподлинно известно лишь то, что 
начал он, как это принято в минуты торжества, с благодарений и восхвалений 
небожителям. В более поздние летописи мира Араниэля этот день вошел, как Великая 
икота богов.
— И почему никто не удосужился меня разбудить? — продолжал негодовать без вины 
обрученный. — Почему свой звездный час, свою минуту славы я самым бесстыдным 
образом проспал из-за чьей-то лени и разгильдяйства?
Нельзя утверждать, что пылкая речь достойного избранника высочайшей особы 
приведена дословно, но в легендах о славном Укротителе Драконов и виршах 
бродячих сказителей она и поныне звучит именно так.
— И какими глазами я должен смотреть на прекрасную княжну? — продолжал изливать 
безутешную горечь души Вовка. — Все вы знаете, что ее светлый образ я имел 
счастье лицезреть всего лишь один недолгий и счастливый день.
Клясться за давностью времен не будем, но прозвучало где-то так. Примерно. 
Иллиэль, густо покраснев, прикрыла уши ладошками, а валькирии восторженно 
переглянулись.
— Записывай скорей! — пихнул локтем товарища Шой Та, с благоговением приоткрыв 
рот. — Господин десятник сдохнет от зависти, когда услышит от нас такое.
Ал-Шот, судорожным движением выхватив из-за обшлага камзола замусоленный клочок 
пергамента, торопливо заскреб полустертым угольком. Он несказанно удивился бы, 
узнав, что почти слово в слово переписывает неизвестную в этом мире Камасутру.
Но все имеет свой конец. Иссяк запал, кончились слова и оратор умолк, напоследок 
родив философский вопрос:
— И что теперь делать?
— Если струсил, так и скажи, — отрешено взирая вдаль, предложила драконица. — 
Насильно мил не будешь.
— Это я струсил?! — поразившись до глубины души, просипела охрипшая легенда.
Иллиэль с равнодушным видом повела плечиком.
— Ладно… — сдался Вовка. — Пацанке я слово давал, за базар надо отвечать. Обуем 
по-быстрому этого Хулио…
— Сильвио, — подсказал Антон. — Его зовут Сильвио.
— Да какая к дону Педро разница! — нетерпеливо отмахнулся Вовка. — Ты лучше 
скажи: решил, кого в команду возьмешь?
Лис помрачнел. С минуту он молча кусал губы и наконец нехотя выдавил:
— «Сайдорские Ястребы» пролетают мимо кассы. Имперская Лига почти как наша 
«вышка» и моих парней они сомнут в два счета. Я сам не знал их уровень, когда 
давал обещание подготовить команду… Смотри, — вытащив кристалл, он повернул 
вершину против часовой стрелки и, раздвинув в стороны тарелки, бережно водрузил 
камень на стол.
— Откуда видяшник? — заинтересовался Вовка, когда по столешнице забегали 
миниатюрные игроки в боло.
— Леся подарила, — охотно поведал Антон и ткнул вилкой в прозрачную фигурку. — 
Это маг-наставник «Королевского клуба», лучший тренер Лиги. Сам догадаешься, чей 
он родственник или подсказать?
Крошечный маг, яростно размахивающий руками у бровки поля, выглядел как 
брат-близнец Сильвио. Разве что волос на голове имел пореже, живот посолидней, 
да нос крючковатей. А в остальном — совершенная копия второго претендента.
Вовка поморщился — продолжай, и так все ясно.
— Его команда бессменный чемпион последних лет. Леся с Яной мечутся по столице, 
пытаясь купить хороших игроков, но желающих играть против «Галактикос» нет — 
если ты не забыл, за второе место в нашем турнире положена гильотина.
Лис по земной привычке назвал местного лидера неофициальным титулом мадридского 
«Реала».
— А че за бобик по полю как укушенный носится? — пропустив угрозу мимо ушей, 
полюбопытствал Вовка.
— Это варранг, — Антон машинально почесал безмятежно сопящего Карри за ухом. — 
Его задача рвать Паутину игры…
Он коротко рассказал о местных правилах игры в боло. Вовка, понаблюдав за 
записью, недоверчиво хмыкнул:
— И это ты называешь игрой? Ломят тупо, как бык на пионера — прошел по флангу, 
навесил, забил. Британский футбол во всей его красе.
Антон, покладисто кивнув, очертил вилкой окружность на поле.
— Почти. Но обрати внимание на следующее — свободные зоны перекрыты полностью, 
прессинг постоянный, игрока с мячом атакуют минимум двое. Защита у них 
практически непроходима. Нападение внешне незатейливо, но эффективно: дотащить 
мяч до штрафной, подставиться под фол соперника и… Стандарты, если ты заметил, 
они реализуют грамотно. Очень схоже по тактике с катеначчо.
— Здесь я пас! — после недолгих раздумий честно признался Вовка. — Мы в игровые 
дни больше в регби толкались, в футбол редко гоняли.
— А ты за кого бегал? — спросил Антон.
— За мусоров, — хмыкнул бывший бригадир. — Сначала за них, потом от них.
Родное «Динамо» вдруг вспомнилось с ностальгией.
— Нельзя ли перейти на язык, доступный и остальным? — вежливо попросила Иллиэль.
— И помедленней, господин капитан, — поддакнул Ал-Шот. — Я записывать не 
успеваю.
Вовка, оставив без внимания упрек драконицы, покосился на туши стражников и 
невесело усмехнулся:
— Чем тебе не бойцы? Натаскай их и хрен такую защиту кто пройдет.
— Это точно! — рассмеялся Лис. — Если их в центр обороны поставить, соперник 
сразу сдастся без боя… Фактор неожиданности… — глубокомысленно закончил он.
— О чем тренер говорит? — шепотом спросил Шой Та у товарища.
— Нас, типа, в команду хотят взять, — с важным видом ответил Ал-Шот. — Мы для 
противника ынконьгнытами будем.
— Вы зря смеетесь, — неожиданно вступилась за стражников Иллиэль. — Тебя, мой 
укротитель, они боготворят и от участия в турнире не откажутся.
— Ну и как ты себе это представляешь? — серьезно спросил Вовка. — Они с трех 
шагов в пустые ворота не попадут и язык на плечо повесят на второй минуте.
Шой Та, немедленно высунув язык, попробовал лизнуть капральский шеврон.
— Есть одно старое средство, — медленно проговорила девчушка. — Но одна я не 
справлюсь, нужна помощь сильного мага.
— Заклинание обмена? — подала голос Вика.
Драконица молча кивнула в ответ.
— Не получится, — с сожалением вздохнула валькирия. — Этот обряд не каждый 
верховный маг способен провести, да и стоит такое удовольствие безумно дорого… 
Если только милорд Казначей отдаст приказ своим чародеям, в чем я сильно 
сомневаюсь — в столице до сих пор неспокойно и каждый волшебник на счету. Обмен 
памятью высасывает все силы, маги после него не одну седмицу пластом лежат.
— А если попросить лесного владыку? — робко предложила Инка. — Он не посмеет 
отказать нашему повелителю… Или к вампиру за помощью обратиться, тоже маг не из 
последних. Если они согласятся, то проблема решится сама собой — свои услуги 
предлагали командор с лейтенантом, и мы всегда с радостью пойдем за нашим 
господином.
— Вы мне че мозг шатаете? — рассердился Вовка. — Без ботвы нельзя объяснить?
Девушки переглянулись. За тяжкую ношу просвещения взялась Энея. В давние времена 
кто-то из магов открыл один из секретов Древних — заклинание обмена памятью. 
Использовали его крайне редко и лишь для избранных — причин тому имелось 
множество, и не в последних числились дороговизна ингредиентов и сложность 
обряда. Но все издержки перевешивал один простой эффект: ученик получал от 
учителя опыт и знания за считанные мгновения.
— А навыки и рефлексы передаются при этом? — выслушав рассказ, оживился Антон.
— Нет… — сумрачно покачала головой Вика. — Процесс обучения после обряда 
ускоряется многократно, но без практики все равно не обойтись… В нашем случае 
потребуется минимум месяц.
— У нас и седмицы нет в запасе, — со вздохом напомнила Энея. — Турнир начнется 
через три дня. Дернул нечистый за язык княжну, могла бы и позже объявить игру.
Вовка решительно поднялся из-за стола. Поманив пальцем полового, приказал ему 
собрать в корзинки так и не тронутый ужин и добавить пару бутылей вина. На немой 
вопрос в глазах драконицы, спокойно пояснил:
— Пойдем сиво-бурого проведаем, угощением с ним поделимся. Глядишь и посоветует 
что, он мужик башковитый.
Сразу за трактиром простирался городской парк. Компания углубилась в рощицу по 
ухоженной тропинке и свернула на небольшую полянку, скрытую от праздных гуляк 
колючим кустарником. Вовка, найдя дуб с огромным дуплом, подпрыгнул, подтянулся 
на ветке и выкрикнул вглубь дерева очередное неповторимое заклинание.
— Опять приперся, — проворчала листва соседней липы. — Орет днем и ночью, покоя 
нет от него никакого.
— Пойдем, перекусим, что бог послал, — миролюбиво процитировал Вовка дежурную 
фразу родного мира.
— Это который? — насторожился лесовик, торопливо спускаясь на землю. — Смотри, 
отраву в еду подсыпать — умение нехитрое и известное. Изведут и глазом не 
моргнут, я нашего брата знаю.
Вовка пренебрежительно отмахнулся. Валькирии расстелили на траве белоснежную 
скатерть, предусмотрительно захваченную в трактире, стражники натаскали хворост 
и спустя ползвона, под веселый треск ночного костра, Лесной Хозяин внимал 
горестным стенаниям безутешной компании.
— Прикинь, что за шняга выходит, — делился переживаниями кандидат на руку 
княжны, пытаясь проткнуть ножом верткую устрицу. — Времени у нас в обрез, 
пацанам в футбол надо срочно научиться играть, а знакомых фокусников, кроме 
тебя, у нас нет. Выручи еще разок, за мной не заржавеет, ты же знаешь.
Скользкий моллюск, протестующе заверещав, прощально чиркнул скорлупой по блюду и 
улетел в темноту. Проводив негодующим взглядом коварный морепродукт, Вовка 
подстегнул лесного владыку:
— Ну что скажешь, брат-леший?
— С заклинанием я помогу, это несложно, — брезгливо покрутив двумя пальцами 
жареного угря, лесовик отправил его следом за устрицей. — А вот с подготовкой 
твоей дружины голову придется поломать крепко.
— Поломай, — не стал спорить Вовка, с опаской пробуя на вкус салат из морской 
капусты. Выплюнув склизкую водоросль, он сморщился: — Мяса нельзя было 
попросить? Кто эту гадость заказывал?
— Ты сам, повелитель, — пискнула Инка. — Велел накрыть поляну по полной, вот 
служка и расстарался, на двадцать золотых деликатесов приволок.
— Мерзость! — акулий плавник шлепнулся обратно в супницу. — Сейчас бы борща 
тарелочку, да сотню-другую пельмешек под водочку холодную… — Вовка мечтательно 
закатил глаза.
— Это что за яства? — завистливо сглотнул слюну лесовик. — Никогда о таких не 
слышал… Вкусные небось?
— А потом на дачу махнуть, в баньке погреться, — не заметив вопроса, продолжал 
делиться тоской по дому попаданец. — Из парной выскочишь, в сугроб нырнешь, 
кваску холодного на грудь примешь и… — встретив недоверчивый взгляд владыки, 
Вовка хвастливо добавил: — Знаешь, какие у меня кикиморы есть? Один звонок — и 
ты в раю.
— Пошли! — вскочил на ноги лесовик.
— Куда?! — опешил Вовка.
— В твои хоромы райские!
Мужичок закрутился волчком, размахивая руками и бормоча заклинания.
— А мед у тебя есть? — жадно облизнулись драконица.
— Да хоть жо… объешься! — быстро поправился Вовка. — Но это все фигня! Я тебя 
эскимо настоящим угощу, ты про мед свой сразу забудешь!
— Хочу на дачу! — Иллиэль капризно топнула ножкой.
Лесовик, закончив священнодействовать, вытер пот со лба.
— Не близок путь, три дня тропы тайные топтать, — тяжело дыша, объявил он и 
озабочено сдвинул потрепанную ушанку на затылок. — Надо харч собрать в 
путь-дорожку, фляги водой родниковой залить и можно выступать.
— Погоди-погоди… — не на шутку всполошился Вовка. — Какая еще путь-дорожка? Мы к 
тебе с чем пришли?
«Идиот! — разразился паническим воплем Зануда. — Леший его в родной мир зовет, а 
он мячик решил попинать…» И долго еще разорялся, сетуя на превратности судьбы и 
бестолковость своего хозяина.
Привычный мир штука, несомненно, заманчивая, и не влезь всезнающее «я» со своими 
нудными нравоучениями, Вовка скорее всего махнул бы домой прямо сейчас. Но 
извечное упрямство оказалось сильнее внезапно пробудившейся ностальгии. Угрюмо 
набычившись, он повторно изложил свою просьбу.
— Вижу — не уймешься, — лесовик горестно махнул рукой. — Будь по твоему, сослужу 
тебе службу, но… — он погрозил пальцем, — банька с кикиморами и яствами 
заморскими за тобой. Долг платежом красен.
— ……..! — побожился Вовка всеми богами сразу: и местными, и незнакомыми 
аборигенам.
— Есть тут мирок затерянный неподалеку, прялка времени в нем рассохлась, спицы 
погнулись, нить в рогульке то и дело застревает. Здесь день пройдет, а там месяц 
минует… — пробубнив себе это под нос, лесной владыка ловко вскарабкался на 
дерево и, скрывшись по пояс в дупле, обронил не оглядываясь: — Собирай свою 
дружину, жду тебя с восходом солнца на этой же лужайке.
Сборы затянулись до самого утра. Рыцаря-командора и лейтенанта Ночных Кошек 
нашли в одном из столичных трактиров, и оба охотно подтвердили ранее данное 
обещание. С учетом самого Вовки и Лиса для полного комплекта не хватало пятерых, 
и надежда оставалась только на командира Призрачных Псов и его бойцов. Но здесь 
ждало разочарование — милорд Казначей наотрез отказался отпускать свою главную 
ударную силу в столь тревожное время. После долгих уговоров Яны, слез Леси и 
напоминания самого Гийома о нерушимости данного им слова, команда пополнилась 
еще одним потенциальным игроком.
— Еще четверых надо, — озвучил остаток проблемы Антон. — Деваться некуда, 
придется брать моих «ястребов»… — и тяжело вздохнул: — Они хоть что-то умеют, в 
отличие от остальных, но в габаритах уступают прилично… Вот только не знаю — 
согласятся или нет. Слишком уж ставки высоки.
— Это геморрой, — не стал спорить Вовка.
— Есть один момент, повелитель, — тихо промолвила Энея. — Если ты взойдешь на 
эшафот без своих валькирий, они тебе этого никогда не простят.
Девичьи глаза взирали спокойно и доверчиво. Весело тряхнув кудряшками, рыжая 
воительница залихватски подмигнула:
— Наш господин не способен на проигрыш. Боги никогда не допустят этого.
— Я с детства мечтала совершить круг почета по Главной арене с кубком Лиги, — не 
моргнув глазом соврала Инка.
— Вы втроем весите меньше, чем любой игрок «Королевского клуба»! — ахнул Антон.
— Мы воины! — отрезала Энея. — И видели то, что этим бездельникам в коротких 
штанишках и не снилось.
Слабая попытка образумить упрямых валькирий закончилась пшиком. Вовке недолгие 
препирательства надоели быстро.
— Черт с вами! — в сердцах обронил он. — Может и будет толк. Глядишь, противник 
со смеху помрет, когда вас увидит… — озадачено почесал в затылке. — Где возьмем 
еще одного? — и, встретив насмешливый взгляд драконицы, неслышно застонал.

Глава двадцать седьмая 

Столица Империи
Последний день Танца Трех Лун

Главная арена Сай-Дора мало в чем уступала каталонскому «Ноу Камп»: яростно 
ревущие стотысячные трибуны, центральная ложа для высочайшего семейства с 
мягкими диванчиками и шелковыми зонтами от палящего солнца, и идеально ровный 
изумрудно-зеленый газон игрового поля. Разве что о пресс-центре забыли, да 
комментаторскими кабинками не обзавелись. Зато в глашатаях нехватки не имели.
Неслыханный Турнир внес брожение в умы ценителей имперского бола и задрал до лун 
цены за вход. Ходили слухи по столице, что за лучшие места не торгуясь давали 
пару породистых рысаков или свору легконогих борзых из знаменитого эденского 
питомника.
Бурлил не только стольный град, но и провинции. Со всех уголков Империи спешили 
взмыленные курьеры с прошениями: верноподданный барон имярек просит высочайшего 
соизволения покинуть пограничные рубежи… граф N падает ниц и слезно умоляет 
облагодетельствовать лишним билетиком… славный потомок древнего рода мечтает 
хоть одним глазком взглянуть на невиданное зрелище…
Слухи наползали горной лавой. Чернь шепталась на базарах, что чужеземцу 
благоволят боги и его команду готовит к турниру некромант из кочевых племен 
Степи. Тот самый, что спас «Сайдорских Ястребов» от каторги. Что спешно 
отстроенная закрытая ложа предназначена для пантеона небожителей, пожелавших 
почтить своим присутствием игру. Еще говорили, что знать недовольна выбором 
княжны и многие верховные маги предложили свои услуги наставнику «Королевского 
клуба». Негоже давать клятву простому капитану, а Сильвио — хоть и заговорщик — 
всегда останется своим в кругу аристократии.
Масла в огонь подлили наемники Пустоши, восхвалявшие умение Убийцы Карающих, и 
случайно уцелевшие разбойники Свалки, с ужасом и восторгом травившие байки в 
трактирах об Укротителе Драконов. Кто он — загадочный Вокка, доподлинно знали 
единицы.
Гильдии ремесленников проявили неслыханную дерзость, подав петицию самому 
императору. Что еще удивительней, его величество удовлетворил прошение и выделил 
для простого люда дальнюю трибуну. Впервые в истории имперской Лиги.
Словом, в последний день месяца харризан деловая жизнь в Сай-Доре замерзла 
полностью, оставив на ледяной поверхности лишь один единственный вопрос: кто 
станет победителем в Турнире. Ставки в спорных лавках колебались с небольшим 
перевесом в пользу Сильвио, пока не стал известен состав команды чужеземца. 
Чернь приуныла моментально — прекрасные девы хороши для плотских утех, не в 
жестоком имперском боло.
— Где их черти носят?! — Вовка метался по раздевалке раненным тигром. — До 
свистка ползвона, если они не успеют — нам засчитают поражение.
Привычный «час» остался где-то далеко, и местная единица времени казалась уже 
обыденной.
— Успокойся, милый, они прибудут вовремя, — нежно поворковала Яна, пытаясь 
скрыть гнетущее беспокойство.
— Милый… — Вовка хрюкнул от возмущения. — И зачем я тебе сдался? Нельзя было 
какого-нибудь графа подцепить или барона?
— Пожалуйста, не начинай все начала, — поморщилась девушка. — Мы это обсуждали 
не раз… И оставь свой жаргон — будущему князю Алавии он не к лицу.
Они это обсуждали… От похода в мир с измененным временем Вовку отстранили в 
самый последний момент — император срочно возжелал знакомства с возможным зятем. 
Познакомились. Незабываемые впечатления получили оба. Следующие три дня прошли в 
великосветской суете. Званые обеда, нескончаемая череда напыщенной аристократии 
и ежевечерне — на десерт! — перебранка с княжной.
— Ты мне нравишься: хорош собой, смел и удачлив, — спокойно заявляла княжна на 
все сумбурные и безуспешные возражения. Его нежелание связывать себя узами 
браками в расчет не принималось. — Лучшего суженого я себе вряд ли найду… Так 
что, мой милый друг, стерпится — слюбится.
Терпение никогда не относилось к числу благодетелей нашего героя, да и на любовь 
его взгляды кардинально разнились. Но все попытки отвертеться от венчания 
неизменно наталкивались на стену высочайшего равнодушия. В итоге он махнул 
рукой, решив оставить все на волю случая. Утро — оно, как известно, бывает не 
только похмельным.
— Прибыли, ваше сиятельство! — в раздевалку ворвался растрепанный Тайши; пухлые 
губы растянулись до ушей. — Торопятся, сей момент будут.
Иначе как княжеским титулом мальчуган Вовку не называл. Именно стараниями 
вихрастого помощника «Сайдорские Ястребы», обескровленные потерей похищенного 
тренера, сумели удержаться на плаву. Три последние игры в сезоне они умудрились 
свести вничью.
Раздался радостный визг и в комнату ворвался зеленоглазый вихрь.
— Я соскучилась! — нимало не смущаясь княжны, драконица повисла на шее.
— Я тоже, — на всякий случай соврал Вовка. — Ночами не спал, аппетита лишился, в 
натуре.
Следом ввалилась остальная команда: загоревшая, похудевшая, весело гомонящая. 
Девы-воительницы наградили своего повелителя солидной порцией поцелуев.
— Дело есть, капитан! — едва успев поздороваться, кривоносый страж с 
таинственным видом подмигнул обоими глазами сразу. — Верное, зуб даю.
— Нам знакомый стряпчий ставку предлагает сделать на Сильвио, — шепотом 
поделился Ал-Шот. — Он раньше в суде шуршал, а нынче спорную лавку откупил.
— Кто шуршал, Сильвио? — поразился Шой Та.
— Стряпчий, идиот! — рявкнул Ал-Шот.
— Ну, то что он идиот, я и без тебя знаю. Но перец он ушлый, все наперед знает, 
— глубокомысленно заметил Шой Та. — Если мы его послушаем, то золото лопатой 
грести будем.
— Жуйте сопли, пацаны, быстрей — времени у нас в обрез! — поторопил их Вовка.
— «Королевский клуб» выиграет у нас, это к бабке не ходи, — зачастил Ал-Шот. — 
Спорные лавки дают один к семи, нам стряпчий сделает дивиденд особо. Ставим все 
золото на них и дело в шляпе.
— Ферму, типа, купим, — высказал идею Шой Та.
— Какую, на хрен, ферму?! — взъярился Вовка.
— Кроликов будем разводить, — залепетал кривоносый капрал.
— Короче, братва, — едва сдерживая гнев, спокойно произнес Вовка. — Все золото 
ставим на нас… — и, видя недоумение в глазах, коротко объяснил: — Раз на нас 
коэффициент у букмекеров больше, значит и заработать можем нехило… Вам все ясно?
Лишний раз напоминать, что проигравших ждет плаха, он не рискнул.
— Так точно, господин капитан! — хором откликнулись повеселевшие стражники. — 
Кроме коэффициента и букмекеров.
Вовка, раздражено отмахнувшись, повернулся к Антону.
— У нас геморрой, — с ходу огорошил он тренера. — По правилам Турнира при 
ничейном результате победа присуждается «Королевскому клубу».
— Это еще почему?
— У них рейтинг выше. Это как в шахматах, в матче на чемпионский титул… Так что 
бодаться будем до победы, иначе…
Вовка красноречиво провел ладонью по шее.
— Веселые дела… — хмуро покосившись на беззаботно щебечущих девушек, Лис 
негромко обронил: — И у нас проблемы нешуточные.
— Что еще?!
— Тебе в рамку придется вставать, больше некому. С вратарями всегда занимался 
отдельный тренер, я к их подготовке отношения никогда не имел. — Антон виновато 
вздохнул. — Совсем из головы вылетело, сейчас уже поздно что-то менять.
— Не бери в голову! — Вовка хлопнул его по плечу. — В поле от меня все равно 
толку немного, зато с реакцией полный порядок — из «девятки» не потащу, но 
«бабочек» запускать не буду, это без базаров… Лучше скажи, какую схему выбрал?
Лис пожал плечами.
— Девчонок в полузащиту, стражников — в центр обороны. По краям Гийом и Фес, а в 
нападение храмовника отрядил — рыцарь парень резкий и габаритный. И с голевым 
чутьем у него полный порядок.
— А сам?
— Опорником буду — и поле все видно, подсказать вовремя смогу, и огрехи подчищу 
если что.
— Лады… — Вовка оглядел притихшую в ожидании компанию, ободряюще подмигнул и, 
спохватившись, озадачено спросил: — А как команду назовем? Мне глашатаи местные 
уже весь мозг задолбали, не знают как объявлять.
Антон хмыкнул.
— «Барселона», как же еще? Для «Королевского клуба» страшнее зверя нет. Во все 
времена.

* * *

Затрепетали на ветру штандарты, звонко запели горны, радостно взревели зрители. 
Из-под трибун цепочкой потянулись на поле игроки. Лысый, как коленка судья 
подбросив монетку, вопросительно взглянул на капитанов команд — угадавший 
разыгрывает мяч.
— Орел, — быстро сказал Вовка.
— Где? — бестолково завертел головой судья.
— В смысле, единорог, — еще быстрей поправился попаданец.
В этом мире на реверсе золотых империалов красовался сказочный зверь.
Арбитр разжал кулак. Чеканный профиль императора блеснул под лучами неяркого 
вечернего солнца. Сильвио победно усмехнулся.
— Тебе не везет, чужеземец. Боги любят сильных.
Вовка презрительно сплюнул на газон.
— Завтра утром твоя голова покатится по эшафоту, — продолжал глумиться столичный 
аристократ. В методиках Ордена психологическому давлению на противника уделялось 
немало места. — Ты покойник! — ехидно закончил он.
— А ты — козел! — безмятежно поведал Вовка.
Сильвио поперхнулся — в списке вероятных ответов ничего подобного не значилось. 
Заминка продлилась недолго: пронзительная трель судейского свистка возвестила о 
начале игры. Десятитысячная дальняя трибуна взвыла от восторга уже на второй 
минуте — Карри, догнав прыгающий по полю бол, радостно сжал его могучими 
челюстями.
— Предупреждение! — судья беспомощно вертел в руках кожаные лохмотья. — В 
следующий раз я удалю вашего варранга.
Сектора болельщиков знатных семейств осуждающе загудели.
— Карюха! — Вовка пытался выговаривать строго, с трудом сдерживая рвущийся 
наружу смех. — Грызем все, что не мяч… Ты понял?!
Щенок виновато вильнул обрубком хвоста. И сразу же после возобновления игры 
вцепился в глотку своему визави. Мохнатый, яростно рычащий клубок покатился по 
полю. Разнять дерущихся варрангов удалось лишь с помощью легионеров из охранного 
оцепления. У кромки поля бесновался маг-наставник «Королевского клуба». Трибуны 
охрипли от невиданного зрелища.
Арбитр поднял над головой красный жетон:
— Удаление!
Карри недовольно тявкнул. Его соперник жалобно заскулил, поджимая левую переднюю 
лапу.
— Наш варранг не может продолжать игру! — возмущено заорал Сильвио. — Требуется 
замена!
— Вы знаете правила: никаких замен, — покачал лысиной судья. — Мне очень жаль, 
но это Турнир.
В середине первого тайма Антон, выскочив из-за спин стражников, перехватил 
поперечную передачу и одним длинным пасом отрезал половину команды противника. 
Хрупкая, изящная Инка одним ловким финтом оставив не у дел двух центральных 
защитников забросила мяч на ход командору. Одним касание подработав снаряд, 
Бриан де Фалле неотразимо пробил, вложив в удар всю силу.
— Го-о-ооол! — запрыгал в рамке ворот Вовка.
— Го-о-ооол! — зашлась от восторга дальняя трибуна.
Сектора знати сидели в унылом молчании. Судья указал на центр.
Пара форвардов противника, разыграв накоротке мяч, проскочила центральную зону и 
вывалилась к штрафной. Лис в отчаянном подкате попытался пресечь опасную атаку. 
Ловко перепрыгнув через выставленную ногу, левый нападающий сделал разрезающий 
пас своему напарнику. Раздался глухой удар, вскрик и шлепок упавшего на траву 
тела.
— Ты тут не ходи, — дружелюбно посоветовал Ал-Шот лежащему на газоне форварду.
— Тут, типа, вашим не светит, — снисходительно добавил Шой Та, почесывая 
ушибленное в столкновении пузо.
— Лучше сразу сдавайтесь, все равно проиграете.
— Мы ставку сделали против вас.
— У вас все равно коэффициенты меньше.
— Не отросли еще.
— Если не веришь, после игры померяемся.
Стражники с довольным видом переглянулись.
— Шансов у вас нет, мля.
— Нам, типа, ферма нужна.
— Кроликов разводить.
— И вообще вы букмекеры.
Посмотрев на них безумным взором, форвард торопливо отполз в сторону, вскочил на 
ноги и, прихрамывая, побежал жаловаться судье.
— Молодцы парни! — подскочив к своим центральным защитникам, Лис хлопнул по 
радостно подставленным ладоням. — Так держать!
— А чего их держать-то? — удивился Ал-Шот. — Пусть падают.
Шой Та, любовно погладив себя по объемистому животу, презрительно хмыкнул:
— Кишка у них тонка, тренер, наша всяко толще будет.
Перед самым перерывом не удержалась от аплодисментов даже аристократия. Получив 
проникающую передачу от Антона, юная драконица изящным пируэтом увернулась от 
парочки бросившихся наперерез громил, обманными движениями раскидала четверку 
защитников и резаным, крученым ударом закинула мяч за шиворот вратарю.
Рев пронесся над чашей арены. 2:0 — серьезная заявка на победу. Соперник уходил 
на отдых понурив головы. Настроение в раздевалке сайдорской «Барселоны» царило 
приподнятое. Лис едва успел начать установку на второю половину игры, как в 
дверях показались Леся и Яна.
— Ты у меня молодец! — княжна, приподнявшись на цыпочки, покровительственно 
чмокнула Вовку в щеку. — На ноль отстоял.
Свежеиспеченный голкипер смущенно закряхтел — за всю игру по его воротам нанесли 
всего два удара. Неберущимися их мог назвать разве что слепой.
— Мой лучше! — Леся, ласково взъерошив волосы зардевшемуся Антону, притянула за 
уши варранга. — А ты, негодник, едва всех не подвел. Зачем своего противника 
погрыз?
Щенок обиженно гавкнул — ему старший разрешил. Начальник приказал.
— Милые леди… — подал голос лейтенант Фес. — Мы все ценим ваше участие, но 
тренеру необходимо дать нам инструкции. Игра еще не закончена и до окончательной 
победы далеко.
— Тошка! — горячо зашептала дочь Казначея. — Будь осторожен, береги себя. 
«Королевский клуб» — самая грязная команда в имперской Лиге. Когда проигрывают, 
не гнушаются ничем. У них есть парочка костоломов, и я уверена, что они пойдут 
на размен: ценой удаления тебя выведут из игры, а это равносильно поражению.
— Ерунда! — пренебрежительно отмахнулся Антон. — По такой игре два мяча отыграть 
практически невозможно. Если что и без меня справятся.
Не справились. Едва начался второй тайм, как его взяли в «коробочку». Треск 
злополучного колена услышали и на дальней трибуне. Над стадионом повисла тишина 
— подлый прием игрока команды Сильвио вызвал брезгливые гримасы даже у знати. 
Они пришли насладиться зрелищем, имеющим свои особенности: поединок претендентов 
находится под присмотров богов и кодекс чести для него писан особо.
— Ты что творишь, гад? — спринтерским рывком преодолев половину поля, Вовка 
ухватил за грудки виновника.
Громила презрительно рассмеялся в ответ.
— Не трогай его, повелитель! — отчаянно крикнула Вика.
Поздно. Страшный апперкот оторвал костолома от земли, голова бессильно дернулась 
и мгновенье спустя обмякшее тело кулем свалилось наземь.
— Удаление! — лысый судья полез в карман за красным жетоном. — Оба — вон с поля!
— Вратаря нельзя удалять, — вмешался Гийом. — Правилами это запрещено.
Арбитр колебался долю секунды.
— Вместо него наказание отбываешь ты, — предъявив жетон командиру Призрачных 
Псов, он поманил пальцем Сильвио. — Еще один такой прием и я объявлю Турнир 
несостоявшимся.
По губам коварного претендента скользнула легкая усмешка: размен оказался 
намного удачней, чем планировалось в перерыве. Лучший игрок соперника корчится 
на газоне от боли, еще один наказан за несдержанность своего капитана. Осталась 
сущая малость: добить обескровленного противника.
Добили. Пока штатные целители — магистр Цириус и ведьма Хельма, — колдовали над 
Лисом, «Королевский клуб» провел стремительную атаку, закончившуюся взятием 
ворот. Вовка, вынув мяч из сетки, со злостью запулил его в вечереющее небо.
— Надо продержаться, капитан, — лейтенант Фес, чья обрезка и привела к голу, 
смотрел виновато.
— Отзывай всех в оборону, — хрипло приказал Вовка. — Счет скользкий, но 
продержимся.
Не продержались. Будь на поле Антон, он подсказал бы, что нельзя прижиматься к 
своим воротам, отходить в глухую оборону. Опытный противник обязательно накажет 
за такую ошибку. Опасное это занятие — игра на удержание счета. Да еще когда в 
твоей команде на одного игрока меньше. Второй — победный — мяч «Королевский 
клуб» забил одновременно с финальным свистком.
Пот застилал глаза и душа заныла муторной, тревожной болью. Откинув прилипшую 
прядь со лба, Вовка устало опустился на мягкую траву. Внезапная в своей простоте 
истина глухо отозвалась в сердце: своих новых друзей он больше никогда не 
увидит. Ни в одном из миров.
О себе он в эту минуту не думал.

Глава двадцать восьмая 

— Время! Время! — маленький, тщедушный человек в смешной охотничьей шляпе 
торопливо семенил по полю, яростно размахивая руками.
Его никто не слышал — шум стоял невообразимый. Но в уютную закрытую ложу, 
защищенную магическим пологом, рев беснующихся трибун проникнуть не мог. Беседу 
вели четверо зрителей только что закончившегося Турнира.
— Твой избранник проиграл, прекраснейшая, — император взирал на богиню с 
неподдельным сочувствием. — И боги ошибаются, не все им подвластно, коль честен 
поединок.
— Честен… — личный шут от возмущения поперхнулся вином. — Если бы не сломали 
маэстро, не видать им победы, как собственных ушей… Тоже мне, нашел честь в 
коварстве и подлости!
Император равнодушно пожал плечами — на войне, как на войне. Его такие мелочи не 
волновали.
— Время! Время! — человечек, запутавшись в полах длинного нелепого плаща, 
кубарем покатился по газону.
На трибунах послышался благодушный, незлобивый смех: веселились в основном те, 
кто поставил крупные суммы на фаворита. Их ставка сработала, теперь можно и 
посмеяться от души.
— Может быть, ты и прав, смертный, — бросив мимолетный взгляд на поле, 
Диана-охотница задумчиво накрутила косичку на палец. — Иномирянин закрыт от 
моего взора, и я не могу предсказать его судьбу.
— А чем он тебя заинтересовал, прекраснейшая? — император лениво приподнял 
бровь. — Обычный воин, к тому же не очень умелый. Неотесан, с ужасными манерами 
простолюдина, скверным характером, еще и упрям до чрезвычайности… Что мне 
непонятно, так это беззаветная преданность его друзей — не каждый готов сложить 
голову за другого.
Богиня тряхнула головой. Запели косички, заискрили гранями драгоценные камни. 
Ложа заполнилась нежным ароматом фиалок.
— Он вождь, — просто ответила она. — И вождь не из последних. За такими как он 
идут не раздумывая, не щадя своего живота и проливая кровь не по приказу, а по 
велению сердца. Когда-то очень давно и ты был таким, Тит Победитель… И не его 
вина, что родился он не в том мире и не в свое время.
— Не в свое время… — эхом откликнулся император; высокий лоб пересекли глубокие 
морщины. — Что ты хочешь этим сказать?
— Ты совершил ошибку, открыв проход. Не стоило приводить чужака в мир Араниэля. 
Он очень и очень опасен. И не так прост, как кажется… За его спиной я вижу гарь 
пожаров, звон мечей и великую битву могучих армий. Твоя прихоть едва не 
обернулась трагедией.
Диана-охотница внезапно умолкла, до боли прикусив губу. Не так давно эти же 
слова произнес атаман разбойников. Император натужно хохотнул.
— Палач исправит мою ошибку, прекраснейшая… — он красноречиво повел глазами в 
сторону поля. — Твой избранник будет казнен до восхода солнца. Вместе со своей 
командой… Мне искренне жаль, но таковы правила Турнира.
— Время! Время!
Маленький человечек наконец-то достиг своей цели: с опаской обогнув кучу-малу из 
празднующих победу игроков «Королевского клуба», он подкатился к главному 
арбитру матча и, разжав кулак, поднес дрожащую ладонь к судейскому носу.
— Что там происходит? — император нахмурился. — Кто этот шут и что он делает на 
поле?
— Шут здесь я, — сварливо пробурчал Лидлл. — А это всего лишь недостойный твоего 
внимания скромный помощник судьи Турнира… И чудится мне, о, величайший из 
правителей, что еще далеко не все закончено.
— Поясни! — раздраженно потребовал Тит Победитель. — И будь добр, прибереги свою 
иронию для моих подданных.
— Как прикажешь, мой повелитель! — шут склонился в шутовском поклоне. Он не умел 
по-другому.
— Прекрати паясничать! — окончательно разъярился император. — Говори толком, что 
там происходит?!
— Не ори! — тихим голосом посоветовал лесовик.
Он сидел нахохлившись в глубоком кресле и тоскливо смотрел на маленький столик, 
заставленный вазами с фруктами и блюдами с эденскими сладостями. В темных глазах 
лесного владыки плескался горячий борщ с чесночком и плавали сибирские пельмени.
— Не ори! — повторил он чуть громче. — Паяц прав: ты всегда был торопыгой, 
смертный, как и твой славный родитель, — с кряхтением выбравшись из кресла, он 
глухо обронил: — Время битвы еще не истекло… — и, повернувшись к богине, едва 
слышно промолвил: — Ты забыла о главном, младшая! Твой избранный вой всегда 
приходит на зов…Приходит туда, где стряслась беда.
— Это так, владыка, удачи ему не занимать, — согласно кивнула Диана-охотница. — 
Он спас не только моих девочек… Но разве не в этом его предначертание?
Лесовик хмуро пожевал губами.
— Время этой битвы не истекло, — подчеркнуто выделив «этой», он жестко закончил: 
— А время его битвы еще не пришло. И не в нашей власти стоять у него на пути!
Богиня пронзительно взглянула на него и догадливо прошептала:
— Ты знал это с самого начала, владыка? И это не я покровительствовала ему, а 
ты?
Лесовик весело подмигнул. Молча подмигнул, лишь уголки губ дрогнули в легкой 
улыбке, насмешливой и ласковой.
Диана-охотница умоляюще сложила руки на груди. Хрустальная слезинка задрожала на 
пушистых ресничках.
— Скажи мне, владыка, ответь устами спящего Громовержца… Если он победит в 
предстоящем сражении, мы сможем вернуться в свой мир?

* * *

— Судья-хронометрист? — Вовка недоверчиво покосился на тщедушного человечка, с 
гордым видом бредущего к бровке под улюлюканье центральных секторов и радостные 
вопли дальней трибуны.
— Да черт его знает, как он у них обзывается! — Лис торопливо чертил мелком на 
вощеной дощечке схему. — Это не важно, главное, что у нас появился шанс… 
Смотрите! — он развернул рисунок, чтобы видели все. — В нашем распоряжении почти 
сотня тиков…
— Это сколько в килограммах? — перебил его Вовка.
— Секунд тридцать-сорок, что-то около того. Успеем провести одну атаку, если 
будете строго следовать плану. Мяч разыгрывают Энея и Вика, все остальные бегут 
в штрафную площадь — на все про все не больше тридцати тиков. В верховой борьбе 
они сильнее нас, поэтому играем понизу. Надо вывести на ударную позицию 
командора, других вариантов у нас нет.
— Не пойдет, маэстро, — мягко возразила драконица. — Они накроют нас сразу же 
после свистка на игру и мы завязнем в единоборствах.
Лис беспомощно пожал плечами — другая тактика на ум не шла. Наступила гнетущая 
тишина.
— Я не понял: гильотина, типа, отменяется? — сипло зашептал Шой Та, все еще не 
веря в чудесное избавление. — Игра еще не закончилась?
— Вода попала в колбу, песок слипся и застрял в проходе, — дрожащим голосом 
пояснил Ал-Шот, кивая в сторону турнирных песочных часов. — У нас осталось еще 
немного времени.
— Можно сделать передачу к своим воротам, — неожиданно предложил Вовка. — Пока 
они бегут за мячом, наши успеют добежать до их штрафной. Длинный пас через все 
поле и… Там как бог на душу положит, — неуверенно закончил он.
— Через поле, говоришь? — Лис, резко вскинув голову, нашел глазами почтенного 
аптекаря. — Магистр, вы сможете заморозить мое колено? Чтобы хватило на один 
удар?
Вампир неодобрительно поцокал языком.
— Это не составит большого труда, мой юный друг, но должен вас предупредить: 
медицина категорически возражает против таких экспериментов. В дальнейшем это 
самым пагубным образом скажется на состоянии вашей ноги.
— Когда голова на плахе, протесты от других органов не принимаются, — невесело 
пошутил Лис.
— Мой долг известить вас о последствиях, а решение принимать вам, юноша, — 
тяжело вздохнув, Цириус присел на корточки и, крепко обхватив больное колено, 
забормотал заклинание.
— Тепло… — по лицу травмированного поползла блаженная улыбка. — Нашим костоломам 
до местных лекарей, как до Берлина…
Резкий звук судейского свистка прервал излияния.
— Антоха, есть идея! — Вовка торопливо ткнул пальцем в схему. — Навешивай в эту 
точку, и мы их сделаем… — и, обернувшись к команде, властно приказал: — Все 
бегут на правую штангу, ко мне никто не приближается.
— На левом фланге у них лучшие защитники, ты не сможешь выиграть у них «воздух», 
— опешил от неожиданности Лис.
— Ерунда! — пренебрежительно отмахнувшись, Вовка загадочно хмыкнул. — Это вы 
футболисты, а мы, типа, погулять вышли… Я с ними в другую игру сыграю.
— Ты что задумал?!
Отчаянный крик остался без ответа. Положив руки на плечи стражникам, Вовка 
задушевным тоном поинтересовался:
— Пацаны, вы в регби когда-нибудь играли?.. Нет? А в «чехарду»?.. Ну тогда 
пошли, парни, сейчас я вас этому научу!

* * *

Трибуны замерли в тревожном молчании. Сотня тиков — это очень много для одних и 
ничтожно мало для других. Когда до победы маленький шажок, время, превратившись 
в студенистую массу, тянется мучительно долго. Когда нужно отыграть один 
единственный мяч, оно пронзает вселенную со скоростью кометы.
Две команды сошлись в центре поля.
Судья поднес к губам свисток.
Не зря маэстро «Королевского клуба» считался лучшим магом-наставником Имперской 
лиги — замысел своего противника он разгадал моментально. Едва бол от 
центрального круга покатился к воротам «Барселоны», как нити-приказы Паутиной 
накрыли все поле. Всем назад, все в оборону! Разобрать своих игроков! Особое 
внимание рыцарю-командору и лейтенанту — закрыть их наглухо, по двое на каждого! 
На троицу отставших можно не обращать внимания, они не опасны.
Торжествующая улыбка озарила смуглое лицо. Крючконосый маг-наставник даже успел 
мысленно поаплодировать своему коллеге — такой хитроумный ход достоин 
восхищения. Будь у соперника на поле варранг, рвущий нити игры, и атака могла 
получиться голевой. Но сейчас уже поздно: свободные зоны перекрыты, в запасе у 
противника только навесная передача. А в верховой борьбе его питомцам равных 
нет!
— Давай, Антоха-а-ааа! — резво стартуя от центра, заорал во всю глотку Вовка.
Трибуны в едином порыве вскочили на ноги.
Кульминация!
Коротко разбежавшись, Лис со всей силы приложился к мячу. Не обращая внимания на 
хрустнувшее колено, срывая горло, закричал вслед спортивному снаряду. Лети, 
родной, лети!
— Золотой! — ошеломленно выдохнула стотысячная арена.
— Тошка, ты гений! — где-то далеко в толпе всхлипнула Леся, до боли сжав 
кулачки.
Отсудивший не один финал лысый арбитр открыл в изумлении рот: он видел не раз 
как мячи меняют цвет, но о золотом умалчивали даже легенды.
— Падаем, пацаны! — набирая скорость, Вовка резко взмахнул рукой.
Шой Та рухнул на четвереньки. В метре от него, уперев руки в колени, изогнулся 
коромыслом Ал-Шот. Маг-наставник «Королевского клуба» застыл в оцепенении с 
отвисшей челюстью — пробежавшись по спинам стражников, грозный капитан соперника 
взмыл над непроходимой защитой.
«Вертушка», классическая «вертушка». Красивая, эффектная и практически 
бесполезная в уличной драке. Но здесь она сработала, как надо! Извернувшись в 
немыслимом пируэте, Вовка подъемом стопы ударил по стремительно летящему мячу. 
Вратарь противника, уже изготовившийся к прыжку, лишь бессильно дернулся, 
провожая тоскливым взглядом изменивший направление полета бол.
— Бесцветный! — ахнули трибуны, всколыхнувшись волнами безудержного восторга. — 
Вы когда-нибудь видели бесцветный бол?!
Хрустально-прозрачный мяч, прорвав сетку ворот, в мгновенье ока скрылся за 
горизонтом.
— Вокка, ты бесподобен! — где-то далеко в толпе княжна Яна смахнула счастливую 
слезинку. — И попробуй теперь отвертеться он венчания!

* * *

До места добирались не щадя взмыленных скакунов. Три Луны плыли в последнем 
аккорде небесного вальса, и времени оставалось в обрез. На поляну, заросшую 
папоротником, прискакали далеко за полночь. Лис, первым соскочив с лошади, с 
интересом огляделся вокруг: окружающий лес казался смутно знакомыми, где-то 
здесь неподалеку он вышел из пещеры.
— Ну что, народ, давайте прощаться? — за показным весельем Вовка попытался 
скрыть неизвестно откуда взявшуюся грусть: щемящую, рвущую душу на мелкие 
кусочки. Привык он к этому миру, себя не обманешь. — Антоха, ты не передумал? 
Сам знаешь, дома и травка зеленее и девки моложе.
Неуклюжая хохма холодной росой повисла в ночном воздухе.
— Он со мной остается, — прильнув к плечу возлюбленного, Леся сердито сверкнула 
глазами. — Хватит его уговаривать, у него своя голова есть.
— Может быть, ты все же останешься? — смущено спросил Лис, наверное уже в 
десятый раз. — Что ты там забыл, в том мире?
— Мы по пельмешкам соскучились, и борщ нам по ночам снится, — не удержалась от 
шпильки ехидная драконица. — И замуж не хотим, мы еще маленькие… Потому и бежим 
без оглядки в родные края.
Гневно покосившись на нее, Яна обняла Вовку за шею и надолго приникла к губам.
— Ты вернешься, я знаю, — без особой уверенности прошептала она. — И помни — я 
буду тебя ждать.
— Хватит сырость разводить, путь неблизкий, надо поспешить, — озабочено почесав 
в затылке, лесовик вытащил небольшой клубок. — Как взойдете на тропу, бросишь 
перед собой — он дорожку покажет, не заплутаете.
— Ты же с нами собирался, брат-леший? — удивился Вовка.
— Я вас догоню, — уклонился от прямого ответа лесной владыка и, хлопнув себя по 
лбу, огорчено проговорил: — Вот голова еловая, памятка дырявая… Если нить 
закончиться, держитесь правой руки. Тропа широкая, приметная, но есть три 
развилки: свернете не туда, век не выберетесь.
— Не пугай, не заблудимся! — Вовка беспечно отмахнулся. — Ну что, парни, 
обнимемся на прощание?
Поочередно стиснув в объятиях Гийома, Феса и Бриана де Фалле, он осторожно пожал 
руку магистру Цириусу:
— Бывай, Химериус, еще увидимся!
— Даже раньше, чем ты можешь предположить, мой юный друг, — едва заметно 
усмехнулся вампир.
Вовка его не расслышал. Поцеловав взасос Хельму, похлопал по плечам стражников, 
почесал за ухом жалобно заскулившего варранга и быстро скрылся в дупле 
столетнего дуба. Отчего-то расставание неприятно царапнуло по сердцу, вот и 
торопился он поскорее избавиться от тяжкой ноши. Следом за ним бесшумно 
скользнули в нутро дерева преданные валькирии и, чуть замешкавшись, юная 
драконица.
Мир Араниэля вздохнул с облегчением. Беспокойный пришелец покинул его навсегда. 
Впереди ждала долгая эпоха спокойствия и процветания. И все бы ничего, да 
случилась одна маленькая закавыка: гарнизонные стражники заблудились на обратном 
пути. И это еще полбеды. Все бы обошлось и на этот раз, не забреди они волей 
случая в пещеру Хранителя.

Эпилог 

Больно, мамочка, как же мне больно!
Острые жгучие иглы под ногтями пронзают насквозь израненное тело и безжалостными 
щупальцами рвут кричащее от ужаса сознание в кровавые безжизненные клочья.
Мамочка, нет сил терпеть эту адскую боль!
Утонуть, забыться в спасительном беспамятстве, спрятаться в зыбучих песках 
блаженного покоя вечных снов.
Спаси меня, мама!
Но нет, вновь и вновь чужие холодные руки с пугающей педантичностью бездушного 
механизма возвращают к страшной реальности уцелевшие крохи трепещущего от страха 
разума.
— Будьте благоразумны, фройляйн…
От звуков ненавистного голоса хочется забиться под стол, сжаться в маленький 
дрожащий комочек и никогда в жизни его больше не слышать.
— Будьте благоразумны, фройляйн, — голос продолжает увещевать, назойливо 
пробираясь в самые дальние уголки мозга. — Если вы думаете, что мне доставляет 
удовольствие подвергать этим чудовищным пыткам ваше молодое, красивое тело, то 
искренне заверяю: вы заблуждаетесь…
Ты врешь, гад! Не ты ли тушил сигары об мои губы и фотографировал опаленные 
пламенем зажигалки соски? Для чего? Чтобы похвастаться перед такими же 
ублюдками, мерзавцами и садистами? Не твоего ли приказа дожидаются в соседней 
комнате пятеро похотливых самцов? Не ты ли, сволочь, обещал, что меня изнасилует 
вся комендантская рота? Так приступайте, твари, что ж вы медлите?! Дайте мне 
умереть спокойно.
— Вам нужно сказать всего две вещи: цель заброса и состав группы. И ваши мучения 
прекратятся в тот же час… Кстати, в каком вы звании, фройляйн радист?
«Скажи, внучка, ты когда осколки собирала, не поранилась?» — голос бабушки 
дрожит неподдельной тревогой.
«Нет, бабушка, я веничком подметала и в совочек собирала», — маленькая глупая 
девочка запоздало прикусывает язычок.
Бабушка довольно кудахчет — поймала глупышку в нехитрую ловушку. Краснеешь? Так 
тебе и надо, будешь знать, как обманывать родного тебе человека. Сто раз 
подумаешь, прежде чем лгать в следующий раз. Вазу она, видишь ли, в глаза не 
видела.
— Вам повторить вопрос, фройляйн? — в голосе появляется металл.
— Я не радист… — покрытые спекшейся коркой губы шевелятся с трудом. — Сержант 
Анастасия Малахова, дивизионная разведка… В группе я новенькая, замещала 
погибшего врача.
Далеко тебе до бабушки, подлый фриц! Да и я уже давно не маленькая глупая 
девочка. Моргни хоть разок, гад, и острый карандаш, что ты беспечно крутишь в 
своих толстых пальцах, окажется у тебя в глазу. Отвлекись на секунду, и ты 
выстрелишь в меня из своего «вальтера» — ты не выдержишь боли, холеный фашист, 
тебе это не по силам.
— Сколько вас выжило, фройляйн? — голос вновь по-отечески заботлив. — И какова 
цель заброса? Кто ваш связной?
Радуйся, скотина, никто не выжил! Очередь «мессера» развалила наш старенький У-2 
напополам. Погибли все до одного, только мне не повезло. Чертова копна соломы! 
Это из-за тебя я сейчас кричу от страха и боли в сыром подвале под немигающим 
лягушачьим взглядом гарнизонного палача.
— Вы лжете, фройляйн, — голос тяжело вздыхает. — Я вижу, что вы мне лжете. 
Вынужден вас огорчить, но другого выхода…
— Герр гауптман! — в дверь просовывается пахнущая дешевым шнапсом 
фельдфебельская туша. — Срочная шифрограмма от господина полковника.
Минута покоя и тишины, лишь в открытое окошечко залетают звуки мирной 
деревенской жизни: кудахтанье кур, мычанье коров и визгливый лай кудлатой 
дворняжки. Далекая фронтовая канонада доносится безобидным рокотом летней грозы.
— Тебе повезло, красивая русская дрянь, — в голосе скользит разочарование. — 
Тобой заинтересовался третий оперативный отдел. Теперь твоими собеседниками 
будут обходительные интеллектуалы абвера… — он мерзко хохочет. — Но не 
обольщайся — очарование юности на них действует… — голос становится вкрадчивым. 
— А это тебе мой прощальный подарок.
Боль от сломанных зубов яркой вспышкой ослепляет мозг. Вот и все, младший 
лейтенант госбезопасности Анастасия Ленская, — испугано шепчет угасающее 
сознание. Теперь ты приплыла точно. Волки адмирала Канариса вытрясут из тебя 
все…

* * *

— Мне безумно жаль, мисс Ленская, что вас подвергли столь ужасным истязаниям, — 
тщательно промокнув уголком салфетки краешек губ, щеголь делано спохватился: — 
Если вам непривычен для восприятия мой несовершенный английский, я охотно 
перейду на ваш родной язык. Но вынужден с огорчением признать, что мои познания 
в нем не столь глубоки, как того хотелось.
— Говорите, как вам угодно, барон! — Настя с равнодушным видом подцепила вилкой 
крохотный кусочек бифштекса и, повертев прибор в руке, с грохотом швырнула его 
на тарелку. — Ваш английский безупречен, не стоит напрашиваться на комплимент… 
Это пошло.
Она непроизвольно поморщилась. Пряный запах жаркого дразнящее щекотал ноздри, но 
обломки зубов протестующе ныли при одной только мысли о еде. Барон фон Шлоссер — 
подтянутый, с глубокими залысинами и умными проницательными глазами майор 
абвера, — покрылся пунцовыми пятнами. Извиняющим жестом подняв руки, он жалобно 
произнес:
— Простите меня великодушно, мисс Ленская. Доктор предупреждал меня о вашем 
плачевном состоянии, но я непростительно упустил это из виду. Скажите, что вам 
подать и я немедленно отдам приказ гарсону.
Есть много способов войти в доверие, — вспомнились лекции инструктора. Один из 
самых простых и надежных — создать неудобство вербуемому агенту своими 
неуклюжими действиями. И немедленно извиниться: искренне, с мольбой в глазах и 
жалостливым тоном. Людям свойственно проявлять великодушие, помни об этом 
Настенька.
Она помнила. Но подробный инструктаж не предполагал одного: откуда они знают ее 
имя? В душе шевельнулся страх. Нельзя поддаваться слабости, веди себя спокойно и 
уверенно, — одернула она себя. Перед тобой враг — коварный и беспощадный.
Видно, промелькнула насмешка в ее глазах — барон напрягся, неуловимо 
изменившись, от него повеяло холодом.
— Меня не интересует ваше задание в этом забытом богом уголке, — резко, почти 
враждебно пролаял он. — Я предлагаю вам честную сделку.
— Какую? — помимо воли вырвалось у девушки.
Барон фон Шлоссер надменно улыбнулся.
— Вы отправите послание своему отцу… — выдержав долгую паузу, он требовательно 
взглянул в глаза. — Как только профессор Ленский передаст «Дракончика» моему 
человеку, мы в тот же день переправим вас через линию фронта, снабдив 
необходимой легендой… Слово офицера и дворянина, — гордо вскинув подбородок, с 
пафосом закончил он.
Настя вздрогнула. Статуэтку крылатого зверя ее отец привез из экспедиции на 
Тянь-Шань. Ценности особой она не представляла и мирно пылилась в кладовке в 
компании различных безделушек из дальних эпох. Пылилась, пока в один прекрасный 
день неугомонная и вездесущая егоза не уронила ее на банку с драгоценным и 
целебным диким медом, присланным в подарок одним из учеников профессора 
откуда-то из уральской глуши.
Мама ее восторженному рассказу, что «Дракончик» слопал весь мед, естественно не 
поверила, а вот папа задумался крепко. Настолько крепко, что через день уволок 
статуэтку к себе на работу — в свою жутко секретную лабораторию. С тех пор Настя 
крылатого зверя не видела, а от настойчивых расспросов папа раздражено 
отмахивался. С годами удивительный случай остался в памяти невинной детской 
выдумкой.
— Вы до сих пор верите в сказки, господин барон? — как можно небрежней 
осведомилась девушка, стараясь вложить в вопрос максимум иронии. Но сердце вдруг 
забилось с тревогой.
— В мире много чудес, Настенька, — майор впервые назвал ее по имени (параграф 
четвертый из наставлений вербовщику). — Вы не задумывались, почему мы сидим в 
этом заброшенном подвальчике, а не ужинаем в роскошном ресторане?
Девушка быстро огляделась по сторонам. Кроме них в крохотной пивной не было не 
души. Если не считать потеющего от страха хозяина и троих безликих громил с 
оловянными глазами, одетых в одинаковые темно-серые костюмы. Она безразлично 
пожала плечами — откуда ей знать гастрономические пристрастия барона? Может пиво 
здесь меньше разбавляют или колбаски готовят на настоящем масле.
— Видите маленькую дверцу в углу? — воодушевлено продолжал майор. — Местные 
легенды гласят, что в эту комнатку не заглядывали несколько столетий. Даже 
коммунисты боялись совать туда свой нос.
Настя саркастически усмехнулась.
— Не верите? — с детской обидой в голосе вопросил барон. — Ясно, что такие слухи 
приносят неплохой доход владельцу, но это ваша пословица гласит о дыме не без 
огня… — рассыпавшись дробным смешком, он понизил голос до трагического: — А вы 
представьте — дверь со скрипом открывается…
Дверь открылась без скрипа, плавно и ненатужно, словно висела не на ржавых 
петлях, а ежедневно смазывалась густым овечьим салом. Викинг, — почему-то вдруг 
подумалось Насте. Именно так, и не иначе. С ног до головы затянутая в 
голубовато-серую кожу, от которой вдруг зарябило в глазах, грозная фигура 
шагнула вперед.
— Кто такие?! — хрипло выдохнул майор.
Не обращая внимания на судорожно шарящих за пазухой оловянных солдатиков, викинг 
радостно сграбастал со стола пивную кружку и одним могучим глотком опустошил ее.
— Холстен — лучший друг пионера! — довольно крякнув, он оглядел подвальчик 
шальными синими глазами. — Вы тут че, кино про войну и немцев снимаете?
Настя громко ойкнула — родная речь в устах странного посетителя прозвучала 
райской музыкой. «Наши!», — восторженно закричала одна половина сознания. 
«Берегись, это ловушка!», — паническим воплем отозвалась вторая, обычно холодная 
и рассудительная.
Неодобрительно покосившись на майорский мундир, викинг весело подмигнул:
— А ты кто? Радистка Кэт?
Вдоль позвоночника побежали мурашки. Ее позывной знали только двое, и один из 
них лежит сейчас сломанной обгоревшей куклой в сбитом самолете. Настя с силой 
провела ладонями по лицу, мимолетно отметив поднявшуюся температуру.
— Арестовать! — барон фон Шлоссер судорожно заскреб ухоженными ногтями по 
кобуре. — Немедленно арестовать!
Оловянные солдатики, сбросив оцепенение, слитным движением вскинули пистолеты. 
Настя отчаянно зажмурилась. Вместо выстрелов ошеломленный слух уловил тонкий 
свист, глухие чмокающие звуки и шум падающих тел.
— И где обещанное эскимо? — послышался недовольный голос.
Настя со страхом открыла глаза. Зеленоглазая девчушка, брезгливо переступив 
через бездыханных солдатиков, с сочувствием посмотрела на нее.
— Кто тебя так отделал, милая?.. Этот? — она кивнула на застывшего столбом 
майора.
Только сейчас Настя заметила валькирий, с деловым видом вытирающих узкие стилеты 
об костюмы абверовцев. Рисунки из старой книжки всплыли в памяти моментально — 
это именно девы-воительницы, ошибки здесь быть не может. Она истерично 
всхлипнула.
— Довели бедняжку… — сокрушенно покачав головой, зеленоглазка негромко 
приказала: — Вокка, дай ему в глаз!
Хекнув на прощание, потомок тевтонов улетел под пивную стойку, ломая по пути 
стулья.
— Кому еще? — викинг радостно осклабился.
Хозяин подвальчика испугано юркнул следом за майором.
— Я младший лейтенант госбезопасности, — из последних сил выдавила Настя; в 
глазах поплыли радужные круги. — Мне надо срочно к своим… ответственное задание… 
я вам приказываю…
— Тихо, подружка, органы у нас не в почете, — бережно придержав ее за талию, 
викинг оттянул пальцем правое веко и озабоченно произнес: — Элька, ты подлечить 
ее сможешь?
Яростно прошипев что-то нечленораздельное, зеленоглазка недовольно буркнула:
— За один раз не управиться, палач от души потрудился. Боль сниму, подлатаю 
немного — больше она не выдержит… Положи ее на диванчик, хватит лапать 
беззащитную девушку.
— Колдуй давай, а не языком трепли! — рассержено рявкнул викинг. — А ты че 
кирпичом прикинулся? — переключился он на хозяина. — Бегом прибрался в кабаке и 
приготовил пожрать чего-нибудь горячего… Меня уже достала эта сухомятка!
Холодные руки легли на покрытый испариной лоб. Настя вздрогнула — моментально 
ушла боль из сломанных ребер, перестали ныть отбитые почки, утих назойливый шум 
в голове. На душе стало легко и спокойно.
Так не бывает! — протестующе пискнул разум. Сквозь подступающую блаженную 
дремоту донесся грозный рык странного викинга с шальными синими глазами:
— Инка, присмотри за бакланом! Это Павлик Морозов, я его по ушам узнал… Вика, 
помоги Энее, выкиньте на улицу на улицу эту падаль, аппетит испортят… Слышь, 
фраер, где у тебя телефон?.. Алле, Смольный? Такси пришлите через час…Возьми 
трубку, объясни этой козе бестолковой, где твой кабак находится… Куда ехать? 
Скажи: до ближайшего партизанского отряда.
Настя робко улыбнулась. Где-то глубоко внутри возникла твердая уверенность — 
такси приедет вовремя и отвезет именно туда, куда прикажет викинг. Хоть к 
партизанам, хоть к черту на рога. А если ему понадобиться, то и сам гауляйтер 
Польши лично сопроводит их до нужного места. Глубоко вздохнув полной грудью, она 
заснула.
Где-то далеко — в другой вселенной, за бессчетными слоями реальностей, Дремлющий 
медленно приоткрыл один глаз.

Конец первой книги